Уроды… уроды!

— Миш… пойдём домой, — сзади подошла мама.

Кулаки сжимались. Я дышал часто и глубоко.

Что-то во мне негодует. Не просто здравый смысл, на который положили болт, а что-то… глубже. Что-то внутри. Требует. Злится. Откликается на обиду и кидалово. Просится наружу.

Хочу выместить злость. Мстить.

Рвать.

ТЕРЗАТЬ!

Мои руки заскрипели, череп, кажется, начал трещать. Мышцы вздуваться. Силы быстро восстанавливались.

— Вху-у-у…

Но я протяжно выдыхаю, прикрываю глаза и расслабляю руки.

То, что мне сейчас казалось, быстро затухает. Эта странная иллюзия исчезает, кулаки расслабляются сами собой, а частое, животное дыхание начинает выравниваться. Ровно как и сердцебиение.

Всеволод пошёл на поводу своих эмоций, своей ненависти и мести.

Я буду лучше.

— Пошли, мам, — я открыл глаза, взял маму за руку и развернулся.

Все на меня смотрели. Но мне плевать. Сейчас я готов каждому выжрать сердце, кто хоть слово заикнётся про меня, мою мамулю и мой способ успокоиться, держа родного человека за руку!

Я не отступлю. Вы, скотины, ещё пожалеете, что меня послали.

Но и ползать и унижаться я тоже не собираюсь. Прошло то время, когда я ползал.

Я уже давно хожу.

Не-ет. Я поступлю иначе. Отказываетесь от меня? Обещаете, даёте надежду, а потом посылаете домой? Тогда идите нафиг! В попу! Что вы там сказали? Трудности дают силу? Всё что мне от вас нужно — трудности. И я получу их чуть иначе.

Вы же… воюете с другими клубами? Соревнуетесь?

Всех. Всех ваших бойцов я всё равно отпинаю, только не внутри вашего клуба, а от лица ваших соперников. Каждого. И заберу частичку знаний, что вы даёте своим.

Вы сами вырастили своего врага, тупицы.

Но это будет чуть позже. Сейчас нужно набраться сил. И тогда…

Так как сегодня выходной, то значит, что сегодня и день…

— Та-ак! — бабушка появилась в квартире и, ожидая, когда я соберусь, не знала чем заняться.

Она открыла холодильник и лениво туда заглянула, а потом нахмурилась.

— Что Миша ест? Где мясо⁈ — возмутилась она, — Аня, какой сыр, какая колбаса? Мясо! Свежее! Только от него будет огромная, широкая челюга!

— Ба, да он просто уже всё сожрал… — мама хныкала от очередных претензий.

— Привлекательность мужчины прямо пропорциональная его челюсти! Ему через три недели два, а у него ни жены, ни детей! Девка-то есть хоть? Пора!

— Баб, хватит экстраполировать свои первые отношения в тридцать лет на моего внука…

Ну, теперь я понимаю, почему бабушка так настойчиво меня откармливает, говорит расти большим, и челюга ей нравится. С таким прадедом бабушкины вкусы более чем понятны и очевидны. Мамины тоже, кстати. Мой батя — это демоверсия моего прадеда.

Меня что… тоже ждёт огромная челюга⁈

— Ой, да только не этих! — бабушка махнула рукой, когда увидела, кого я тащу, — Зачем ты их тащишь, куда их девать⁈

Щенята под моими руками выпучили глазки и с шоком посмотрели на бабушку.

— Баб, ты не понимаешь, они очень важны, и без них ничего не выйдет! Наплимел… э-э-э… они нужны чтобы… м-м-м… э-э… колоче, я не сплашиваю.

Вот и пришла неделя ночевать у бабушки.

Я только рад, на самом деле. Пора уже отдохнуть от городской суеты. Я с этой Вивьен, Августом и вашими тренерами реально устал. Морально. А вот банька… шашлычки… природа! М-м-м. Думаю и уже слюньки текут.

Мы телепортировались, и я выпал на пороге домика.

— Нафаня! — я увидел вендиго и побежал обниматься.

— Д̫р͕у̟-̙у͍-͍у̭г̲!̫ Щ̳е̭н̲я̰т͈а̤!͈ – захрипело существо.

Огромная, двухметровая тварь с голым черепом и рогами упало на четвереньки и скакнуло ко мне! Земля задрожала, а птички, сидевшие на деревьях, испуганно улетели, не выдержав страха перед хищником! А ещё до этого Нафаня лежал на грядке с помидорами, отчего кусты полетели за его ногами.

Пушистый Аутист-Один, как только встал лапками на травку, сразу побежал встречать Вендиго, но воткнулся в его ногу и упал на бок как солдатик. А потом, увидев солнце, тут же на него зарычал.

Аутист-Два просто пописал на куст малины.

Бабушка мёртвым взглядом на всё это смотрела. Жизни в ней не было. Смысла тоже.

Я же счастливо улыбался, поглаживая череп Нафани. Хе-хе. Скотинки мои…

— Заиметь в друзья Вендиго, людоедскую тварь, это конечно… мощно… — покачала головой бабушка, а потом посмотрела на щенят, которые бегали по кругу за бабочкой, — И щенков-аутистов.

— Смейся-смейся. Когда-нибудь они догонят солнце и захватят луну, тогда посмотлим!

— Да не будет такого…

— Посмотлим-посмотлим. Все вы ещё увидите… мы ещё посмеёмся последними… вы думаете я сумасшдеший? Но на самом деле я… Джокел Глёбанный Циник!

— … ох ёп твою мать.

Бабушка на меня покосилась, покачала головой, видимо понимая, откуда у аутизма ноги растут, и пошла в дом.

О, кстати, пока не забыл!

Пора закрыть величайший из гештальтов. То, что отделяет меня от великих людей, последнее испытание…

Пора, друзья. Пора.

Становиться великим.

— Баб. Научи меня выговаливать «Л».

Я думал я — гений.

А оказалось карапуз с карапузьими проблемами. Вот же новость.

— Гх. Гх-х-х! — рычал я.

Ну как рычал. Картавил. Если раньше я «р» проглатывал, говоря «л», то теперь всё иначе! Всё изменилось!

Теперь мой дефект речи стал ещё заметнее.

— Мда-а… — бабушка почесала затылок, — Сильно же ты к картавости уже привык. Миша, ну если ты так рано научился говорить, ты чего сразу не пытался правильно?

— Гхехи чужих судить вы так усехдно хвётесь… начните со своих — и до чужих не добегхётесь!

— Вот это нихрена себе…

Выучить звук за вечер не удалось, как и за следующее утро. Мой язык настойчиво не хотел двигаться как надо, хотя бабушка показала всё идеально и правильно. Но нет, чёрт возьми! Нет! У меня не получается!

— Я ненавижу свою жизнь и этот мигх! — я ударил кулаком по столу, — Я… Десиптикон, я во мне пылает яхость!

— Миша… ты картавый карапуз.

В общем, я был расстроен, поэтому весь оставшийся день провёл за тренировками.

Из успехов, кстати — два взмаха топором без порванных связок! О как! Прогресс идёт, да ещё и заметно! Хотя как говорит Рой — ядро особо не качается. И ведь правда — я очень мало стал уделять этому времени.

Как-то я позабыл, что нужно качать не только навыки и мышцы, но и магическую основу — само ядро.

— Баб, кстати, а чем от меня пахнет?

Мне нравится задавать этот вопрос.

— Чайным грибом.

Ладно, забейте, мне не нравится задавать этот вопрос. Удивительно, но единственный нормальный ответ я услышал только от… Кати — розы. У остальных я то барбарисками воняю, то кириешками холодец с хреном, то чайным грибом. Не удивлюсь, если однажды услышу «какашками». Каких только людей не бывает.

— О, баб! — пока я не ушёл, — А дедушка вот… тленех сказал, что все думали, что у дедушки Благодетель там что-то.

— Доброта, да, — кивнула она, отпивая чайный гриб.

— Он правда ей владел⁈

— Грехи и Добродетели — живые существа. Ими нельзя владеть. Только быть их герцогом или носителем их воли. И Сева им был — носителем Доброты. Его сила буквально росла от благодарности других существ к нему. В сравнении со мной, твой дедушка был… ангелом, что ли, — она тепло улыбнулась, но улыбка быстро пропала с её лица, — Но потом у него это забрали.

— После контхакта?.., — тихо спросил я.

Бабушка кивнула.

На этом я решил закончить диалог. Не хочу ковырять её рану. Тем более я и так всё знаю — дедушка решил, что нужно больше силы, заключил контракт с дьяволом и был убит моим отцом.

Тут, конечно, другой вопрос возникает… а что, собственно, не так с моим батей, как он вообще с дедушкой справился, но тот отмалчивается.

«Обалдеть, носитель Добродетели! Да мой дед — почти ангел!», — качал я головой, — «И я, блин…»