Она не перебивала.
— Террор — есть физическое проявление Страха. Страх — лишь в голове. Террор — он реален. Собственно, ты — сама причина, почему страх должен быть важен, почему он так могущественен. Потому что есть Террор — фактическое подтверждение этого страха. Ты нужен был, чтобы Страх оставался актуален.
Собиралось всё больше Концепций и Явлений. Все желали посмотреть на слом законов вселенных, всем было интересно! Буквально интересно. Не даром Разум — одна из сильнейший Концепций.
Так уж вышло, что по какой-то причине, Разумом заразились практически все.
И это же послужило первопричиной всей этой истории.
— И однажды взглянув на тебя, Любовь, столь же молодое явление что и ты, допустило порочную, первую в своём роде мысль… — Разум сфокусировался, — «Что если он придёт и за нами? Он может уничтожить то, что мы строим?». И это… стало фатальной, и, наверное, неизбежной ошибкой. Ведь эта мысль отозвалась у Страха, напитав его силой. Страх — отправил сигнал Разуму. А Разум направил энергию в первопричину — тебя. Эта цепочка сделала Террор сильнее.
— Из вестника страха ты превратился в его неизбежное явление. Делая шаг в этом направлении, ты лишь подтверждал свою новую роль. Это вызывало Страх у других. Страх делал тебя сильнее. И становясь сильнее, ты шёл за теми, до кого и дотянуться раньше не мог. Мы… концепции… и породили того Террора. Почему-то, по какой-то причине, но мы будто рождены с установкой быть разумными. И ты случайно ударил в эту брешь. Ты… заставил нас бояться.
— В какой-то момент ты просто стал неуправляем, — продолжил Разум, — Я не мог тебя остановить, ведь ты так же и порождение Насилия, а значит и Энтропии. Твоя сила строится как на Разуме, так и на чистой способности разрушать. И всё это… росло. Быстро. В геометрической прогрессии.
— Я нашёл способ тебя запечатать, — включилось Знание, фокусируя глаз, — Теория: «Если Вера разумных — есть манифестация их энергетического следа в мировой порядок, и мы, Концепции, фактически, верой породили свою погибель — то что будет, если попытаться отменить одно другим?». Мы приманили тебя в мёртвый и далёкий участок космоса. Запечатали в центре планеты. Сделали её обитаемой. Земля — твоя тюрьма. Люди — твои надзиратели. Все поверили в тебя как Терру, как в планету и как свой дом. Поэтому ты стал защитником Земли — тебя таким сделала Вера. И уже Зверя запечатали в умирающих младенцах. План удался, круг замкнулся. Людская вера — оказалась сильнейшей. Людская воля — есть абсолютное воплощение Разума.
— Но что-то сломало эту цепь.
— Что-то извне нашей реальности.
— Наномашины, — эхом отдал голос новой Сущности, отчего все концепции разом, если бы могли, едва не скривились, — Ошибка в системе. Непредвиденный элемент. Обычная случайность, которую физически не предусмотреть — ведь вы её не видите.
И Сущность поворачивается на то, что дало начало всей этой истории. На начало цепочки. На обычную трусиху, допустившую роковую мысль: «А что если».
Явление Любви.
Она стояла со всеми. Но дальше, ведь страх остался. Она боится Террора. Все боятся, ведь он теперь свободен и могущественен как никогда.
Вот только…
— Такого никогда не происходило. Это — впервые, — сказал Разум, — Ты остался Террором, но оброс новым ликом. Ты стал воплощением той концепции, что уже была, однако ты манифестировал её для СЕБЯ, привязал к СЕБЕ, став и ей, и не ей. Ты не стал Концепцией как таковой, но теперь ты полностью ей управляешь, ибо ты — абсолютное её воплощение. Этого… никогда не происходило. И мы не знаем, как с тобой справиться.
— Никак, — сразу же отвечает Сущность, — Смерть истлеет, когда пропадёт Жизнь. Порядок будет не нужен, когда закончится любая структура. Хаос исчезнет следом. Пустота и Ничего — лишь они не увидят конца, — и Сущность поднимает руку, смотря на мириады Финалов, — А у вас… конец Неизбежен.
Пытаясь исправить ошибку, Концепции породили то, что сдержать уже невозможно.
Всех что-то ждёт в конце их пути.
И Неизбежность придёт за всеми. Уже гарантированно.
Вот только…
— И всё же — я вам не враг. Никто здесь не враг. Нет, — Неизбежность оборачивается, глядя на застывшую планету, на застывших врагов своего человеческого облика, — Всё это случилось, потому что кто-то нас такими создал. Кто-то определил, что Концепции могут бояться.
А затем он поднимает свои алые глаза наверх — глубоко в бесконечность.
Куда-то за пределы этой вселенной.
— У нас другие враги. И они… не здесь.
Несколько лет спустя. Виктор Князев.
Знакомьтесь — Виктор Князев.
Вы можете знать его как первого дьявола на деревне, господина приёмного, Императора России…
И главную лошару на районе, которую запечатали в самый ответственный момент.
Последнее, надеюсь, мы плавно забудем. Это… не лучший период его жизни… скажем так. Просто потому, что он сам здесь облажался, наивно поверив в отсутствие других Тюрем.
Ну да ладно. Главное, что всё закончилось — он выбирается!
«И… есть!», — Виктор проворачивает последний кусочек пазла и пространство вокруг щёлкает.
Ощущение круговорота закручивает его в центр его же груди, пространство сворачивается, и впервые за минимум два года он ощущает хоть что-то, кроме грёбанной невесомости и лёгкости этой чёртовой Тюрьмы!
Пах! Вспышка. И он вылетает там, где его и запечатали — тронный зал.
И ещё до того, как глазам вернётся зрение, ушам слух, а ноги твёрдо встанут на поверхность, Князев… едва боролся с самым обыкновенным страхом.
По правде сказать, такой могущественный и «тёмный» дьявол прямо сейчас очень боялся. Боялся, что тронного зала больше нет. Что задание провалено. Человечество мертво. Что любимые люди мертвы.
Виктор искренне допускал, что Люцифер не блефует и победит. Немногие знают, на что он способен, как и единицы понимают, из чего строятся его планы! И вот Виктор — понимал. И серьёзно допускал, что Люцифер может всех победить.
Обида и месть — вот его причины.
Раньше он хотел отомстить небесам, открыв порталы и превратив человечество в демонов, а сейчас… сейчас Виктор не знал. И это было главным страхом для дьявола — ничего не знать.
В битве умов и планирования — Князева победили. Всё. Дальнейшие планы и представление о будущем для него закрыты.
Все эти несколько лет он даже не мог быть уверенным, что ему… просто есть к кому возвращаться.
Но вылетев из Тюрьмы, Виктор спокойно встал на пол. Обычный такой, деревянный пол! Какой и был! Затем спокойно глубоко вдохнул и смог вполне обыкновенно осмотреться — не было ни порывов ветра из-за всемирного пустыря, ни адского пекла, ни вечной темноты.
Тронный зал был всё тем же. Светило солнышко за окном, чирикали птицы, и так ненавистные ему дебильные настенные часы всё так же назойливо капали на мозг своим абсурдно громким тиканьем!
Это был его тронный зал. Обычный, чистый, убранный. А на улице — тёплое комфортное лето, судя по зеленому саду!
— О! — и раздался голос.
Наконец, когда тиски разжали сердце человечного дьявола, когда худшее предположение сгинуло, и он смог хоть немного расслабиться… Виктор посмотрел вперёд.
За его рабочим столом кто-то сидел.
Кто-то. Сидел. За его. Столом!
Какого дьявола⁈
Беловолосый парень с голубыми глазами, одетый в невиданную ранее имперскую форму, на манер военной, но только… какая-то более фантастичная, что ли? Более сказочная, более красивая. И ощущение от неё какие-то «общие» — будто это не олицетворение одной культуры, а смесь всей моды на земле.
Лицо у парня было взрослым. Точёное такое, явно молодое, но уже не подростковое. Это именно уже взрослый парень.
Он сидел за столом, держал карандаш и…
— Погоди, что?.., — память после Тюрьмы начала восстанавливаться, — Михаэль⁈
— Ну… да? — задирает парень бровь, — А кто ещё? Твои жёны любому бы жопу оторвали, если бы он сюда сел. За исключением меня, естественно.
