— Ну, не суди себя слишком уж строго: всё-таки ты провёл это время в заточении.

— Ты очень добра.

Королева окинула супруга ядовитым взглядом. Анри вернулся к ней, обнял за плечи.

— Лиана, — прошептал хрипло и нежно, — сколько можно хранить обиды друг на друга? Детские, глупые обиды. Ты — моя жена. А я немного вырос из отроческих штанишек и способен увидеть, какая ты юная и красивая.

Наклонился, откинул с её лица вуаль и коснулся губ, закрыв глаза. И почувствовал ответный поцелуй. Жена обвила его шею руками, её тонкие пальцы зарылись в его волнистые густые волосы.

— Твоя мудрость и моё обаяние… Вместе мы станем непобедимы.

— Вместе? Ты отравишь меня в первый же день, Анри. Ни за что не поверю, что ты меня простил.

— Я отомщу тебе по-другому, — он поймал зубами её нижнюю губу и чуть укусил, а затем потянул немного. — Ты останешься жива, но утром ходить будешь с трудом.

Его глаза поблёскивали в темноте, а голос до предела понизился. И возбуждение короля передалось королеве. Она запрокинула голову, позволяя его горячим губам ласкать её шею, а затем и бурно вздымающуюся грудь.

— Ты мне всегда нравилась, — признался Анри между поцелуями. — И потому твоё высокомерие бесило просто ужасно.

— «Из-за ваших тёмных волос, мадам, мне кажется, что рядом сидит старуха», — напомнила она.

Мужчина тихо рассмеялся.

— Вот же идиот, да? Я дорого заплатил за те слова, но готов платить снова и снова. В супружеской спальне.

— Фи, как пошло.

— Это ещё не пошло. Пошло это вот так…

«Где он научился этому? — подумала Илиана, чувствуя, как воспламеняется её кровь от его ласк. — Он же попал в темницу совсем мальчишкой…». Что-то щёлкнуло. Анри отступил. Королева протянула руки и уставилась на наручники на запястьях. Моргнула.

— Извини, сестрёнка. Но ты всё же оказалась глупее, — расхохотался король.

— Идиот. И как ты выберешься отсюда без меня?

— Как-нибудь. А вдруг мне повезёт?

— Ну, попробуй. Испытай свой везение.

— Ваше Величество, — мурлыкнул за королевой женский низкий голос, — давайте испытаем ваше везение вместе?

Королева резко обернулась. Из-за широкого ствола мёртвого дерева выступили две женские фигуры. Одна — рыжая в ярком алом платье — дерзко и кокетливо улыбалась, вторая — в тёмном строгом — пристально смотрела на побеждённую.

— Насчёт ссоры с Сорняком ты тоже солгал? — криво усмехнулась королева.

— Естественно, дорогая. Кто ж ссорится со своим главным козырем в рукаве?

— И ты готов на все эти скучные дела: заседания министров, подсчёт казны…?

— Будет тяжело, но в темнице было куда как скучнее.

— Илиана, — жёстко и холодно провозгласила Шиповничек, подходя к ним, — ты согрешила против Бога и людей, восстав против собственного мужа и изменив ему. Ты согрешила против Бога и королевства, беспощадно карая невиновных людей. Ты согрешила против магии фей, используя её во зло. Я, принцесса Шиповничек, дочь короля Леона и единственная законная наследница трёх королевств, сужу тебя по твоим злодеяниям и приговариваю к смертной казни.

— Я — твой муж и король, Анри Восьмой, по праву данному мне Богом как Помазанному Его и как твоему супругу, которому отдали тебя перед алтарём, сужу тебя по твоим злодеяниям, совершённым тобой против Бога, короны и меня, и приговариваю к смертной казни.

— У меня нет каких-либо особых прав, — рассмеялась Кара. — Но я, фея Карабос, просто убью тебя без привилегий и прав. Потому, что ты хотела убить меня. И мне это не понравилось.

Анри вынул шпагу из ножен.

Илиана побледнела. Её и без того бледная кожа стала совсем белой. Чёрные глаза казались огромными. Алые губы по цвету сравнялись с кожей. Моё сердце неприятно стиснуло холодом. «Она сама в этом виновата», — напомнила я себе, но легче не стало. Меня подташнивало от осознания, что я только что приговорила живого человека к смерти. А вот Анри и Кара, кажется, совершенно не страдали по этому поводу.

Королева оглядела нас быстрым взглядом. Усмехнулась криво и жалко от потуги выглядеть бесстрастной. Но я-то видела, как дрожали её губы. Несмотря на ночной сумрак — видела.

— Хорошая мысль, Анри, — заметила Илиана напряжённым голосом, стараясь не выдать внутреннего напряжения женщины. — Убьёшь меня, а затем появишься на поляне вместе с женщиной, которая как две капли воды похожа на меня? И объявишь, что мы помирились? И даже самые яростные мои сторонники не поднимут против тебя своего знамени!

— Именно, — подмигнул король.

— Уверена: план придумал не ты. Для такого ты слишком глуп.

Королева вдруг обернулась ко мне. Её взгляд был полон отчаяния:

— А Эртик… Что будет с моим сыном?

— Он останется жив. Анри дал клятву, что сохранит принцу и звание, и жизнь, и…

— Он станет твоим сыном?

Илиана шагнула ко мне. Я попятилась.

— Не бойся: я же в оковах. Да и колдовать здесь нельзя. Ты же знаешь это. Пожалуйста, — её голос срывался от сдерживаемых рыданий, — пожалуйста, сестричка, береги его. Я была плохой матерью, но ты… Ты должна стать лучше. Пусть он живёт в любви, пусть никогда не узнает, что ты — не его мать.

Из её глаз хлынули слёзы и заблестели лунными дорожками на щеках. Мне стало совсем не по себе.

— Пора заканчивать балаган, — хмыкнул Анри и поднял остриё шпаги, опустив вниз эфес.

— Подожди, пожалуйста, — прошептал Илиана, — дай мне договорить. Прошу тебя.

Она умоляла его, но смотрела на меня.

— Глупости, — процедил Анри.

— Ваше Величество, — вмешалась я, — было бы милосердно позволить королеве перед смертью хоть что-то.

— В бездну милосердие!

— Он прав, Шиповничек. Тёмные ведьмы коварны.

Илиана закрыла глаза, но слёзы продолжали бежать по её щекам. Меня замутило от этой безысходной покорности.

— Я настаиваю.

— Спасибо, — беззвучно прошептали её бледные губы.

— Обещаю, я сделаю всё, чтобы Эртик был счастлив.

Она снова открыла глаза, посмотрела на меня.

— Ещё… Я хочу кое-что рассказать тебе, Шиповничек. Кое-что, что должна знать только ты.

— Ты серьёзно? — рассмеялся Анри. — Ты хочешь, чтобы мы отошли, оставив вас наедине? Лиана, не считай нас идиотами.

Но королева смотрела только на меня, и было что-то в этом взгляде такое, отчего моё сердце переворачивалось.

— Шиповничек, не будь дурой, — прошипела Кара.

— Не вижу для нас общих тем, — процедила я.

Жестоко, да, но Илиана была коварна, и мне было чего бояться. Королева подняла руки в цепях и рассмеялась горько:

— То есть вот это — для вас ни о чём? Я без магии, я в оковах, но вы всё равно меня боитесь? Спасибо. Мне стало легче. И всё же, Шиповничек, я должна открыть тебе тайну. Огромную тайну. Если я умру, ты так и не узнаешь то, что на самом деле было. Потому что всё, что ты знаешь о себе — ложь. Иллюзия и внушение. И тот принц, кто разбудил тебя — не твой принц. И твой отец, которого ты помнишь — не твой отец. Всё — ложь.

Я замерла.

— Я умру, и всё это — умрёт со мной.

— Сука, — процедил Анри.

— Она лжёт, — уверенно заявила Кара.

Но… Откуда Илиана узнала о принце? И… Я должна была узнать правду.

— Тебе хватит десяти минут? — холодно уточнила я.

— Пяти. Мне хватит пяти.

Анри хлестнул шпагой по кустарнику:

— Я против!

— Ваше Величество, — я подошла и коснулась его напряжённой руки. — Пожалуйста. Вы же будете неподалёку. Клянусь, это безопасно.

— С ней ничего не бывает безопасно.

— Я понимаю, но… я должна. Пожалуйста.

Король сморщился, словно от редьки, и сплюнул на землю.

— Пять минут.

Лязгнул шпагой, засунув её в ножны. Взял Кару под руку и отошёл от дерева шагов на двадцать. Замер там, где, очевидно начиналась трясина.

— Что ты хотела мне сказать? — ледяным тоном уточнила я.

— Спасибо, — прошептала Илиана. — Спасибо, что поверила мне, сестрёнка. Я умру счастливой.