Скорее,я в ней теряюсь.

Стоит Кирану оказаться рядом, как его внушительная фигура – под два метра ростом – буквально меня поглощает. Мало того, что всякий раз едва ли не сводит шею, когда приходится задирать голову, так нынешняя ситуация выглядит и вовсе нелепо. Пришлось подвернуть спортивные штаны целыхшесть раз, но те все равно сползают. С тихим рычанием я окончательно сбрасываю их с ног.

— Придется обойтись без них.

Худи на мне висит мешком, прикрывая колени, а продержаться нужно лишь до тех пор, пока не высохнут джинсы. К счастью, стиральная и сушильная машины уже подключены.

Возвращаясь в комнату Эмми, я мысленно настраиваюсь на подколки и кокетливые подмигивания, но внезапно замираю, услышав звуки взрывов, за которыми следуют громкие всплески. Эмми заливисто хохочет, и я сама не замечаю, как губы растягиваются в улыбке. Завернув за угол, застаю Кирана за игрой с пластиковыми рыбками, которые сама же и выбирала.

Картина умилительная до невозможности... ровно до тех пор, пока я не осознаю: он вовсю взрывает несчастных рыбок воображаемыми бомбами.

— Мужчины вообще способны играть так, чтобы ничего не взрывать?

Поворачиваясь, Киран улыбается, но веселье в глазах мгновенно гаснет. Он мимолетно облизывает губы, неторопливо скользя взглядом по моему телу, и готова поклясться, что ощущаю это прикосновение физически – словно по коже пробежал фантомный ток.

Эмми визжит от восторга и швыряет пластиковую рыбку в воду. Брызги летят через край, попадая Кирану на колени.

Всплеск моментально приводит его в чувство.

Вылавливая рыбку, он качает головой.

— Вообще-то способны. Я пытался играть в русалок, но она не оценила.

— Пытался играть в русалок?

— Я вырос в приемной семье, где было полно девчонок. Меня заставляли играть в русалок столько раз, что и не сосчитать.

Сердце болезненно сжимается.

Чем больше узнаю о детстве Кирана, тем сильнее мне хочется укутать его в теплый плед и крепко обнять – восполнить всю ту любовь, недополученную когда-то.

Заметив, как в его плечах проступает напряжение, я спешу сменить тему и присаживаюсь на крышку унитаза.

— Королева Эмми не любит русалок? Но как же русалочьи принцессы?

В ответ малышка морщится, по-прежнему плотно сжав губы. Она не проронила ни слова с тех пор, как назвала свое имя.

— Королева Эмми сама скоро превратится в рыбку, если не вылезет, — заявляет Киран. — У нее вся кожа на ладошках и ступнях сморщилась.

Задумчиво постукивая пальцем по подбородку, я мгновенно нахожу решение и театрально ахаю.

— Эмми, а ты видела новую кроватку? — в ответ на отрицательный кивок я поднимаюсь, подхожу к двери ванной и восторженно визжу: — Эмми! Боже, до чего же она красивая! Хочу точно такую же. Отдашь свою?

Малышка чуть ли не кубарем вылетает из ванны, стремясь к двери и при этом отчаянно мотая головой.

— То есть нельзя? — спрашиваю я, пока Киран заворачивает ее в банное полотенце.

Стоит окончательно укутать, как Эмми пулей срывается с места, проносится мимо меня и с разбегу плюхается на кровать.

— Гениально, — бормочет Киран. — Прошлым вечером я больше часа пытался вытащить ее из воды.

— Всего два слова, Эшфорд: подкуп и воображение.

— А если фокус провалится?

Я корчу рожицу, направляясь за пижамой.

— Тогда готовься к истерике.



Через час после того, как Киран подробно посвятил меня во все тонкости ухода за Эмми, он замирает у подножия лестницы и тихо стонет, прикрыв глаза при виде разгрома в гостиной.

Мебель перевернута вверх дном. Должно быть, когда мы вошли, я слишком увлеклась Кираном и Эмми, чтобы заметить хаос.

— Давай помогу расставить все по местам, — предлагаю я, уже берясь за край какого-то кресла, как вдруг Киран перехватывает мою руку, мягко сжав запястье.

— На сегодня хватит. Я с ног валюсь от усталости, ты, должно быть, тоже. Давай сядем, закажем чего-нибудь поесть и заодно разберем расписание на следующую неделю.

Он так и не выпускает моего запястья, и от прикосновения мозолистой кожи по телу пробегает будоражащий трепет.

— Идея отличная, Киран, но...

— Но?

Я виновато кривлюсь.

— Диван на кухне... Да и он разобран на части.

— Да к черту! Значит, устроимся на кухонном диване, — всплескивает он руками и решительно шагает к разбросанным подушкам. — Скажи, мы ведь вычеркиваем очередной пункт из списка?

— Из списка – нет, — едва ли не стону я от блаженства, плюхаясь на одну из секций. — Но такое со мной точно впервые. Господи, Киран, где ты откопал этот диван? Он же как облако!

Он опускается рядом: выбор небольшой – либо здесь, либо на свободном пятачке в другом конце гостиной, откуда пришлось бы кричать, чтобы услышать друг друга. Выделенный модуль хоть и просторный, но все же не настолько, чтобы усесться и не соприкасаться телами.

Дыхание замирает в груди, когда его ноги касаются голой кожи моего бедра, и стоит огромных усилий не вздрогнуть от исходящего жара. Киран успел переодеться в сухое, выбрав черные шорты.

— Стоит каждого цента, — роняет он, устраиваясь поудобнее и шире разводя ноги, совершенно без тени смущения меня касаясь.

Ему-то, конечно, плевать на подобные прикосновения: Киран с девушками наверняка перепробовал все на свете.

Черты лица смягчаются и расслабляются; он прикрывает глаза, пока тело буквально растекается по дивану.

— Хочешь, перенесем на другой вечер? Похоже, твой лимит на сегодня исчерпан.

Киран приоткрывает один глаз.

— Хочешь сказать, я выгляжу измотанным?

Подогнув ноги и плотно сжав колени, я подпираю голову кулаком.

— Нет, просто день выдался суматошным.

— Суматошным, спорить не стану, но рядом с тобой я не устаю.

— Правда?

Он качает головой, после чего достает телефон.

— Какая у тебя любимая еда?

— О, я ем абсолютно все.

— Это я знаю, но спросил-то про самую любимую.

Я тихонько фыркаю, поражаясь его упрямству.

— Паста, — сдаюсь я. — Обожаю пасту и чесночный хлеб.

— Значит, паста, — с лукавой усмешкой заявляет он. — Поможешь страждущему и уточнишь, какая именно? — он протягивает телефон, где открыто приложение доставки из местного итальянского ресторанчика.

Когда я беру его, наши пальцы слегка соприкасаются, и по руке снова пробегает то странное, покалывающее ощущение.

Судорожно сглотнув, я утыкаюсь взглядом в экран, толком не соображая, какую пасту выбираю: его взгляд прожигает кожу, точно раскаленное клеймо. От Кирана Эшфорда невозможно скрыться: он подмечает абсолютно все, и сейчас его внимание приковано ко мне.

Забирая телефон, Киран нарочито медлит, позволяя пальцам коснуться моих, пока колено все так же плотно прижато к моему бедру.

Прикусив изнутри щеку, я оглядываюсь через плечо на гостиную, отчаянно пытаясь переключить внимание на что угодно, кроме до безумия привлекательного хоккеиста, пока сама сижу на его диване в одном лишь огромном худи.

Я знала о Киране практически все еще до знакомства: видела бесчисленные посты и слухи, распространяемые хоккейными зайками. В команде он пользуется дурной славой из-за привычки никогда не задерживаться с девушками дольше одной ночи, однако этой единственной всегда хватало, чтобы подсадить их на крючок.

Прежде я видела его фотографии, но только столкнувшись лицом к лицу на том благотворительном мероприятии, по-настоящему поняла, почему женщины вешаются на Кирана. Дело крылось не только во внешности – покоряла сама манера держаться, самоуверенный и вместе с тем на редкость игривый нрав. Харизма, сквозившая в каждом слове, и взгляд бездонных, точно Атлантический океан, глаз: казалось, он смотрит сквозь тебя, проникая в самые потаенные уголки души.

Белла без конца поддразнивала меня из-за «взрывного темперамента» – так она это называла, – который неизменно рвался наружу в его присутствии. Киран мастерски испытывает терпение, спорить не стану, но если быть честной с самой собой, то лишь потому, что, подпусти я его ближе, уподобилась бы остальным и тоже растаяла бы под обаянием. А мне такой участи не хочется.