— Алексей, присаживайтесь, есть одно свободное. Ровно за день до вашего прихода у нас перевёлся ученик, ха-ха, вот уж совпадение!

— Ну конечно. Я оплатил ему учёбу в Европе, — ответил он.

Болван с улыбкой спанчбоба просканировал класс, и увидев меня, уверенно двинулся. Да нет. Ну не-е-ет! Да не иди ты сюда! Тут даже мест нет! Чё ты прёшься⁈ Здесь буквально негде сесть!

Он встаёт между мной, Максом сбоку, Лёней сзади, и какой-то девочкой спереди.

— Девочка, я здесь хочу сидеть, — указал он на её парту.

— Эй! Я уже здесь сижу! — возмутился ребёнок с огромным бантиком, — Иди на свободн…

— Я покупаю это место, — он достаёт из кармана пачку купюр.

«Рой, сколько там»

«Согласно примерно просчёту, исходя из толщины пятитысячной купюры, там сто тысяч»

«Какого…»

Примерно такая же реакция была и у девочки. Она распахнула глазки, глянула на упавшую пачку и, с улыбкой взяв деньги, накинула рюкзачок.

— Ну, не так уж мне здесь и нравилось!

«Продажная женщина!», — замахал я кулаком, — «А как же любовь⁈»

Алексей сел. Дождался начала урока. И… без единого движения, словно персонаж мультика, медленно прокрутился ко мне с этой дебильнейшей улыбкой.

— Приве-е-ет, — протянул он.

— Мария Пална, а Никифоров мне мешает! — поднял я руку.

Честь и отвага? Терпение? Пф. Дайте мне повод, каждого за мешок кроканта солью! Вы у меня дышать спокойно не сможете!

Шучу, конечно, но Никифоров? Отлетай за фантик!

— Господин Алексей, прошу внимание уроку! — подошла она.

— Ам? Что? — Никифоров поворачивается на училку и достаёт из кармана ещё одну пачку, — Я покупаю вашу слепоту и глухоту.

— Очень мило с вашей стороны, но извините, за это увольняют. И исключают! — последнее она надавила, — Прошу внимание на урок!

Алексей выпучил глаза, с недоумением спрятал деньги обратно и сидел как обмороженный, не веря, что снова не вышло кого-то купить.

После этого спокойствие воцарилось на добрые сорок минут. Не думал, что скажу такую ересь, но… как же я не хотел, чтобы заканчивалась математика! Это кошмар! Михаэль, что за мысли⁈ То девочки ему красивые, то математике не заканчиваться! Дальше что? На работу устроишься⁈ Кошмар!

Но именно урок — то, что ограждало меня от неостановимой силы. И увы…

Со звонком стена рухнула.

Один в один как он сделал это ранее, Никифоров точно так же с дебильной улыбкой прокручивается на месте.

— Приве-е-ет. А я теперь здесь учу-у-усь, — протянул рыжий мальчик с большими зубами, — Ты рад?

— Нет. Исключайся.

— Господин Кайзер у меня к вам деловое предложение, — он состроил «умную» морду и сложил пальцы, — Как вы смотрите на то, чтобы дружить со мной… ну скажем за миллион еврорублей в месяц.

Честно? Хотел послать.

Ещё честнее? После цены решил подумать. Особенно после реакции детей вокруг.

— И что надо делать?.., — задираю бровь.

— Ходить куда я скажу, делать что я скажу, развлекать меня и дружить! Вот, у меня договор есть! Няня составила! — он протягивает кипу бумажек.

Я беру и осматриваю.

«Рой, краткий анализ»

Сканирующая волна проходит по буквам.

«Договор человеческой аренды. Прислуга, по факту»

— В два раза больше, без договора — и согласен, — говорю я.

— Э-э, не-не-не. Я умный, третий раз так не выйдет! — помотал он пальцем, — Только договор.

— Ну тогда иди в попу, — вздыхаю и встаю, накидывая рюкзак.

Все недоумённо смотрели на это представление. Должен сказать — с некоторой долей обыденности. Это ведь я.

— «Кто если не Кайзер»

— «Угу. Ох уж этот Кайзер»

Я недоумённо посмотрел не шепчущихся детей.

— Пф? Купить этого недотёпу! Кайзера — не купить! Он выше этого! — услышал я голосок за спиной.

Не, у неё в натуре способности есть. Как она это делает я не представляю, она же буквально на другом уроке была! ЕË НЕ БЫЛО В КЛАССЕ!

Катя стояла сзади с почему-то очень гордой мордой. И чем ты здесь гордишься?..

— Ого, какая красивая девочка! — удивился Никифоров, — Вы дружите?

— Я? Мы? Пф! Да мы лучшие друзья с садика! — врала и не краснела, — Я с его змеёй игралась!

Класснуха выпучила глаза.

— Тогда я покупаю твоë мнение обо мне и фотографию его змеи, — он протянул ей сто тысяч, — Скажи ему чтобы он со мной дружил!

Катя вздёрнула свои аккуратные бровки. Затем глянула на Алёшу, на меня, засунула пачку в карман, и… молча ушла из класса.

— Эй, да вы чё тут все⁈ У вас это семейное⁈ — затопал он ногой.

Подошли Макс и Лёня.

— Мы можем, — протянули они руки, — Будем его уговаривать.

— Правда⁈

— Угу, — кивнули они.

Алёша протягивает и им по сто тысяч. Парни их берут, прячут… и тоже молча уходят из класса.

— ДА ВЫ ОФИГЕЛИ ВСЕ⁈ — запищал Алексей, — Так! Кайзер! Повышаю цену до…

Я вздохнул. Покачал головой.

И, открыв окно, молча с него вышел.

— Чао, — махнул я классу, улетая вниз.

Два этажа пролетают незаметно, адаптация к падению подготавливает ноги, а секундный психоз усиливает мышцы и связки, отчего я даже не ощущаю приземление.

Бах!

Он меня не выпустит. Он буквально ко мне присосался как пиявка, я даже представить не могу, что ему надо, и какой это ходячий ворох проблем!

Не-не, нафиг. Сегодня пропущу уроки, и весь вечер буду умолять батю исключить это недоразумение. А если не выйдет, скажу крысам сожрать весь его новый дом под фундамент, чтобы он проснулся, а ветер жопу морозит!

Верещащая училка едва не вылетела из окна следом, но стоило увидеть, как я отряхиваю колени, сразу замолкла. Зато вот выглянувшие дети… скажем так, их это впечатлило.

Ведь уверен — так пафосно на перемену ещё никто не уходил.

— «Какой же он крутой… ну бли-ин, ну мне нравятся мальчики, ну что за отсто-ой!»

— «Вот бы поиграть с ним в дочки-матери…»

— «Эх… жаль занят»

— Да ла-а-адно! — громче всех пищал Никифоров, — Пятьсот… нет, миллион! Миллион если научишь так же! Учитель! Учите-е-ель! — не дооравшись, он, тем не менее, не остановился, — Это мой учитель, кстати! Видели! Да-да, мой! Пятьдесят тысяч тому, кто даст его телефон! Нет… семьдесят!

Я покачал головой, поправил рюкзак, и продолжил путь. Не, нафиг. Не позволю прервать стрик из двух месяцев спокойствия! Давайте хоть до трёх добьём!

Обойду школу, возьму куртку, и пойду… пойду…

Домой…

«Хм? Горит что-то?», — задираю бровь, наблюдая за дымом.

Я замер. Прохладный весенний ветер обдувал лицо. Время для меня словно застыло, а звуки исчезли, как я наблюдал за растущим спереди облаком дыма. Тёмная струйка поднималась где-то вдалеке, постепенно расширяясь в небе причудливым столбом.

— Пожар? — сказал кто-то из одноклассников.

Да, я тоже так подумал. Но дым двигался странно — он не рассеивался в воздухе, а словно перетекал сам в себя, изгибаясь подобно живому существу. А ещё — он отчётливо рос. Быстро. И двигался.

Двигался против ветра.

Тёмное облако расширялось, приближалось, и теперь уже можно было различить, что оно состоит из тысяч, нет, миллионов крошечных точек, пульсирующих в воздухе как единый организм.

Звук достиг моих ушей — низкое, утробное гудение, от которого волосы встали дыбом. И тогда я осознал.

Сюда летит отнюдь не дым…

А орды мух.

За десять минут до этого.

Хрипящий, хромой бездомный мужчина медленно шагал через толпы людей Города N. Он опирался о посох, шёл сцепив зубы, но это не помогало. Ноги переставали слушаться, руки дрожали, и он не просто замедлялся, а уже и вовсе вонзался в людей, неспособный сдвинуться на шаг в сторону.

— Эй, бомжара! Смотри куда прёшь! — крикнул на него бизнесмен в пиджаке, — Тц, чёртовы плебеи!

Но не все были такими. Как и везде, люди есть разные.

Руки, содравшись в кровь, соскочили с посоха, и мужчина рухнул на колени! Он тяжело захрипел, всё больше и больше сгибаясь от боли.