— Глянь туда! — просипел Шрам, указывая на дверь морга. — Там кремационная камера. Забросим тебя туда, и никакие моды с Сидуса тебе не помогут. Дохнуть будешь с криками и в адских корчах.

Вспомнив, как горел в огненном дыхании бойцов огья на Арене, я мысленно ухмыльнулся. Ну-ну… Нашел чем пугать. Шрам словно услышал мои мысли и добавил:

— И с дочуркой твоей так же поступят, если будешь ерепениться.

Шумно втянув носом воздух, я угрюмо потребовал:

— Хочу с ними поговорить. Надо убедиться.

— В чем? — потерял самообладание Мелкий.

— Что это они. Что не голограмма и не запись. Что живы…

Мелкий отдал распоряжения в комм, после чего вывел передо мной голограмму связи. Та же самая девушка с плазменной винтовкой в руках ткнула Джослин в спину.

— Говори туда!

Бывшая жена дернулась, сфокусировала взгляд на проекторе. Мужчина рядом с моей бывшей держался за расквашенный нос и стонал. Микки увидела меня первой, но промолчала — то ли была напугана, то ли… винила меня в происходящем, зная, что мне шьют. Считала меня убийцей.

— Что же ты натворил… Картер, — всхлипывая и подслеповато щурясь под направленным ей в лицо светом прожектора сказала Джослин. — Что ты наделал!

Девушка за ее спиной ткнула ее в спину еще раз и что-то сказала. Джослин заговорила, как робот:

— Это я. Мы… Я, Микки и… и Бертран, мой… мой мужчина. Мы живы. Нам рассказали, что ты убил много хороших людей, что ты убийца, Картер! Теперь за твои злодеяния отвечать нам! Я тебя умоляю, сделай все, что они хотят, богом прошу, ради Микки, ради нас, сделай это, Картер! Бертран… Бертран — наставник по духовному развитию, он… он не привык к такому обращению! — Голос Джослин окреп, тон ожесточился, ее перекосило: — Это все из-за тебя! Лучше бы ты сдох на том лайнере!

Она выдохлась, замолчала, но ее глаза продолжали яростно сверлить меня ненавистью. Ее мужчина, Бертран, подняв голову, посмотрел на меня и срывающимся голосом добавил:

— Мы не знакомы, мистер Райли, но Джослин много рассказывала о вас, поэтому я представляю, что вы за человек. Понимаю, что для вас далеки такие понятия, как совесть, эмпатия, сочувствие, любовь к близким, но… Примите свою участь достойно. Возместите этим людям все, что они от вас требуют, и уйдите с миром. Обещаю, как будущий опекун Микки я постараюсь объяснить девочке, что ваши недостойные поступки продиктованы лишь неблагоприятно сложившимися для вас обстоятельствами.

Когда он заткнулся, я, сдерживая гнев — спасибо, повышенный «Разум»! — спокойно ответил:

— Бертран, не волнуйтесь. Эти люди получат все, что заслуживают. Вам с Джослин и Микки ничего не грозит…

— Что значит не волнуйтесь! — визгливо вскрикнула Джослин.

— Вы в своем уме? — встрепенулся Бертран.

— Прошу, заткнитесь оба. Мне нужно убедиться, что меня не обманывают. — Я обратился к Микки. — Микки, родная, ты сердишься, я понимаю, но для меня очень важно знать, что это именно ты, и что ты в порядке. Как зовут того, кого ты мне подарила?

Не поднимая глаз, Микки буркнула, глядя в сторону:

— Тигр.

Одним грузом стало меньше. По крайней мере Микки все еще в порядке.

Затягивая время, я начал плести небылицы о приключениях Тигра, о его подвигах на Арене, и это сработало — Микки посмотрела на меня, уголок ее рта дернулся в попытке улыбнуться, но обстоятельства были не те, чтобы радоваться успехам хомяка, да и на лице Бертрана и Джослин застыла такая злоба, что хотелось прикрыться от их взглядов.

Трое молчаливых бандитов закурили, и в тесном холодном помещении морга повис сладковато-дурманящий запах. К ним присоединились Пепел со Шрамом, и только Мелкий остался рядом, давай мне возможность вдоволь пообщаться с Микки. Его логика была понятна — пусть мертвец напоследок надышится, наобщается с родными, проникнется и тогда станет сговорчивее. Куда им спешить? Насколько я понял, у этой мелкой банды, которой до отправки на задание в Пояс астероидов рулил Грег Голова, сейчас главным делом было убить меня и вытрясти все, что получится.

Я же не мог начать действовать, пока не увижу, что Микки и Джослин в безопасности. Ну хорошо, и Бертран. Что бы он там ни наплел мне, но его вины в происходящем точно нет.

Оставалось ждать и надеяться, что Лекса не подведет. Что у нее есть возможности отследить и найти пропавших людей, а когда она их найдет, что ей хватит способностей освободить моих близких так, чтобы они не пострадали.

Когда бандиты докурили, Мелкий грубо оборвал голосвязь и вызверился на меня:

— Хватит! Решай сейчас, кэп: семейная кремация, или начнешь делиться галактическими ништяками?

— Начну делиться, — сказал я. — Только браслеты снимите с рук, а то не достать.

Это стало для них новостью — что руки придется освободить. Они отошли в сторону, поспорили, и наконец здравый смысл в них победил. Мелкий, не сводя с меня настороженных глаз, приказал своим снять только один наручник и прицепить его к приваренной ручке металлического шкафа с мертвецами.

— Так доставай!

С минуту я крутил-вертел освобожденной рукой, разминая ее и продолжая тянуть время. Лекса на мои мысленные сообщения не отвечала, но это меня не расстраивало — занята, значит.

— Давай уже доставай что у тебя есть! — рявкнул Пепел. — И медленно, без резких движений! Смотри, если с нами что-то случится, с твоей дочкой случатся очень нехорошие вещи!

Кивнув, я достал вольтронский тазер редкого качества стоимостью под четверть миллиарда фениксов, чем превзошел все их ожидания. Бандиты столпились вокруг тазера, и, чуть ли не сталкиваясь лбами, изучили его. Когда Мелкий снова посмотрел на меня, у него глаза были в районе лба, а челюсть валялась на полу.

— А есть еще что? — благоговейно спросил он.

— Есть еще с десяток пушек, — подтвердил я. — Есть и такие, что подороже тазера. Но доставать их буду по одному стволу за раз и только за каждые десять минут общения с дочерью.

Пепел побагровел, но Мелкий кивнул:

— Пять.

— Пятнадцать.

— Десять.

— Двадцать.

Мой метод ведения торга его не удовлетворил, он связался с женщиной, охранявшей моих близких, и прошипел:

— Киша, отрежь девочке ухо.

— Хорошо, десять, — сказал я. — Десять минут за каждую пушку. Или броньку.

— Киша, не надо резать, — осклабившись, велел Мелкий. — Наш друг кэп хочет еще пообщаться с девочкой…

На самом деле я смог поговорить с Микки минут двадцать. Бандиты увлеклись осмотром оружия, потом начали обсуждать, кто на Земле может взломать систему привязки оружия и за сколько фениксов это можно сделать, а если нельзя, то за сколько можно продать неотвязанный заблокированный тазер редкого качества.

Следующим прикормом я выдал бандитам рапторианский волновой модулятор. Поняв, что и он заблокирован, бандиты засуетились еще больше, начали куда-то звонить и с кем-то договариваться, а Мелкий подошел ко мне и взволнованно поинтересовался, сколько всего у меня оружия.

— Много, — сказал я. — Но если хотите его получить, мне нужно что-то большее, чем даете. Например, жизнь.

Перспектива стать миллиардерами вскружила им головы. Мелкий начал откровенно рассуждать о том, что то, что капитан Райли предлагает в качестве компенсации за жизнь Грега Головы, превосходит стоимость жизни десятка таких, как тот, и по-хорошему неплохо бы собраться всей бригаде и обдумать все хорошенько. Пепел, косясь на меня, шипел, что некий Саймон такого не спустит, что меня надо кончать «по-бырому», а то им всем «звездец за попытку быть самыми умными». Шрам колебался, а трое молчаливых кивали лысыми головами и курили косяки один за другим.

Третьей порцией я выдал бандитам эпический комплект доспехов производства огья, и это произвело настоящий фурор.

Микки окончательно оттаяла и будто забыв, где находится, рассказывала мне об однокласснице Габриэле, которая ее достает своими придирками. На заднем плане Бертран переговаривался с Джослин, скулил, жаловался и своим нытьем достал даже ее. Мужчина моей бывшей недоумевал, что за игру я веду и почему просто не сделаю то, что от меня хотят, чтобы их поскорее отпустили, ведь это неслыханно: их так долго держат в таких антисанитарных условиях, а у него сегодня уже пропущен пилатес, не говоря уже о сбившемся режиме питания, все полетело к чертям, и качество сна тоже наверняка ухудшится. Он бесил меня, потому что заглушал речь Микки, но я делал вид, что не слышу его, что поглощен разговором с дочерью, потому что вот-вот должен был наступить момент действовать.