И хуже всего было не их количество.
А то, что они были везде.
ВЕЗДЕ!
Северные рубежи. Южные степи. Западные леса. Восточные перевалы. Вся, вообще ВСЯ граница Российской Империи медленно покрывалась этим шевелящимся, голодным приливом, словно страну собирался накрыть живой, пожирающий океан.
Здесь были даже Демон-Лорды. Самые кровожадные, самые отчаявшиеся.
До контакта оставались считанные минуты.
И когда сёстры заговорили, их голоса прозвучали не в зале — они разнеслись по рубежам через пасти призванных тварей, через глотки союзных демонов. Один голос на двоих — ровный, чёткий, властный.
— Настал час, когда нашей стране впервые открыто объявили войну, — прозвучало над линиями обороны, и даже демоническая орда на мгновение словно сбилась с ритма, едва не запнувшись, — Час, когда враг пришёл не со словами и угрозами, а с силой!
Голос сестёр шёл впереди любых команд и выкриков командующих, ложась прямо в сознание каждого, кто стоял на рубеже.
Элитный отряд Храмовников стоял впереди всех, ровными тёмными линиями. Каменные лица, выверенные движения, ни капли страха. Чёрные доспехи впитывали свет, а на плечах медленно тлели руны. Задействованы были все. Вообще все.
Доктор Хайд готовился не к бою, а к неизбежным потерям. И по его спокойствию было ясно: он прекрасно понимает, сколько работы ему предстоит. Ещё дальше стоял Отец — сухой, прямой, с руками, сложенными за спиной. Перед ним уже шевелилась масса — химеры, и крысиная армия. Сотни мутировавших тел, тысячи мелких тварей, плотный живой ковёр, который тихо скребся, пищал, клацал зубами, ожидая только приказа.
Даже Василиса и Всеволод стояли на границе, но уже в Сибири.
Все величайшие воины Империи были на позициях.
Но затем взгляд сестёр скользнул дальше… и там стоял он — неоднозначный, но так сейчас нужный Мёртвый Легион. Тот самый налог на трупы, который годами собирал Князев. Ровные ряды поднятых мертвецов уходили вдаль серой, неподвижной стеной. Ни стонов, ни хаоса, которых ожидаешь от зомби и скелетов, а только тяжёлая, гнетущая тишина.
Когда-то это были люди: чьи-то родители, чьи-то бабушки и деды, чьи-то братья. Теперь они стояли плечом к плечу, поднятые мощнейшим ритуалом, и смотрели пустыми глазницами в сторону надвигающейся орды.
Даже в смерти они не знали покоя. Даже после конца — остались служить своему народу, своим детям, своим внукам, которые сейчас прятались в глубине страны, даже не понимая, какая стена стоит между ними и демоническими тварями.
И наконец, взгляд близняшек прошёлся по последней линии.
Живые.
Аристократы, согнанные воинской повинностью. Молодые наследники родов, вторые сыновья, девушки с родовыми перстнями. Те, кто ещё вчера сидел в залах приёмов, а сегодня стоял в грязи у границы.
Большинство боялись, и это было видно сразу: по сжатым челюстям, частому дыханию и бегающим глазами. Но… не все.
Некоторые стояли иначе — с прямыми спинами и холодными глазами. Те, кто действительно был готов умереть здесь, бок о бок с мертвецами, с химерами, с Храмовниками! Готовые на всё, если это даст их стране ещё один рассвет!
Мария медленно выдохнула. Дарья чуть сильнее сжала пальцы.
— Воины Империи. Храмовники Смерти. Все, кто сейчас держит границу… — голос стал жёстче, холоднее, — Сегодня не будет локального конфликта. Сегодня враг пришёл за всей страной!
Короткая пауза легла тяжело и намеренно.
— Значит, сегодня вся страна встаёт на защиту своих территорий, своих людей и своего будущего!
В глазах Марии мелькнуло стальное спокойствие. Пальцы Дарьи едва заметно сжались.
— Держать рубеж! Уничтожать прорывы! Не отступать!
Демоны приблизилась на расстояние магии.
— Что есть наша жизнь⁈ — крикнули сёстры.
— Честь — наша жизнь! — ударили по груди Храмовники.
— Что есть наша судьба⁈
— Долг — наша судьба!
— Что есть наше ремесло⁈ — хор разрастался, присоединялись аристократы.
— Смерть — наше ремесло!
— За Императора!
— За нашу Империю! — и последний хор прогремел на всю границу.
Вспышка. Гул.
И первые заклинания полетели в нескончаемую орду демонических тварей.
Мария и Дарья медленно выдыхают и открывают глаза. Они всё ещё сидели во дворце. Рядом же стояли обе жены Князева. Их старшей сестры, Светы, не было — это она и управляет Мёртвым Легионом. Да и сами близняшки сейчас пойдут — по первому требованию, где сейчас будет тяжелее всего.
А ещё здесь была их родная мама Виктора Князева. Тысячелетняя беловолосая женщина, когда-то родившая Тёмного Принца галактической Империи.
Она с закрытыми глазами держала руки на призрачной сфере, копошилась там пальцами, и творила лишь ей одной известную магию.
— Как там?.., — шепотом спросили близняшки, беспокойными глазами глядя на всех присутствующих.
— Тяжело. Без самой сферы почти невозможно. Но… сынок помогает с другой стороны. Я чувствую, — прошептала женщина, — Я попытаюсь помочь. Хоть немного… хотя бы сейчас, хотя бы чуть-чуть…
Следы запечатывания были отчётливые — их не скрывали. Фактически, Князев, когда вылезет из Тюрьмы, появится ровно вот в этом месте. Он здесь! Его энергетическое отражение, его якорь реальности — он прямо здесь!
Надо ему помочь. Ведь только он способен разом остановить всё вторжение — Небеса не вмешаются, ибо страдает лишь одна страна, а не мир, а близняшки не владеют той силой, что владеет брат.
Потому в зале висела тишина. Тяжёлая, давящая.
Будто обречённая.
И тогда, в момент нужды… сами не понимая почему… сами не зная зачем…
Почти все здесь обратились к единственному, кто был равен Князеву, и кто мог его превзойти.
Единственному с бесконечным потенциалом.
Будущему Богу Человечества.
«Михаэль… прошу, не подведи…»
В то же время. Арена. Нападение на Кайзера.
Кора стального древа закрывала это, без преувеличения, чудище внутри ловушки.
Японцы не сомневались: если цель жива, она сейчас задыхается внутри, ослабленная ядом, параличом и обрывом энергоканалов. Вряд ли мертва. Очень вряд ли. Но… ничего не мешает увеличить эти шансы прямо сейчас!
Архонт Леса поднял ладонь, и на пальцах у него вспыхнули тонкие зелёные знаки, похожие на жилки листа. В ответ по земле поползли корни из чистой энергии, обвивая стену, врастая в неё, превращая в часть рощи! Другой японец вытянул руку, и воздух дрогнул от холода! Третий складывал печати, и из его ладоней сыпались песчинки света, которые не падали, а зависали, как рой мошки.
Они ударили разом.
Сначала по клетке ударила «Коса Кедра» — десятки тончайших лезвий-листьев, что резали даже металл! Следом врезалась «Ледяная Соль» — холодная волна, которая вытягивала тепло из всего, что было внутри! И завершила связку «Печать Пустых Лёгких» — бледный туман, который проникал в любые щели и добивал тех, кто ещё пытался дышать!
Потом в дело пошла грубая сила. Корни сжались, зелёные знаки на коже Архонта вспыхнули ярче, и клетка схлопнулась внутрь! Камень под ней треснул, песок взвился, и на месте стены осталась только крошка и пыль, плотная как дым.
Убили? Получилось⁈ Оттуда не издалось ни звука, не вылетело ни заклятья. Ноль реакции! Неужели…
Архонт взмахнул рукой. Порыв ветра сдул пыль, и японцы увидели то, что хотели увидеть.
Тело.
Переломанное, вдавленное в каменную крошку, с вывернутыми суставами, с неестественно выгнутой шеей. И оно просто лежало без признаков жизни. Несколько бойцов сделали шаг, и так осторожно, словно подходили к зверю, который может оказаться не мёртвым, а притворяющимся.
Один из них присел и протянул клинок, чтобы коснуться кожи.
«Неужели…»
И в тот же миг «труп» растаял. Кожа провалилась, плоть распалась, кости размазались, превращаясь в густую тёмную жижу, которая зашипела на воздухе и мгновенно растеклась по камням!
