Я сворачиваю паутину, которая висит у меня перед глазами и отхожу назад.
Ещё шаг, ещё, пока я не прижимаюсь спиной к стене, точнее — запечатанному входу, откуда я сюда и пришел.
Паук стоит рядом со мной. Светится. Неярко, но этого достаточно, чтобы видеть то, что мне и нужно.
У меня по спине стекает кровь, хотя, я абсолютно уверен, что броня уцелела, как и капсула с симбионтом.
Эти невидимые твари знают толк в убийстве. Они вспороли мою плоть не через костяную броню, а через иной слой, миновав преграду в виде силовой защиты моего тела. Тупо её обойдя, сразу же добравшись до мяса. Интересная система боя! Я бы не отказался от такой способности!
Я чувствую, как между щелей в броне течет кровь. Она стекает вниз, по бедру, и растекается по грязи.
Меня это, пока, не волнует. Но только пока. Если увечий станет слишком много, то Червь просто не успеет меня подлатать. Он проголодается сам, и, примется за меня, чтобы восполнить запас своей энергии. Так сказать, возместить расход питательных веществ.
Я должен продумывать каждый свой шаг! Не переть напролом, нахрапом, а выработать грамотную стратегию, чтобы выиграть этот бой.
Целюсь в сумрак. Я вижу не далее, чем на пять метров. Где-то там, во мраке притаился мой враг.
Шепот!
Моя рука перемещается на три часа.
Следы!
Чавк, чавк, чавк!
Прямо по жиже.
Тварь бежит на меня по прямой.
Бах!
Я стреляю.
Следы тотчас обрываются. Возникают слева.
Рывок и я получаю новый и хлесткий удар когтями, который вспарывает моё плечо, не задев брони!
Невидимая муйня!
Я рычу от злости и от бессилия.
Меня избивают, как ребёнка, а я ничего не могу с этим поделать. Если так пойдёт и дальше, то меня, тупо, возьмут на измор, а потом прикончат.
Так дело не пойдёт!
Мне нужно изменить тактику прямо на ходу. Перестроиться.
На мгновение у меня мелькает мысль, что это может быть, что-то типа программы обучения перед тем, как я попаду в город Древних.
В конце концов, я же сам пришел сюда, по своей воле, никто меня сюда на аркане не тащил, и, как мне сказал тот колосс, я должен услышать зов города, чтобы найти тот артефакт преобразования.
Вот только пока, мой зов завёл меня в ловушку, из которой я не могу выбраться.
Если только…
Я не свожу глаз с тьмы. Целюсь в неё из пистолета, понимая, что это мне не поможет. Твари нападают из другого слоя реальности, но, на каждую хитрую гайку, найдётся свой болт!
— Мне нужен огонь, — говорю я Пауку, — как и в тот раз, только поменьше, а то мы опять с тобой подорвёмся. Типа такой струи, чтобы залить всё перед собой. Сделаешь?
Мне нравится разговаривать с биомехом, как с живым существом.
Паук понимает меня с полуслова.
Он поднимает одно щупальце, второе опускает в багровую жижу, и, качая её, быстро преобразует эту фигню в склизкую субстанцию, которую он выбрасывает на несколько метров вперёд, и ведёт её по дуге, распыляя, как из шланга.
— Подожжешь строго по моей команде! — приказываю я биомеху. Заодно я и посмотрю, как он запаливает эту смесь. В прошлый раз я так и не понял, как Паук это провернул. У него же нет зажигалки, да?
Мой расчёт прост — твари хоть и невидимы, и быстры, как молния, пламя ещё никому не шло на пользу. Если я смогу, немного сместить слои, использовав временной лаг, чтобы вытащить их в свою реальность, то, затем, я их просто сожгу.
Гори, сука, гори! И выстрел до кучи, чтобы наверняка!
Начали!
Время для меня останавливается. Точнее, замирает на пару секунд, но этого достаточно, чтобы я тряхнул стариной и сделал то, что я и задумал.
Я погружаюсь в себя, как тогда, в туннеле, когда я шел к точке выхода.
Проваливаюсь на нижний слой.
Ухх!
Съезжаю, как с горки. Перед глазами, и я понимаю, что эту картинку создаёт мой разум, возникают цифры обратного отсчета.
10… 9… 8… 7…
Я знаю, что на счёт «один» я должен вернуться в свой слой, иначе я могу застрять здесь навсегда.
Я представляю слои, как слоёный пирог, (Ох уж эта тавтология!). Они пронизывают друг друга, переплетаются, соединяются и расходятся. Сотканный мир, чтоб его!
А далее, я меня один слой на другой, точно сдёргиваю лист бумаги со стола и кладу его сверху, на пачку листов, чтобы изменить их порядок, хотя они и кажутся одинаковыми, но это — только кажется.
Слой упирается. Сопротивляется. В нём трепыхаются неясные тени. Не обращаю на них внимания. Время ускользает, улетучивается.
5… 4… 3…
Всё, что я вам сейчас рассказываю, происходит у меня в голове. Это, как собирать картинку в калейдоскопе, чтобы получилась единая композиция.
Так. Так. Так. Вот оно!
Слой закрепляется на моей реальности. Сплетается с ней. Они становятся одним целым, и эти неясные тени — эти долбанные призраки Лабиринта, обретают плоть, становятся видимыми. Пусть и на недолго. Буквально на несколько секунд, прежде, чем слой снова сорвётся и займёт своё прежнее место. Этого хватит, чтобы убить, убить их всех, перебить тварей, как куропаток или выбить десятку на стрельбище.
2… 1…
Я выныриваю из собственного сознания. В реальность, в которой я сейчас нахожусь. И вижу, как в нескольких метрах от меня, как из потустороннего мира, медленно проявляются серые тени, похожие на изломанные человекоподобные фигуры с нереально длинными конечностями и тускло блестящими стальными лезвиями, вживлёнными прямо в узловатые пальцы.
Шалость удалась!
— Поджигай! — кричу я Пауку, быстро меняя пистолет на дробовик.
Сейчас мне потребуется вся огневая мощь, и время снова обретает свой привычный бег, и на меня тотчас обрушивается шепот и тихие вкрадчивые голоса, которые, как мне кажется, мне говорят:
— Убей! Убей! Убей!
По щупальцу Паука пробегает искра, как молния, типа электрического разряда. Искра срывается, превращается в ярко-белую дугу. Раздаётся хлопок и горючая взвесь, которая находится в воздухе, воспламеняется.
Бах!
Передо мной возникает огненная стена. Я прикрываюсь от неё рукой.
Пламя уходит вперёд и прокатывается дальше по туннелю, метров на десять. Причём, пламя странного цвета — синего с зеленоватыми прожилками и оно, хотя и обжигает, но не так сильно, как обычное, но жалит, превращая плоть в хорошо прожаренный бифштекс.
Я, чуть сощурив глаза, смотрю, что происходит в туннеле и вижу, что в нём возникают горящие факелы. Это — напавшие на меня существа. Они горят! И бегут на меня, как умалишённые, разбрызгивая вокруг себя снопы искр.
Бах!
Я открываю огонь на поражение. Не целюсь, просто смотрю на бегущее на меня существо и посылаю в него заряд кислотной картечи.
Бух!
Взрыв!
Тварь со стальными когтями разрывает на части. Руки, ноги, части туловища разлетаются в разные стороны и горят уже там, будто эта херня проглотила гранату.
— Давай, жми! — приказываю я Пауку, а сам продолжаю палить по бегущим ко мне тварям.
Мне удалость вытащить этих призраков в свою реальность. Придать им подобие жизни, чтобы сразу же её отнять, использовав пламя и картечь.
Паук ухватывает мою идею с полуслова. Мы действуем, как армия двоих. Он поджаривает тварей, поливая их огненной струёй, а я приканчиваю их выстрелами в упор.
Бах!
Ещё одно существо обращается в прах. Сгорает у меня на глазах, растворяясь в кислоте.
Бах!
Поворот ствола.
Бах!
Куски плоти летят во все стороны, разбрызгивая жижу, или, из чего они там сделаны?
Бах!
Вспышка!
Пламя!
Убил!
Я вхожу в раж. Действую, как берсеркер, стреляю и стреляю, только отсчитывая оставшиеся заряды.
Бах!
Пустой!
Смена магазина!
Бах, бах, бах!
Я палю из дробовика короткими очередями, с отсечкой по три заряда.
Твари, как бы вываливаются из иной реальности, чтобы их тут же окатило пламя. Затем они срываются с места. Бегут ко мне, стараясь добежать, чтобы вогнать в меня свои когти, но, не добегают, дохнут, дохнут, дохнут!
