Санья кивнула, снисходительно признавая правильность рассуждений воина.

— О да, — согласилась она, — ему нужен череп Энека Зьяра, но, боюсь, кто-то уже забрал его.

Дорго недоверчиво смотрел, как тонкая рука Саньи потянулась к сумке, висевшей у нее на плече, сумке, которую она категорически отказалась оставить при переходе. Она вытащила из него сокровище, которое так долго таила: сухой, лишенный плоти череп Энека Зьяра с руной Кхорна, выжженной на его лбу.

— Он умер еще до того, как мы покинули владения, — сказала ему Санья, — убит в ту самую ночь, когда мы вернулись из гробницы Тейогтея. Его слабость вдохновила тех, кто хотел бы видеть его падение. Наследие Тейогтея таково, что ни один враг не может убить вождя, но как царь был убит своими военачальниками, когда он томился от ран, так и его наследники могут быть уничтожены рукой сородича. Энек Зьяр никогда не видел кинжала, который я вонзила в него, но уверяю тебя, он ощутил его яд!

— Но тогда Собиратель Черепов просто начал бы охоту за головой нового кана, — запротестовал Дорго.

— Нет, если кана не было, — и вся полнота предательства, заключенная в этих словах, обрушилась на цавага, подобно физическому удару. — Если бы никто не стал претендовать на наследство Энека Зьяра, если бы никто не вкусил плоть Тейогтея от его сердца, тогда сила осталась бы связанной в его трупе. Голова Энека Зьяра так и осталась трофеем, которого добивался Собиратель Черепов. Мы, сулы, умнее других племен. Мы одни понимали, что наше выживание и выживание нашего кана — не одно и то же. Пока держался владения, будем держаться и мы. Как только Собиратель Черепов убьет вождей других племен, никто не сможет противостоять нам.

— А затем сулы поработят то, что осталось от племен, — прорычал Дорго сквозь стиснутые зубы. — Подчинят себе все владения.

— Править — удел мудрых, — сказала Санья.

— Это не мудрость, ведьма! — выплюнул Дорго. — Это предательство и обман! Вот монета, которой платят сулы!

Санья вздохнула, печально покачав головой.

— Ты пригодился бы мне, цаваг. Если я хочу быть царицей, Тулан Паршивый Язык и другие старейшины должны исчезнуть.

— И ты сделаешь меня своим царем, — усмехнулся Дорго.

— Возможно, консортом, — сказала Санья после минутного раздумья. — Конечно, после того, как ты избавился бы от старейшин. Но боюсь, что ты никогда не подчинишься моей воле. Ты слишком свиреп, слишком упрям, чтобы стать хорошим рабом. Напряжение, которого потребует удержание чар над тобой, — то, без чего я легко смогу обойтись.

Дорго впился взглядом в колдунью, чувствуя, как его ненависть растет с каждым вздохом. Санья была отвратительна в своем злорадном триумфе, упиваясь перечнем обманов и предательств, которые принесли ей победу.

Вся смерть, все страдания, кровавая бойня, учиненная Собирателем Черепов, не имели для нее никакого значения. Холодный расчет и равнодушная жестокость. Даже вечно голодный Кхорн ценил жизнь каждого человека — пусть и в момент умирания.

Санья подошла к Дорго, держа в руке череп преданного ею хозяина. Она медленно обошла вокруг воина, перебирая пальцами его волосы.

— Очень жаль, — наконец решила она. — Мне придется найти другой инструмент, способный использовать Кровопийцу. — Ее голос стал холодным, как зимняя буря: — Проткни себя, пес!

Против воли руки Дорго сомкнулись на рукояти Кровопийцы С мучительной медлительностью он повернул клинок направив острый конец драгоценного меча себе в живот. Он напрягал все мышцы, сражаясь с чужой подавляющей волей. Санья засмеялась, и Дорго почувствовал, как ее власть над ним ослабевает.

Он попытался выронить меч, но, как раз когда он начал разгибать пальцы, она заставила их снова сомкнуться.

Она играла с ним, заставляя его умирать медленно, наслаждаясь беспомощностью его разума. Трудно было представить себе более зловещую пытку, когда мучитель и жертва — одно и то же.

Странное зрелище немного ослабило его ужас. Мимо дрожащих кулаков вытянутых рук Дорго видел скопление цепей над ямой. Он видел, как они дергаются, словно движимые каким-то неуловимым ветром.

Они стали раскачиваться, сперва медленно, потом все сильнее. Сначала Дорго смотрел на цепи только для того, чтобы отвлечься от пытки, но вскоре его охватил ужас. Что-то взбиралось по цепям.

Как только эта мысль пришла ему в голову, он почувствовал, что хватка Саньи ослабла. Колдунья отвернулась и бросилась к краю отверстия. Дорго отшвырнул от себя Кровопийцу, и тот с лязгом покатился по полу. Воин отпрянул от оружия и колдуньи, с ужасом отступая от обоих.

Ведьма взмахнула руками над металлическим полом, прогоняя заклинание сокрытия, которое она вызвала, открывая зияющую дыру, через которую проходили цепи. Ее лицо стало белым от ужаса.

Санья была слишком поглощена своим страхом, чтобы заметить отступление Дорго. Она дрожала, пятясь от отверстия, как одинокий лист во время грозы. Красная перчатка показалась над краем, за ней быстро последовало огромное тело, закованное в броню. Забрало Собирателя Черепов смотрело на колдунью безжалостно, словно лицо самого Кхорна.

Молния с треском сорвалась с пальцев Саньи, когда она извлекла силу из своего амулета. Колдовская энергия мерцала и танцевала вокруг Собирателя Черепов, не более смертоносная, чем летний дождь.

Чудовище двинулось к ведьме, и каждый шаг эхом отдавался от стен кузницы. Голодный, угрюмый рев демонического горна с шипением вернулся к жизни, приветствуя возвращение Собирателя Черепов.

Санья продолжала пятиться, бросая смертоносную магию в надвигающегося монстра, но на этот раз не было заготовленной ловушки, чтобы спрятаться от Собирателя Черепов.

Магия Саньи не причиняла ему никакого вреда. Теперь настала очередь сулянки узнать, каково это — ощущать себя беспомощной.

Со стоном ужаса Санья почувствовала спиной железную стену камеры. Загнанная в угол Собирателем Черепов, она сделала отчаянный рывок к свободе. Кольчужный кулак чемпиона поймал ее за длинные волосы, грубо свалив с ног. Собиратель Черепов не обращал особого внимания на упавшую женщину, его больше интересовал предмет, который вылетел из ее сумки и с грохотом покатился по полу. Он двинулся вслед за черепом Энека Зьяра, чтобы поднять его с пола.

Санья закричала, отчаянная храбрость наполнила ее. Она прыгнула на Собирателя Черепов, вскочила ему на спину, пытаясь помешать ему взять последний трофей. Чемпион потянулся назад, стиснув железными пальцами плечо женщины.

Одним яростным рывком он оторвал от себя ведьму, швырнув ее через голову. Когда Санья ударилась об пол, раздался тошнотворный треск сломанного позвоночника. Но даже в агонии искалеченная женщина попыталась оттолкнуть голову Энека Зьяра от рук Собирателя Черепов.

— Останови его! — закричала Санья, когда Собиратель Черепов взял свой последний трофеи.

Чудовище повернулось и зашагало обратно к воющему горну. Мясистый обрубок изгибался и пульсировал от возбуждения, его зубы скрежетали в голодном ожидании.

— Останови его! — снова закричала Санья, не сводя отчаянных глаз с Дорго. Воин мог чувствовать лишь слабое притяжение ее воли, боль ведьмы затуманила ее силы. — Если он бросит черепа в кузницу, нам всем конец! — крикнула Санья. Ее глаза расширились от ужаса, когда она увидела, как Дорго отвернулся от происходящего и направился к дверям Черного алтаря. — Это будет конец владениям! Земля и все на ней будет поглощено, поглощено царством Кровавого Бога! Ничто не выживет! Подумай о своем народе!

Дорго обернулся. Он наблюдал, как Собиратель Черепов бросил первый из своих трофеев в жадную пасть кузницы. Все сооружение содрогнулось титанической дрожью. Вой демонической сущности превратился в оглушительный грохот, вонь крови в кузнице усилилась до невыносимого смрада. Дорго чувствовал, как что-то скребется по углам, цепляясь за вход, когда старые стены начали разрушаться. Что-то колоссальное, непостижимо гигантское зависло на невообразимой высоте, отбрасывая тень ужаса на весь мир.