Я закрываю глаза. Ухожу в себя и сосредотачиваюсь только на одном.
Я вижу ядро Сотканного мира. Оно пульсирует передо мной, как гигантское сердце из света и кода. Линии, отходящие от него, похожи на вены или корни исполинского дерева. И каждая из них ведёт к сознанию, запертому здесь.
Я вижу связь с реальным миром. Не одну точку входа, а множество.
Порталы!
Мосты между лабиринтом Бесконечности и моей вселенной. Здесь действует иная физика с многомерными измерениями.
Вижу тела в капсулах. Моё, Некто, Самого и других нейронафтов. Понимаю, что могу выбрать, куда мне попасть.
Всё не то!
Я должен уничтожить Сотканный мир, а не перезапускать его заново, только уже с собой вместо Источника, в чьё сознание будут погружаться уже другие! И я не могу позволить вырваться ему наружу, и, поэтому, я отмахиваюсь от этой возможности.
Перебираю варианты, как мне разрушить Сотканный мир.
Ухожу в себя ещё глубже, чувствуя, как потоки энергии рвут моё тело на части.
Дальше!
Глубже!
Ещё глубже!
Я словно погружаюсь в бездну, без возможности подняться на поверхность.
И там, на дне, находясь под чудовищным давлением, я вижу, как во тьме пульсирует, что-то похожее на красную кнопку, как в кино, когда решается судьба мира, и ты не знаешь, нажмут ли на неё, чтобы начать Третью мировую войну.
Это — точка нулевого отсчёта. Пульсирующий сгусток света в самом сердце ядра Источника. От него, во все стороны, расходятся миллионы нитей, каждая из которых — сознание, запертое в Сотканном мире.
«Уничтожь его, — звучит у меня в голове голос Анаморфа. — Сотри до нуля. Сотканный мир не должен существовать!».
Я протягиваю руку, чтобы нажать на кнопку. На секунду задумываюсь, будто меня, что-то сдерживает. А всё ли я правильно делаю? Имею ли я право стать вершителем судеб миллиардов существ, населяющих лабиринт Бесконечности? Могу ли я забрать их жизни?
Но, обратной дороги уже нет. Мне отсюда не выбраться. Конфигурацию сферы не откатить. Процесс запущен. И я дотрагиваюсь до этого пульсирующего сгустка и нажимаю на него.
И… ничего не происходит! Совсем ничего!
Вокруг меня, всё та же тьма. Я уже начинаю думать, что всё это разводняк, как…
Точка нулевого отсчёта вспыхивает. Ослепительно. Невыносимо ярко, как сварочная дуга, почти выжигая мне глаза.
И я, на мгновение, в этой вспышке вижу всю структуру Сотканного мира. Миллионы, миллиарды сознаний, сплетённых в единую сеть. Затем раздаётся хлопок, почти беззвучный, и точка исчезает.
Пространство вокруг меня трещит. Не физически — на уровне кода.
Трещины расползаются во все стороны, как по стеклу, но вместо осколков возникает пустота.
Она, ни чёрная и не белая. Она означает отсутствие всего. Дыру, заполненную абсолютным ничто, которое разрастается во все стороны.
И эта пустота поглощает остатки кода. Стирает все символы. Пожирает последние следы Сотканного мира, а вместе с ним и меня. Разрывая моё тело на тысячу частей, каждая из которых вспыхивает искрой, прежде чем погаснуть навсегда.
Боли нет.
Есть лишь ощущение, что это — конец. И мне — всё равно.
Знаете, когда ты идёшь к своей цели убивая всех, кто осмелится встать у тебя на пути, то истинное величие заключается в том, что, когда настанет время, ты сможешь покарать и себя!
И я закрываю глаза.
Пи… Пи… Пи…
У меня в ушах снова раздаётся уже знакомый и неприятный звук.
Тьма.
Вспышка.
Тьма.
Вспышка.
Я вижу всё это с закрытыми глазами!
И, где-то там, внутри себя, я замечаю светящуюся точку.
Она надвигается на меня. Увеличивается в размерах, и превращается в свет в конце туннеля.
«Что за фигня?.. — думаю я. — Это ещё не конец?».
Вместо ответа, передо мной, возникают сообщения. И я их читаю:
Протокол Анаморфа выполнен.
Сотканный мир деактивирован.
Контроль?
Передан.
Статус?
(АКТИВЕН)
Носитель?
Выбран.
Статус?
(ПОДТВЕРЖДЁН)
Строчки медленно гаснут, будто их, постепенно, отключили от питания.
Меня швыряет вниз с невероятной скоростью. И я падаю до тех пора, пока меня не размазывает об твёрдую поверхность.
Бах!
А дальше…
Дальше я прихожу в себя.
Ни черта не вижу! Будто я ослеп.
Вытягиваю руки вверх и… упираюсь пальцами в крышку капсулы!
«Да, ну, нах!»
В этот момент, впервые за всё время, на меня накатывает паника.
Я стараюсь успокоиться. Дышу ровно, глубоко, и, только сейчас осознаю, что на мне маска.
Дотрагиваюсь до неё руками.
Да, действительно. На моём лице маска. От неё отходит шланг, по которому мне качается кислород.
Ощупываю себя.
Я в гидрокостюме, как тогда, когда я впервые погрузился в Сотканный мир в лаборатории. От гидрокостюма, во все стороны отходят провода и кабели. А сам я нахожусь в неком геле, в котором я парю, как в невесомости.
Мне хочется крикнуть. Заорать:
«Откройте эту долбанную крышку!»
Но я не могу этого сделать. Я же в маске. И, если я её сниму, то утону в этом растворе.
«Так, — я стараюсь рассуждать логически, — раз я снова оказался в капсуле, то это означает, что игра закончилась и меня из неё извлекли. Вопрос лишь в том, чем она закончилась? Я убил Некто? Уничтожил Самого и Сотканный мир? Или же всё это было типа глубокого сна, в который я поверил. Или… — я сглатываю вязкую слюну, — всё это было одним большим глюком, который не отличить от реальности. Хрен со всем этим! Как мне отсюда выбраться⁈ Если в прошлый раз меня закрыли в капсуле, без возможности экстренного выхода. Стоп! у меня же должен быть аварийный извлекатель — браслет на левой руке, который дал мне Крыс перед погружением. Остаётся только нажать на кнопку».
Я дотрагиваюсь до левой руки и… застываю, а изнутри меня словно прошибает разряд в 220 Вольт. Браслета нет! Его НЕТ!!! Вы это понимаете! Я заперт в этом высокотехнологичном гробу и, никак не могу из него выйти! Похоронен заживо!
Я ударяю кулаком в крышку капсулы и мысленно ору:
«Эй! Суки! Открывайте! Открывайте, бляди!»
Колочу изо всех сил, разбивая себе костяшки об крышку в кровь.
Это, всё равно, что пытаться пробить кулаком лобовое стекло автомобиля.
Дело осложняется тем, что я почти ничего не вижу, хотя у меня открыты глаза.
Только серая муть и, больше ничего!
Меня начинает колотить озноб. Здесь, внутри, почему-то, чертовски холодно. И холод только усиливается с каждой секундой, будто меня засунули в морозильник.
Это срабатывает, как триггер.
Я бью кулаком в крышку. Затем коленом. Ещё раз кулаком. Снова коленом. Брыкаюсь. Кручусь на месте и уже не сдерживаю себя, выпуская наружу всю накопленную ярость, которая выходит из меня, как взрыв.
Бах!
И я уже плохо соображаю, что я делаю.
Тупо пытаюсь взломать капсулу изнутри, надеясь, что мои попытки не пройдут незамеченными, и эти долбанные ученые меня услышат.
Должны же они мониторить состояние игроков и нейронафтов? Не могли же они пойти на обед, заснуть, или, вообще, сгинуть?
Всё бестолку.
Я только измотался. Правда, только чуть согрелся, в этом жутком холоде, без возможности открыть крышку и выбраться наружу.
Замираю, тяжело дыша. В ушах стучит кровь, а башка раскалывается так, будто в череп, изнутри, долбят молотами все черти ада.
«Спокойно, — шепчу себе сквозь маску. — Паника — мой враг. Думай, Олег! Думай!»
Провожу руками по стенкам капсулы. Гель липкий, вязкий, но, под ним, я нащупываю выемки — небольшие углубления вдоль шва крышки. Пальцы скользят по мягкой обивке, похожей на силикон, только более плотный.
'Что под ней может быть? Система жизнеобеспечения? Кабели же куда-то выходят из капсулы!
Пытаюсь разодрать обшивку.
Впиваюсь в неё ногтями, и, едва их, не обламывая до «мяса», отдираю кусочек. Затем ещё один. И ещё.
