Мои ноги ступают по грязи и жиже, пропитанной слизью твари, которая сейчас превратилась в палёную псину. Желе стало цвета варёного рака, и оно растекается во все стороны под действием высокой температуры.

Я надеюсь, что эта фигня не сможет собраться обратно. Нет. Это — невозможно, даже по меркам Сотканного мира.

От нитей остался один пепел, и они рассыпаются в чёрный прах, едва я на них наступаю.

Я подхожу к тому месту, куда я упал. Шарю глазами по грязи, перемешанной с кровавыми сгустками.

Клинка нигде не видно. Паука тоже.

Я шарю глазами дальше.

Ничего!

Ни биомеха, ни оружия!

Не могли же они провалиться сквозь землю!

Решаю, сначала, найти Паука. Если он жив, то он мне поможет отыскать клинок, допустим, если его засосало в жижу.

Решаю прибегнуть к действенному средству, которое меня ещё ни разу не подводило. Знаете, когда ты ищешь внезапно потерянную вещь и, никак не можешь её отыскать, хотя ты совершенно уверен в том, что она должна быть вот здесь, прямо у тебя под ногами!

Я тихо произношу:

— Чёртик, чёртик, поиграл и отдай! Чёртик, чёртик, поиграл и отдай! Чёртик, чёртик, поиграл и отдай!

Нужно повторить три раза. И это — всегда срабатывает.

И, действительно, едва я это сказал, и, чуть повернул голову туда, куда я уже смотрел, то я замечаю, что там, ближе к запечатанному выходу, почти скрытый в жиже лежит биомех.

Лежит без признаков жизни, или функционирования в его случае.

Бросаюсь к нему. Достаю из грязи. Переворачиваю.

Паук не шевелится. Он подобрал лапки — точнее приводы, под себя. Оплёл себя щупальцами, чтобы защититься от высокой температуры. Как бы окуклился, как гусеница, которая хочет стать бабочкой.

Он знал, на что он шел, поджигая термобарическую смесь. На смерть. И он — не дрогнул, не стал спасть себя, а просто пожертвовал собой ради меня — своего хозяина.

Его тело сильно опалено пламенем. Он уже не светится. Из рваных ран в тушке сочится чёрная жижа, и биомех, всем своим видом показывает, что он умер. У меня язык не повернётся сказать: «сдох». Подыхают только бешеные псы. А Паук… Паук уже стал моим другом. Реально — другом, на которого я могу всегда положиться.

Я быстро думаю, как мне его оживить. Реанимировать. Точно! Дельная мысль!

Нужно дать ему то, что сидит внутри меня. Червь! И его способность восстанавливать то, что жить не может!

Как это сделать? Как⁈

Выход один — кровь! Я должен залить в Паука свою кровь. Залить я надеется, что это сработает, а иначе, мне — хана!

Я поворочаю голову и смотрю, как медленно догорает пламя. Как только оно погаснет, я окажусь в кромешной темноте. Один на один с неизведанным туннелем, в котором можно таится новая тварь!

Я смотрю на Паука. Присаживаюсь на корточки. Беру одно из его щупалец, разматываю его, а затем достаю свой нож. Кручу его в руке и… Резко всаживаю лезвие в левую ладонь.

Из раны сразу же бежит кровь. Она стекает вниз, и я подставляю под этот ручеёк щупальце Паука.

— Пей! Пей! — говорю я биомеху, будто он может меня услышать. — Пей!

Ничего не происходит. Тогда я, вынимаю лезвие из ладони и вставляю вместо него в рану щупальце биомеха, как шланг.

— Пей!

О боли я даже не думаю. Сейчас меня занимает совсем другое, помимо того, что мне нужно срочно оживить Паука, всё моё внимание переключается на туннель, на темноту, из которой доносится проникновенный шепот, что-то похожее на голоса, и характерное чавканье ног по жиже.

Чавк, чавк, чавк…

Ко мне, что-то быстро приближается. И это — явно не человек!

— Оживай! — рычу я, продолжая закачивать в Паука свою кровь. — Оживай!

Я удерживаю щупальце биомеха в своей ране и, одновременно, достаю правой рукой пистолет и целюсь во тьму.

Огонь от взрыва практически догорел, мрак сгущается, и из него, всё чётче, доносится.

Чавк! Чавк! Чавк!

К звуку добавляются голоса, шепот и тяжелое дыхание.

Я готовлюсь открыть огонь, но я не вижу цели, только шум, и меня это реально бесит.

Пламя едва теплится. Вспыхивает, как пламя свечи, отбрасывая смутные тени на стенки туннеля.

Я слежу за жижей. Эта хрень даст мне понять, если тварь, или твари, подберутся ко мне слишком близко. По ней пойдут вибрации, как круги по воде, и я пойму, что пора открывать огонь.

Краем глаза я смотрю на Паука. Он лежит, реально, как мёртвый. Не шевелится. Вообще!

Сука!

Неужели он реально отъехал? Тогда, плохи мои дела, плохи!

Опа!

Мне показалось, что у Паука дёрнулась одна из лап.

Точняк!

Привод резко раскрывается, складывается, как задняя лапка у кузнечика и по тушке Паука пробегает судорога.

Биомеха выкручивает. Все его лапы выпрямляются, затем начинают колбаситься, как у припадочного.

Это мне напоминает процесс воскрешения, только из фильма ужасов, когда оживают зомби.

Я выдёргиваю щупальце из раны в ладони и быстро переворачиваю Паука. Биомех реагирует мгновенно!

Он упирается приводам и в жижу. У него расплетаются щупальца и, через пару секунд, Паук поднимается на своих лапках, а я замечаю, что чёрная жижа уже не сочится из его ран, а сами раны зарастают на глазах.

«Сработала, значит, хреновина!» — думаю я.

— Работать можешь? — спрашиваю я у биомеха. — Мне нужен…

Я не успеваю закончить фразу, как слышу проникновенный шепот. Прямо рядом с собой. Метрах в двух-трёх. И улавливаю движение, хотя, никого не вижу!

В этот момент, меня обдаёт порыв ветра. Лёгкий такой, будто, кто-то пробежал на расстоянии вытянутой руки.

В сумраке плохо видно, что происходит. Я только замечаю, как на грязи появляются следы, как от проваливающихся в неё ног, и невидимая тварь уносится в темноту.

Почти уносится…

Бух!

Я получаю хлёсткий удар слева.

Бах!

Пропускаю удар справа.

Моя башка мотается из стороны в сторону, будто меня долбит заправский боксёр.

Но рядом со мной никого нет! Только на жиже появляются следы, и они тут же затягиваются, как в болоте.

«Невидимые твари! — мелькает у меня в голове. — Они атакую меня со всех сторон и я не могу их засечь! Призраки Сотканного мира!»

Я запускаю прицельную сетку. Мир, уже привычно, разбивается на ячейки, и они пусты — мертвы. В них никого нет! Хотя я только что пропустил два нехилых удара, неизвестно от кого. И это была — лишь проверка боем, на что я способен. Как выяснилось, на немногое с новыми тварями.

— Свет! — рявкаю я Пауку. — Мне нужен свет! Быстро!

Биомех, как бы нехотя, постепенно, заливается неоновым зеленоватым свечением. Видимо он ещё не очухался после того, как вернулся с того света.

Я поднимаюсь в полный рост. Держу пространство на прицеле. Осматриваюсь.

Никого!

Ни души!

Ни одной твари!

Туннель пуст, как и раньше!

Бух!

Ещё один удар.

На этот раз ещё сильнее предыдущего.

Я реагирую моментально, целясь туда, откуда мне прилетело.

Снова ничего!

Только быстро удаляющиеся следы по грязи, точно по ней пробежал невидимка. Причём, с такой скоростью, что это оказалось за гранью моей реакции.

Бах!

Я стреляю в спину твари. Больше наугад, чем прицельно.

Невидимое существо, мгновенно сместившись в сторону, исчезает, точнее пропадают его следы.

Едва оно это сделало, как мне прилетает снова, на этот раз со спины, и уже не кулаком, а когтями!

Ширх!

Я чувствую потерю, даже не боль, а урон, будто я сам — не живой, а стал машиной.

И снова быстро удаляющиеся следы по жиже, которые, через мгновение, растворяются в грязи.

Эти твари меня точно дразнят. Играют, хотя, могли бы уже прикончить, если бы захотели.

Не понимаю, как им это удаётся. Они словно выныривают из других пространственных слоёв, атакуют, и снова ныкаются в своём пространственном укрывище.

Поэтому я их не вижу, даже через сеть, через ячейки. Они — ненастоящие, нереальные, неживые, призраки!