Выстреливает потоком святого пламени прямо внутрь его глотки! Сначала это был обычный огнемёт, но чем дольше шла атака, тем сильнее она концертировалась, усиливалась, раскалялась! Что было волной пламени стало рёвом турбины, потоком направленного ядерного дыхания! Столь мощным, столь горячим, что антимагический металл начал просто плавиться, заливая уже мёртвое тело своими же «костями».

Зверь захлопывает пасть. Бах! Он со всей силы вбивает труп об землю! Затем ещё раз! И ещё! Колошматит им словно игрушкой, разбрызгивая плавленным металл! И спустя десятки ударов, когда от тела почти ничего не осталось, он прибивает его в землю, хватается за основание черепа и вырывает самую крепкую часть!

Вырывает голову с хребтом.

— ГРА-А-А-А-А-А-А-А! — и Зверь заревел, задирая трофей к небу.

Рёв вернувшегося Хозяина. И все звери вновь склоняют головы — теперь уже окончательно всё осознавая.

Теперь уже…

Видя и слыша Его воочию.

Зайка привела меня домой к Василисе. Стараясь не разгромить грядки, которые бабушка так любила, я шагал медленно и аккуратно. Думал позвать, но потом вспомнил, как громко я хожу.

Голову склоняли все — дворовые коты, бегемотик, курочки. Лишь корова и Бингус решили, что Зверь не их прародитель. И не успел я как-либо среагировать на вечно жующее рогатое создание, как из двери вышла бабушка. Худая. Побледневшая. Больная.

— Ба… буш… ля… — речь давалась тяжело.

— Миша?.., — прикрыла она рот, едва не закричав.

— Го… товь… ся… — я едва себя контролировал, — Я… сейчас… всё… завершу. Земля… в моей… власти… пока что. Надо успевать…

Бабушка поджимает губы. У неё десятки вопросов, сотни переживаний! Но она понимает, что это я, и что сейчас она будет спасена.

— Тогда я прилягу и приготовлюсь! — хмурится она, резко скрываясь за дверью.

Я с улыбкой киваю.

«Рой… сможем же? Успеем?»

«Только это и успеем, пользователь»

«Спасибо… что не дал… потерять себя…», — даже мысли принадлежали мне с трудом.

'Нет. Это полностью ваша заслуга. Я лишь обычный помощник.

Но должен предупредить. Цена за эту силу — без преувеличения велика. Когда вы выйдете из Режима Зверя — готовьтесь к последствиям'

«Каким?..»

'Ваше ядро стремительно пустеет и иссякает. Вы берёте силы там, где нельзя восстановить.

А с учётом пластичности и связи вашего ядра и тела…'

Спустя полчаса.

Две девочки шагали по зимнему лесу вблизи Олимпа. Одна была с зонтиком, другая — в пушистой заячьей маске. Они обе хмуро рыскали глазами, но, к своему же удивлению, не могли найти.

— Ну и где он? — уже злилась Лунасетта.

— Да я откуда знаю! — махала руками Луна.

— Ты вечно всё теряешь! Вот всегда так! У нас все карманные только на твои телефоны уходят, потому что ты не можешь старый найти!

— Ну извините, в моё время телефонов не было, были только громадные манускрипты! Береста там, ну. Хочешь поменяем твои телефоны на МОИ источники информации!

— Ушастая, ты не умничай, а давай ищи мужа! Как мы вообще такую махину могли упустить! Он под четыре метра! Как он от нас…

И тут Зайка вскидывает руку, а затем… дрожащим пальцем указывает вперёд. Девочки распахивают глаза, и со всех ног срываются до небольшой белой горки посреди снега!

Они побегают, опускают голову и в полном шоке смотрят… на маленького голенького ребёночка, только-только открывшего глазки, которого заботливо грела какая-то медведица, в объятиях которой он и лежал.

Очень недовольного ребёнка.

— Йука, йять! ёйоаняя фойма йвея! — и он задрыгал ножкам и схватился за голову, — Йууууукааааааа! Йайово уйаааааа???! Ува-а-а-а-а-а!

И на его дрыгающиеся ножки отреагировало фантомное зелёное древо, покрывшее весь Эверест и ушедшее корнями глубоко в недра океана.

Новое Мировое Древо злилось вместе со своей частичкой.

Никогда бы не подумал, что снова придётся это пережить.

Но имеем что имеем.

— У неё схватки! Быстрее в родильную! Где доктор⁈

— Дыши дорогая, дыши! Терпи! Я с тобой, всё хорошо!

Кого-то в коридоре рожают.

«Мда-а-а, ёпте…», — я задумчиво чесал сыпь на жопке, — «Дежавю какое-то…»

Я лежал и смотрел на потолок. Делать было нечего — только страдать. Рой, конечно, пытался скрасить мою скуку всякими книжками, учебным материалом и виртуальными голографическими развлечениями, но помогало не особо.

Ну спасибо хоть игрушки над кроваткой убрали — у меня от них детская травма осталась, после того как батя их три раза вешал, и все три раза они мне падали на лицо.

— Где⁈ Где Миша⁈ — услышал я суету от главного суетолога моей жизни.

В палату, где я лежал, врывается мама! Вроде бы такая миниатюрная женщина, но за любимого сына она готова порвать, и я уверен, если понадобится — силы она найдёт! Это-ж мама. У них для детей всегда где-то в загашнике сила Архонта припасена.

Так было и сейчас — судя по её лицу, одно неверное слово от медперсонала, и они попадут под маленькую горячую ручку.

Медсестрички нервно указывают на кроватку. Мама быстрым шагом подходит, заглядывает и… едва не бледнеет. Она открывает рот и, не веря, смотрит на меня долгих десять секунд, будто сверяется, я или не я! Но судя по ползущим на лоб глазам — всё же полностью я.

— Вы… вы что наделали?.., — прошептала она, отшатываясь и всё же чуть бледнея, — Вы зачем мне… сына… скукожили?..

Я лежал в кроватке как в старые добрые времена и смотрел на наклонившуюся маму. И впрямь… дежавю…

— Гугу! — замахал я ручками.

— Сыночек… какой ещё гугу?..

— Гага.

Мама ахнула, схватилась за голову и на дрожащих ногах села на подставленный медсестрой стул.

Дверь открывается и входит… Альберт! Пам! Неожиданное появление! Он вскидывает брови, оглядывает Анну, меня и хмыкает.

— Знаете, дежавю. Вас съёмки в детской рекламе не интересуют? Говорят, там богатая девочка тоже на место претендует, ха-ха! — подходит врач, — Будет забавно если вы пойдёте записываться в тот садик к той же директрисе. Возможно она помрёт от инфаркта. Проверьте.

— Вам смешно?.., — прошептала мама, медленно поднимая на него голову, — Вам смешно⁈ Мой десятилетний сын стал годовалым малышом! А это точно он, я его мордочку из миллиона узнаю! — повысила она голос, — А вам смешно⁈

— Ну… есть немного, — виновато чешет он затылок, — Михаэль, не терроризируй мать.

— Вадно, халасо, — пролепетал я детским голосочком.

Мама ахнула, ещё шире распахнула глаза и резко повернула голову! И будто вот именно это её удивило больше всего, ведь именно сейчас она реально побледнела и, кажется, поплохела. Альберт реагирует моментально, подходит, и позеленевшей рукой касается её плеча, наполняя целительной магией и возвращая краску лицу, и утекающее сознание!

Медсестра быстро открыла окно и побежала за нашатырным спиртом, а в палату зашли ещё люди: папа, прадед, и… прабабушка. Живая. Здоровая. С яркими голубыми глазами, прямо как у моей мамы.

Исцелённая от проклятья вечного сгорания.

Спасённая мной.

— Ну, вот вся семья в сборе, — хлопнул в ладоши Альберт, — А теперь, прошу, присаживаться — тема… мягко скажем обширная. Итак… — вздыхает, — Михаэль откатился до возраста годовалого малыша. Но-о-о-о… как в том анекдоте: «Есть нюанс».

Я лежал в кроватке лучшего госпиталя Нео-Москвы. Увы, меня пока не отпускали. Да и это даже не госпиталь, сколько личная больница для самых важных людей Империи. Здесь и Храмовники лечатся, и иностранные принцы с принцессами, и все остальные важные писи бумажные. Короче, всё равно что дворец для больных!

Лежал тут и я. В кроватке для малышей, да.

Ведь я теперь снова малыш.

— Михаэль, здравствуйте, — заходит красивая медсестра-нянька, — Обед. Что первым подать? Бутылочку, бутылочку или… бутылочку?