— Пренепременно, Ваше Сиятельство. Сразу же, как только вы изволили со мной связаться и сообщили о вашем скором приезде, я отправил приглашения всем представителям рода Коринфских. Но ответа ни от кого так и не последовало.
Ага, значит в отношении моей персоналии игнор-статус включили. В принципе, плевать, как ко мне относится родовая элита. Но спускать небрежения к покойнику я никому не намерен. Тем более, как глава рода имею кое-какие рычаги давления на всю эту зажравшуюся кучку снобов. Не просто так я самым тщательным образом корпел над изучением законодательства Российской Империи. А там было фолиантов штук двадцать, и каждый толщиной с добрый кирпич. Еще и Клэр заставил тщательно проштудировать Инфосеть в поисках различных законодательных тонкостей, нюансов и прецедентов.
После моей речи помянули покойного чаркой спиртного. Народ хоть и был сильно удручен, но до слез дело не дошло. Похоже, те, кому было действительно горько уже успели оплакать потерю достойного человека. А слезы, насколько мне известно, постоянно литься не могут, в конце концов высыхают даже у самых убитых горем людей.
Затем, каждый, желающий сказал доброе слово в адрес Альмансора Фаттаховича или поведал какой-нибудь занимательный случай, связанный с усопшим.
В завершении поминального пира Василий Захарович Коржов провозгласил тост за нового патриарха рода Коринфских. Ну да, как же без этого? Король умер, да здравствует король! Формула не нова. Так было во все времена, так есть и так будет. Я, хоть и не монарх, но все-таки.
Основательно набив брюхо, я поблагодарил всех присутствующих за честь, оказанную покойному графу, ну и мне, как его преемнику. И, сославшись на усталость, отправился в свои апартаменты. К тому времени разомлевший от выпитого народ во всю распевал старинную застольную песню про кавказского князька, пытавшегося выкупить за золото, коня и дорогое оружие жену у какого-то бедного горца.
Сначала слегка затупил. По привычке направился туда, где проживал раньше. Однако Клэр своевременно подсказала:
— Александр, ты куда? Теперь ты тут главный босс и тебе положено находиться в комнатах хозяина. — Сдался же её этот «босс», но все-таки она права.
Если в кабинете покойного Коринфского-Квинта мне раньше побывать довелось, в свои личные апартаменты он меня не пригласил ни разу. Всего комнат оказалось не так уж и много.
Довольно просторная и вполне уютная гостиная с большими окнами, выходящими в сад. Пол выложен тщательно подогнанными друг к другу деревянными плашками разного оттенка коричневого в виде замысловатого абстрактного узора, смысл которого осталось вне моего понимания. Стены облицованы шпоном из дерева, определенно, ценных пород. Структура древесины мастерски подчеркнута темным матовым лаком. На стенах полтора десятка живописных полотен небольшого размера в позолоченных рамах, кисти неизвестных мне художников. В основном натюрморты и пейзажи. Но парочке миловидных особ женского пола все-таки нашлось достойное местечко среди полотен с тщательно прорисованными пышными букетами и необозримыми российскими просторами. Мебель явно ручной работы, и её немного. Диван со слегка потертой велюровой обивкой темно-зеленого оттенка, кожаное кресло, четыре мягких стула по стенам, журнальный столик и пара шкафов с книгами. С высоченного потолка свисает массивная люстра, украшенная висюльками из полудрагоценных (вполне возможно, и драгоценных) камней. Был здесь и камин. Как же без этого аксессуара. Глядя в его темный зев, я даже представил, как будет здорово сидеть морозными зимними вечерами с бокалом глинтвейна в руке и смотреть на пляшущие языки пламени. У окна кадка с раскидистым фикусом, вытянувшимся едва ли не до потолка, других растений не наблюдается. Скорее всего, у бывшего владельца имелись какие-то приятные ассоциации, связанные с этим древесным недоразумением. Ладно, пускай пока остается. Через месячишко распоряжусь, чтобы вынесли в какую другую комнату. Вот чего не люблю, так это фикусы, а потому, что однажды в далеком детстве, будучи в гостях у деда с бабушкой бегал по комнатам их дома и напоролся глазом на засохшую ветку именно фикуса. Поврежденный орган мне тут же восстановили в ближайшем пункте скорой медицинской помощи, но, «осадочек» в виде подсознательного неприятия именно этого растения остался.
Хозяйская спальня меня не поразила ни размерами ни каким-то исключительным убранством. На полу паркет. На стенах матерчатые обои спокойного бежевого цвета. Посреди комнаты просторная кровать на замысловато изогнутых ножках и пара прикроватных тумбочек на них светильники с абажурами. Четыре платяных шкафа. Панорамное окно во всю стену с выходом на широкий балкон. Оконный проем, при необходимости, можно закрыть тяжелыми глухими шторами. На белом потолке куча хаотично разбросанных точечных источников света. В темное время суток по задумке оформлявших помещение дизайнеров данный элемент должен создавать эффект ночного звездного неба.
Еще одна комната оборудована бильярдом, столами для игры в карты, мягкими диванами по стенам. Был здесь бар с неплохим выбором алкогольных и безалкогольных напитков.
Несмотря на то, что покойный граф крайне отрицательно относился к табачному зелью, курительная комната здесь также имела место. Скорее всего, чтобы гости не дымили, где не надо.
Ванная и туалет меня порадовали белизной облицованных керамической плиткой стен, яркостью потолочных светильников и огромным ростовым зеркалом едва ли не во всю стену в ванной комнате. Помимо бассейна пять на пять метров с функцией джакузи, здесь также имелась отдельная душевая кабинка. В общем, всё по уму.
К графским апартаментам примыкал явно женский будуар с отдельными спальней, гостиной и ванной комнатой. Вне всяких сомнений, в разное время здесь обитали многочисленные жены или любовницы Коринфского-Квинта. Женщины старели, уходили из жизни, их место занимали новые пассии. От этих женщин у любвеобильного некроманта неисчислимая рать наследников, с которыми мне еше придется разбираться в самое ближайшее время. Я уже составил приблизительный план, каким образов это сделаю. А то ишь, гордецы, не нравится им, что после гибели прежнего графа должность патриарха отошла никому неизвестному чужаку.
Еще здесь имелась детская комната с кроваткой, маленьким столиком с миниатюрными стульями и огромным количеством всяких игрушек на полу и полках. Там я надолго не задержался. Лишь окинул беглым взглядом и удалился. Оно хоть и трогательно, но тема детишек пока для меня неактуальна. Плодиться и размножаться, как завещал великий Иегова (он же Адонай, Элохим, Саваоф и прочее) в этой реальности пока не собираюсь.
Обойдя графские апартаменты, я наткнулся на едва заметную дверь в торцевой части узкого коридора, отделяющего личные покои графа от женской части. Внутри царила темнота, но стоило мне лишь перешагнуть порог, тут же ярко вспыхнули плафоны потолочных светильников. Помещение представляло собой круг диаметром пять метров. В центре каменный куб глубокого бархатно-черного цвета, довольно правильных геометрических пропорций. Понять что это такое особого напряжения мозговых извилин от меня не потребовало. Алтарный камень. А комната личная молельня покойного графа и место общения с его небесной покровительницей богиней Смерти Мареной (она же Мара, Хель, Геката, Морта, Кали и еще множество других имен у разных народов и разных языков). Интересно, имею ли я право здесь находиться, не являясь официальным адептом этого божества? Хотел шагнуть обратно в коридор, но неожиданно для себя услышал приятный женский голос:
— Проходи, Защитник, тебе здесь всегда рады. — А в следующий момент увидел воочию и саму его обладательницу. Красивая черноволосая дама с идеальными чертами лица и обалденной фигурой. Единственный неприятный для меня момент в её облике — это пара абсолютно черных провалов на месте глаз. Такое впечатление, что на тебя смотрит сама Смерть… Впрочем, о чем это я? На меня, на самом деле, в настоящий момент глядит само воплощение данного понятия. Надеюсь, ничего плохого этой женщине… то есть этому могущественному существу я не сделал.
