— Я не могу так поступить с Эмми, —или с собой. — Лучше соглашусь на то, что есть между нами, чем больше никогда ее не увижу.

Грейсон кивает.

— Я уважаю твое решение. Видит бог, Белла тоже не давала мне спуску в те первые несколько месяцев, так что когда говорю, что понимаю тебя – я правда понимаю. И не злись, что спросил. Я просто должен был поставить твои интересы на первое место.

Губы дергаются в попытке улыбнуться, но выходит натянуто.

— Ты хороший друг.

— Видимо, недостаточно хороший, — в его глазах сгущается тьма, а голос становится таким хриплым от эмоций, что сердце камнем падает на дно океана. — Что ты имел, сказав, что, если бы не я, тебя бы здесь не было?

— Решил заставить меня расплакаться, капитан?

— Нет, просто... ты...?

— Хотел умереть? — рублю я, потому что знаю, что Грейсон не сможет произнести эти слова. — Да. Очень часто, будучи младше, — я отворачиваюсь к лобовому стеклу, чтобы не видеть опустошения в глазах друга, вскрываю грудную клетку и шепчу: — В приюте было тяжело расти... очень тяжело.

Повисает долгая тишина, а затем Грейсон выдавливает сдавленным голосом:

— Прости, что никогда этого не замечал. Прости меня, Киран.

Подавшись вперед, я хлопаю его по плечу и крепко сжимаю.

— Ты и твоя семья сделали для меня больше, чем кто-либо когда-либо в этой жизни. Не за что извиняться, Кроуфорд.

Он кивает, но слезы, стоявшие в глазах, начинают скатываться по щекам.

— Спасибо, что не сдался. Это бы окончательно сломало мне психику.

Ничего не могу с собой поделать – я смеюсь.

— Не мог же я бросить лучшего друга разгребать дерьмо под названием «жизнь» в одиночку.

Он шмыгает и слабо усмехается.

— Да, не мог. Я бы был очень зол, решись ты меня бросить.

Теперь на лице расцветает искренняя улыбка. Я смотрю на лучшего друга и кристально ясно вижу, как сильно он мной дорожит.

— Спасибо тебе за все, друг, — хрипло произношу я. Затем выпрямляюсь и хлопаю в ладоши – мне жизненно необходимо разрядить обстановку. — А теперь ты наконец объяснишь, какого черта притащил меня в магазин в воскресенье?

Губы Грейсона подрагивают. Резкая смена эмоций заставляет меня напрячься.

— Ты же не заставишь меня покупать платья принцесс, да? И никаких секс-шопов, потому что клянусь богом, Грейсон...

— Я покупаю кольцо, — выпаливает он.

Я перелетаю через консоль между сиденьями и набрасываюсь на него прежде чем тот успевает хотя бы моргнуть.

— Святая срань! — я бью Грейсона кулаком в плечо.

— Ай!

— Какого хрена ты молчал?! Завел разговор обо мне, а сам? Ты покупаешь гребаное кольцо!

Грейсон смеется, суетливо оглядывая парковку.

— Тс-с, нас вообще-то могут узнать, придурок. Я хотел бы сделать Белле предложение прежде, чем об этом раструбят на весь мир, — он добродушно меня отпихивает и выдает фирменную ослепительную улыбку. — Но приятно знать, что ты в восторге.

— В восторге?! Да я в экстазе! Чувак, я... я сейчас расплачусь.

Грейсон отвечает с непроницаемым лицом:

— Я делаю предложение не тебе. Притормози, Эшфорд.

— Нет, я серьезно. Это просто сделало весь мой день. Я и правда вот-вот расплачусь.

Грейсон трясется от смеха.

— Ну давай, порыдай, пока мы не вышли из машины. Не хватало еще, чтобы кто-то сфотографировал, как я захожу в ювелирный.

Я пытаюсь взять себя в руки, но как только чувствую, что по щеке катится слеза, Грейсон перегибается, захлопывает мою дверь и бормочет себе под нос:

— Твою ж мать.

— Ты женишься, чувак! Дай прочувствовать момент!

—Мой момент, ты хотел сказать?

— Я теряю лучшего друга! — драматично причитаю я, поддразнивая его. Мою радость не описать словами.

— Ради всего святого, Киран. Никого ты не теряешь.

Я обвиняюще тычу в него пальцем.

— Надеюсь, я первый, кому ты рассказал, засранец.

— И почему мы столько материмся?

Я пожимаю плечами.

— Момент-то исторический. Ситуация обязывает, — я прищуриваюсь и повторяю: — Так я первый?

Он вздыхает.

— Да, Киран, ты единственный, кто знает.

Я победно вскидываю кулак в воздух.

— Да, черт возьми! Я лучший хранитель секретов, клянусь.

— Ты им не будешь, если продолжишь орать. Люди смотрят, — замечает он, косясь на парковку.

— Нужна маскировка. Мы ни за что не зайдем туда незамеченными.

Он прикусывает нижнюю губу.

— Думаешь?

— Уверен, — ухмыляясь, я поигрываю бровями. — Предоставь это мне, капитан. Я все улажу.

Прежде чем Грейсон успевает вставить хоть слово, я выпрыгиваю из машины и направляюсь ко входу в торговый центр. Но готов поклясться, я слышу, как тот бормочет о том, что теперь боится за свою жизнь.



Грейсон отчаянно мотает головой.

— Да ни за что! Я этоне надену!

— Ой, перестань быть таким слабаком и надень чертову маску!

— Издеваешься? Это привлечет еще больше внимания!

— Зато никто не увидит наших лиц.

Грейсон переводит взгляд с меня на голову обезьяны и обратно.

— Нет, исключено. Я не собираюсь покупать... — он озирается по сторонам и понижает голос, — кольцо для Беллы в маске обезьяны!

Я закатываю глаза.

— Снимем их в магазине, идиот. Это для того, чтобы прошмыгнуть незамеченными.

Уперев руки в бока, Грейсон поджимает губы, выглядя так, будто лимон проглотил.

— Не мог придумать что-нибудь получше?

Я фыркаю и указываю на две одинаковые обезьяньи головы.

— Лучше? Это же просто гениально. Идеальный план.

— Ты идиот, — отчеканивает он.

— Не-а, я считаю, это гениальнее некуда. Надо будет сдать тест на гениальность.

Грейсон косится на меня.

— Такого слова даже не существует.

Отмахнувшись, я напяливаю на себя голову примата, с удивлением отмечая, как быстро внутри становится жарко.

— Будет странно, если я надеюсь, что нас кто-нибудь сфотографирует на память? — подпрыгнув, я кручусь. — О! Давай снимем влог о покупке кольца! Потом Белле покажем.

Грейсон, естественно, протестует, мотая головой, но я его игнорирую. Не чувствовал себя таким счастливым уже несколько недель.

Кто бы мог подумать, что для того, чтобы снова что-то почувствовать, нужно просто надеть гигантскую голову обезьяны?

— Откуда ты вообще знаешь, как снимать влоги?

— Ты что, влоги не смотришь?

— Нет.

— Многое теряешь, капитан.

Я достаю телефон, устанавливаю на задний борт пикапа Грейсона, нажимаю на запись и показываю в камеру большой палец. Сквозь дырки для глаз почти ни хрена не видно, но хватает обзора, чтобы схватить вторую обезьянью голову и нахлобучить ее на Грейсона.

— Эй! — он отшатывается, едва не теряя равновесие.

Повернувшись к камере, я снова показываю большой палец вверх и заявляю:

— Добро пожаловать в семью, Бел!

Грейсон подходит и тяжело вздыхает.

— Извини, Огонек, но он идет в комплекте.

Я толкаю его локтем под ребра. Обезьянья голова клюет носом, когда Грейсон сгибается.

— Оскорбления оставь при себе.

Он кашляет и уже собирается стянуть маску, но я торопливо напяливаю ее обратно.

— Пошли, дружище, мы же не хотим привлекать лишнее внимание.

— Ага, — саркастично кряхтит он. — Не хотим.



Мы сидим рядом. Грейсон держит в руках кольцо, сделанное на заказ для Беллы, и у обоих на глаза наворачиваются слезы при мысли о будущем, ради которого он так усердно работал.

— Оставлю вас на минутку, сэр.

Грейсон даже не замечает, как ювелир уходит. Не замечает, с каким довольным лицом тот смотрел на наши восхищенные рожи. Улыбка Грейсона настолько широкая, что я тоже начинаю радостно смеяться.

— Черт возьми, капитан, я не могу быть счастливее. Ты это заслужил.

— Кто бы мог подумать, что самые темные дни приведут меня к ней?

— Когда планируешь сделать предложение?

Он переводит на меня взгляд.

— Я тебе доверяю, но не с этим. Скажу дату, когда определюсь, но хочу, чтобы все прошло тайно, лично и без лишних глаз.