В конце концов жизнь отказалась от дальнейшего пребывания в изуродованном теле Штосселя. Вульфрик нахмурился, услышав первый рваный хрип, вырвавшийся из горла волшебника. Грилих сердито каркнул, взъерошил перья и взлетел на насест. Жуткий глаз ворона с ненавистью уставился на умирающего.

Вульфрик, однако, знал, что есть еще одна вещь, которую он должен сделать. Встав над Штосселем, герой взял в свои мускулистые руки обнаженные легкие волшебника. Пока измученное тело под ним дрожало, задыхаясь, северянин поднял голову и уставился в потолок, глядя сквозь него на невидимые троны своих богов.

— Тзинчу, Повелителю Судеб, Изменяющему Пути, я от даю последний вздох этого чародея.

Пока Вульфрик говорил, из горла Штосселя вырвался предсмертный хрип. Последний выдох волшебника превратился в мерцающий росчерк света, который, покидая тело, поднимался пульсирующими светящимися нитями. Северянин видел крошечные фигурки, движущиеся в свете, тысячи сцен, разыгрывающихся в дыхании волшебника. Вспышки другой жизни, жизни Штосселя, запечатлелись в последнем вздохе предателя.

Вульфрик отвел взгляд от головокружительного зрелища событий, испытывая боль в мозгу от чрезмерной стимуляции. Грилих, однако, не стеснялся, его многогранный глаз был прикован к нитям света. Радостно каркая, ворон полетел в гущу огней, выхватывая их из воздуха, как саранчу, раздавливая каждый в клюве, прежде чем жадно поглотить.

Герой оставил демона пожирать душу Штосселя. Он мрачно пробирался сквозь обломки лаборатории. Ему еще многое предстоит сделать. Зарнат был первым, но не единственным в списке предателей, кого он увидит мертвыми. Теперь, когда с шаманом и Брондульфом покончено, настала очередь Свейнбьорна.

Князь эслингов дождется возвращения в воды Норски, прежде чем попытается уничтожить Вульфрика.

Вульфрик не будет столь терпелив.

Серебро, рабы и золото. Вульфрик смотрел на берег, где норсы грузили богатства Висборга в трюмы своих кораблей. Разбойники бросали на «Морской клык» кислые взгляды. Богатства, которые они награбили в городе, были вполне достойными, но это оказалось далеко не то ослепительное состояние, на которое они рассчитывали, когда Вульфрик продемонстрировал эльфийские драгоценности в Ормскаро.

Ярл Тостиг и тэн Канут, два самых могущественных вождя, отправившиеся в это путешествие, особенно пристально изучали Вульфрика и его корабль. Их голоса громче всех призывали вернуться в Норску и разделить добычу, захваченную в Висборге. Разделенная между столь многими, она окажется не слишком большой, но, по крайней мере, позволит заплатить семьям воинов, которых они потеряли при взятии города.

Вульфрик предложил иную стратегию. Он поведет флот дальше вниз по Рейку, к более крупным и более богатым городам, созревшим для меча грабителя. Предложение героя было встречено с энтузиазмом большинством разбойников, но не их вождями. Чтобы успокоить своих людей, Тостиг, Канут и другие вожди согласились последовать за Вульфриком в другой город и посмотреть, не окажутся ли его закрома более щедрыми, чем закрома Висборга.

Именно ярл Тостиг, полный ядовитых подозрений, потребовал, чтобы Вульфрик позволил одному из вождей остаться на борту «Морского клыка», чтобы убедиться в правдивости обещаний героя. Не желая рисковать собственной шеей, Тостиг предложил единственного человека, который уж точно не мог считаться другом Скитальца. Попытка Свейнбьорна увильнуть от ямы, в которую его загнал Тостиг, была на удивление слабой.

Существовала только одна причина, по которой Свейнбьорн согласился бы плыть на корабле Вульфрика. Тостиг был прав, подозревая предательство, но вместо того, чтобы пытаться обезопасить себя от хитрости Вульфрика, ему следовало бы приберечь свои подозрения для князя эслингов

Герой ухмыльнулся тому, насколько велики были бездушное честолюбие и жадность, владевшие Свейнбьорном. Он знал, что князь подкупил людей его команды, чтобы те сносили сокровища с других кораблей в трюмы «Морского клыка». Он знал, что князь тайно провел на борт лишних пассажиров, скрыв их среди пленников-южан. Две дюжины самых преданных хэрсиров Свейнбьорна могли бы доставить немало хлопот, представься им такая возможность.

Когда загрузили последний корабль и флот поднял паруса, Вульфрик не удивился, увидев, что Скафхогг и Хельрегинн сопровождают Свейнбьорна, направляющегося к нему по палубе. Когда князь приблизился, на лице его было выражение самодовольного торжества, словно у кошки, которая проглотила певчую птичку.

— У тебя прекрасный корабль, — сказал Свейнбьорн, одобрительно проводя рукой по планширу «Морского клыка». — Я никогда не видел судна такой великолепной формы, такой суровой красоты.

— Я уже заметил твою тягу к красоте, — проворчал Вульфрик. — Дурак мог бы сказать, что у нас схожие вкусы. И мне пришлось бы прибить его язык к мачте.

Свейнбьорн хмыкнул, услышав эту тонко завуалированную угрозу. Движения его руки по ограждению борта стали томными, навевающими на мысли о гибком теле цвета ело новой кости, об изгибе бедер. Свейнбьорн снова рассмеялся, увидев по тлеющему огоньку в глазах Вульфрика, что герой понял его жест.

— Хотелось бы мне иметь такой корабль, — сказал Свейнбьорн.

Другие люди из команды «Морского клыка» начали подниматься со скамей, подходить к капитану на носу. Среди приближающихся людей Вульфрик видел пятерых хэрсиров, которых Свейнбьорн открыто привел на борт как своих телохранителей.

Вульфрик скривил губы и усмехнулся князю эслингов.

— Ты не знаешь, как управляться с таким кораблем. Мне говорили, что ты плохо обращаешься с добротными вещами, будь то корабли или женщины.

Ярость вспыхнула в глазах Свейнбьорна, когда колкость достигла его ушей. Его рука легла на рукоять меча. Затем на его лицо снова вернулась масляная улыбка.

— Я знаю, что ты не любишь делиться, — сказал ему Свейнбьорн. — Так что я не собираюсь просить тебя об этом. Хьордис — моя, и этот корабль тоже.

— Ты не способен повелевать его магией. — Тон Вульфрика был дружелюбен как открытая могила.

— Но ты способен! — прорычал Свейнбьорн, указывая кулаком на героя.

Он отвел взгляд в сторону, кивнул головой и жестом приказал команде сомкнуть кольцо вокруг своего капитана.

— Ты можешь и ты сделаешь! Клянусь титькой Шорнаала, ты поведешь этот корабль туда, куда я прикажу, или я оскоплю тебя и насажу твое мужское достоинство на колючку шиповника. Маленькую колючку шиповника.

Вульфрик смотрел на окружавших его воинов, не делая ни малейшей попытки потянуться к оружию.

— Ты очень хорошо все это спланировал, — сказал он. — Но довольно предсказуемым образом. Скажи, какую часть моих сокровищ ты обещал моей команде, если они предадут меня?

Скафхогг вытащил из сапога уродливый нож с кривым лезвием, позволив солнечному свету плясать на его зловещем клинке.

— Четверть добычи будет нашей, когда мы отдадим этот корабль князю Свейнбьорну.

Свейнбьорн мстительно захихикал, слушая, как рулевой «Морского клыка» объявляет о поражении Вульфрика. Герой — ничто без своего корабля. Он будет предоставлен ужасной судьбе, на которую боги обрекли его. Теперь его единственной надеждой было пресмыкаться перед врагом и молить Свейнбьорна о пощаде.

Следующие слова Вульфрика заставили эслинга подавиться смехом.

— Скажи князю, что я обещал тебе, когда мы вернемся в Норску, — произнес вождь.

— Ты предложил нам все, что есть в трюме, — объявил Скафхогг. — Каждую монетку, каждый бочонок, каждого раба. Все это, когда мы отдадим тебе Свейнбьорна.

Прежде чем эслинг успел отреагировать, Скафхогг прижал нож к его горлу. Хельрегинн опустил свою шипастую булаву прямо на череп ближайшего хэрсира. Остальные члены экипажа быстро прикончили оставшихся на палубе эслингов.

Вульфрик холодно улыбнулся потрясенному Свейнбьорну.

— Ты плохой торгаш, — сказал он, обнажая клыки.

Он заметил, как краска отхлынула от лица князя, когда команда начала выбрасывать трупы его телохранителей в реку.