— Ну, — протянул Максим, пытаясь ногой расковырять то место, где стоял Михаэль, — Ну, как бы… ну да, провалился.

Катя повернулась с очень уставшим, не то разочарованным, не то яростным лицом. И посмотрела на место, где стоял мальчик. Никого там не было. И пол там не расковырять.

— Господи, ну за что мне все это?.. Почему именно он?.. Как это удалить из головы?.., — притворно захныкала белобрысая девочка.

— Ну, — подошёл уже Леня, — Теперь вопрос… куда он делся? Снова.

Такого я ещё не видел. Нет, на картинках и на видео, конечно, видел, но вживую…

Знаете, я в поместье-то себя ощущал не в своей тарелке, потому что привык к уютной маленькой квартирке, но здесь…

Я огляделся. Огромный, просто неадекватно огромный зал. Повсюду висели картины, стояло несколько статуй, а три огромные люстры освещали каменный мраморный стол, за которым мы сидели. А живой оркестр, играющий где-то в углу, наполнял помещение аристократичным бэкграундом. Живой оркестр, ёмаё!

Да даже вилки и ложки, даже тарелки у нас были серебряные с позолотой! И я уверен, это настоящее серебро и настоящее золото!

И это даже не тронный зал. Это просто грёбаная столовая!

— Ну, Михаэль, приступай. Ты не голоден? — на немецком спросил меня Вильгельм, указывая на мою тарелку.

Я медленно поднимаю на него глаза:

— Ты смеёшься? Да какой не голоден⁈ Ты выкрал ребёнка и предлагаешь ему просто поесть⁈

— В нашей семье не принято решать дела на голодный желудок, — пожимает он плечами, отрезая кусок сочнейшего стейка, — Да и что изменится от того, что поешь ты или нет? Ты всё равно никуда не денешься. Если ты хочешь сидеть и страдать, то ты просто будешь делать это голодным.

— Не так… ну вот вообще не так с внуком контакт настраивают!

Император поднял на меня глаза, ничего не ответил и вернулся к еде.

Я сижу во дворце Императора Германского, Вильгельма.

Я.

Сижу. Здесь.

И это мой дед.

Господи, какой же это абсурд! После моей телепортации и поимки он привёл меня вот сюда, во дворец. Всюду охрана, везде барьеры, а я в негаторах. И что делать — я без понятия! Он серьёзно после всего этого потащил меня просто жрать⁈ Это что вообще за день такой дебильный⁈

Надо выбираться. Надо как-то выбираться! Тема вообще нездоровая!

— Наручники-то хоть снимите… — пробубнил я.

— Нет, иначе ты сбежишь. Прежде чем их снять, мы должны с тобой поговорить, я должен всё объяснить. Разве не логично?

— Тогда я не буду есть!

— Ну тогда не ешь, — пожал плечами Вильгельм, продолжая, как ни в чём не бывало наслаждаться вкусной едой.

— И… и умру с голода! Тут прям лягу и помру!

— Будет глупо, но ладно, — вновь пожимает он плечами.

Я состроил злую манулью морду и сглотнул. Блин… какой сочный стейк… а пахнет как…

И с одной стороны — не хочу из принципа есть, будучи в магических наручниках и вообще похищенным! А с другой, скорее всего, это реально мой дед. И он реально хочет, чтобы я поел. И если я не поем, что от этого изменится?

В итоге я в любом случае буду здесь сидеть в наручниках, в любом случае буду с ним говорить. Только ещё и голодный!

Должен признать… в словах этого тирана есть логика.

«Блин», — цыкнул я в мыслях, — «Так он под себя всех и подмял, да? Вроде ты и недоволен, а вроде альтернатива какая?»

— Из принципа подавлюсь и сдохну! Прямо перед тобой.

Император не ответил.

«Да ё-моё. Где твои эмоции? Почему тебя не раскачать? Я же твой внук. Ты же должен меня любить, ползать передо мной и слюньки мне вытирать! Все так делают. Я милый ребёнок. Какого чёрта ты не провоцируешься⁈»

Я снова цыкнул, взял вилку и без какого-либо этикета как варвар начал жрать огромный стейк.

Вот на это император отреагировал — поднял строгий взгляд.

— Хорошо, что ты знаешь немецкий. Плохо, что из-за этого я понимаю, что ты просто настырный и принципиальный ребёнок, — сказал он, внимательно меня разглядывая, — Впрочем, следовало ожидать. Этим ты в отца. А этим, отец, увы не в меня.

Я нахмурился, поднимая на него глаза. Он про мою бабушку, да?

Я читал, что его жена погибла больше тридцати лет назад. И именно с этого момента он и стал таким тираничным. До этого он пусть был и с жёсткой рукой, но вполне себе обычным правителем.

«Вот и подробности моего родства», — задумываюсь я, — «Получается, такой характер у меня действительно в женщин — мама, прабабушка, и теперь вот ещё одна бабушка. Забрал всё самое противное. У нас семейное в странных женщин с заскоками влюбляться?».

Тут же дверь в столовую открывается, и к нам заходит молодая блондинка в белом фартуке и милой поварской шапочке. Выглядела она достаточно красивой, и явно не русской — есть что-то в иностранках такое, что сразу выдаёт иностранку.

Она катила тележечку с несколькими тарелками и графинами.

— Прошу, как и заказывали, десерт! Сегодня у нас тирамису. Вот, прошу-прошу, — раскладывала тарелочки мне и Вильгельму.

И голосок у неё тоже милый. С акцентом такой… картавенький ещё. Забавно.

— А что такое? Не понравилось? — вдруг она заметила мой почти нетронутый стейк и с беспокойством подошла, — Вам переделать⁈

— Не переживай, Эскофье. У внука просто нет аппетита, — ответил император, не глядя ни на неё, ни на меня, — Стейк как всегда безупречен. Спасибо.

— Рада стараться, — улыбнулась она, а затем встала и пару секунд на меня посмотрела, — Господин, вы с ним и правда похожи. Это действительно прям ваш настоящий внук? — спросила она с каким-то девчачьим молодым любопытством и задором.

— Да, прям внук.

— Ва-а-ау…

Она протянула так, будто чудо какое-то увидела. Мне аж неловко стало.

— Ну до чего же хороший! Глазастенький такой! Прям милашка, — она повернулась на Императора, — Господин, а у него нет невесты? Я первая в очереди!

Я едва не поперхнулся третьим, и едва не последним кусочком стейка в моей жизни.

— Нет, Эскофье, — всё так же безразлично ответил император, — Родословной у тебя недостаточно. Отказано.

— Хотя бы любовницей…

— Это уже обсудите лично. Всё, не мешай.

Девушка вздохнула, посмотрела на меня, подмигнула и… вот клянусь, по женщине всегда видно, когда она хочет потрепать меня за щёчку! Я этот женский влюблённый взгляд узнаю из тысячи! С рождения его наблюдаю! Все хотят меня тискать! А кто не хочет — тот Катя.

И если бы позади меня не сидел ни много ни мало правитель страны, меня бы сейчас пожамкали за щёчки! А ещё… ещё… возможно, зацеловали бы аккуратные розовые французские губки!

Но нет. Думаю, это было бы уже чересчур. Видно, что у них хорошие отношения, но недостаточно, чтобы вообще в целом касаться наследника Германии.

Эскофье взяла тележку и покатила её на выход. И перед тем, как исчезнуть в дверном проёме, я аномальным слухом услышал перешёптывания на французском.

— «Правда, наследник?» — спросила какая-то взрослая служанка.

— «Правда! Прям наследник-наследник! Это его внук!» — зашептала Эскофье.

— «Ой, что будет-то… ох, перемены начинаются… если он сын Марка, то тогда он ещё и…», — покачала головой какая-то бабулька в чепчике.

— «Тс!», — шикнула Эскофье.

Дверь закрылась. Я хмуро повернулся и пару секунд смотрел в сторону исчезнувших сплетниц.

— Слышал, да? — спросил Вильгельм.

— Ага.

— И ты всё понял? — спросил он.

— Да, — сказал я.

— Значит ещё и французский понимаешь, — хмыкнул император, что слегка удивило, — А какие ещё языки ты знаешь?

— Все, — ответил я, — Все знаю.

— «Так уж прям все?» — спрашивает он меня на китайском.

— «Ага, прямо все», — отвечаю ему.

— «И этот тоже?» — спрашивает на японском.

— «И этот тоже»

— «Ну этот, скорее всего, тоже?» — спрашивает на корейском.

— «А этот мне вообще по работе нужен был»

И вот сейчас, после этого, Вильгельм наконец отложил вилку с ножом и переключился полностью на меня.