— Должно быть, Тзинч действительно благоволит тебе, — сказал ему фон Каммлер. — Мы пережили чумную Миазму, наши тела не изуродованы демонами иссушающего ветра, и наши души не поглотила оспяная буря.

— Где мы? — только и смог произнести Эйнар.

Фон Каммлер рассмеялся, и его шлем превратил этот звук в металлический дребезг.

— Там, где ты хотел оказаться, — ответил рыцарь. — Миазма привела нас туда, куда ты стремился. Или, быть может, наоборот, шторм принес это место к нам. — Рыцарь раскинул руки, указывая на окружающую их грязь. — Узри же владения Скорота, гнойное царство Нургла Непристойного.

Чавкающая земля засасывала ноги на каждом шагу. Вот уже несколько дней они брели по болезненному лабиринту низких, похожих на курганы холмов. В глаза и уши лезли огромные жирные мухи, стремясь забраться в рот и ноздри. Зловоние усиливалось, непрестанно изменяясь от сладковатого запаха гниющих фруктов к запахам выгребной ямы. Глаза Эйнара слезились от этих запахов, и жадные мухи припадали к влажным дорожкам, оставленным слезами на щеках норса. Оргрим с его острым чутьем превратился в жалобно хныкающее, едва ковыляющее существо; одной рукой он все время зажимал себе нос.

Их тела терзали болезни. Путники физически чувствовали, как зараза проникает в их плоть. Какое-то время Урда еще боролась с эпидемиями, выставляя свои заклинания как щит от окружавших их злобных сил. Кажется, ее усилия кого-то разозлили, и вместо того, чтобы отгонять болезни, ее магия начала их притягивать, усиливая невидимый натиск. Это истощало ведьму, сводя на нет все ее усилия со хранить здоровье отряду.

Урда первой подхватила кашель, болезнь проникла в ее легкие, наполнив дыхание мокротой и хрипами. Мерзость которую она сплевывала в грязь, была зеленой от гноя и алой от крови. Затем порча перекинулась на Валлака, потом на Бирну с Оргримом и, наконец, объявила своей последней жертвой Тогнатога. Как ни странно, Эйнар с фон Каммлером оказались почти невосприимчивы к эпидемии, но их соратников этот факт мало чем мог утешить. Когда ряд охватила лихорадка, продвижение через болото замедлилось, отряд еле ковылял, часто останавливаясь, что откашляться, выблевать или отплеваться.

Крошечные твари, пуская слюни, прыгали по земле. Они кудахтали и хихикали, наслаждаясь плачевным состоянием спутников Эйнара. Ухмыляющиеся демоны хлюпали вокруг, их булькающие вопли мучили отряд не меньше самой лихорадки. Несколько раз Оргрим срывался с места, пытаясь порубить прыгающих демонов топором, но каждая размазанная по земле тушка привлекала еще дюжину. Наконец даже берсерк устал биться с этой мерзостью и смирился с их непрерывными насмешками.

Но, как бы то ни было, они продолжали идти. Наконец похожие на навозные кучи холмы остались позади, а хихикающие демоны не пожелали покидать курганы и перебираться на неподвижную равнину, простершуюся перед отрядом Эйнара. Это место было усеяно грудами расколотых валунов и обломками бревен. Очертания стен и крыш почти исчезли под налипшей на них слизью и плесенью. Гигантские ползучие сорняки ростом выше деревьев покрывали землю, и повсюду Эйнар видел клубы дыма, устремлявшиеся в гнойное небо, и отблески костров среди завалов.

— Лагеря чумных племен, — пояснил фон Каммлер. — Они наводняют эти земли, как вши. Нужно действовать осторожно, чтобы не привлекать их внимание.

— Башня далеко? — поинтересовался Эйнар.

Фон Каммлер пристально посмотрел на него своими огненными глазами.

— Близко, как смерть, — мрачно ответил рыцарь, — и далеко, как надежда.

Продвигаясь через руины, Эйнар впечатлился масштабами запустения. Еще на краю равнины он подумал, что она достаточно большая, но все равно не смог в полной мере оценить масштабы строений, погребенных подо мхом и плесенью. Люди не могли построить такие сооружения, они были муравьями по сравнению с теми, кто возвел здания, ныне обратившиеся в руины. Циклопические каменные глыбы, размером превосходящие длинные корабли, поднимались из грязи и, уложенные одна на другую, составляли массивные стены, враставшие в землю под собственным весом.

Огромные колонны, настолько толстые, что на их капителях мог свободно разместиться весь Виннскор, устремлялись вверх из липкого ила; их мраморную поверхность покрывала плесень и изъела коррозия. По земле были разбросаны керамические плиты — черепица обрушившихся городских крыш: каждая плитка размерами превосходила человека.

Эйнар вспомнил старую сагу — рассказ о великих гигантах, которые еще до появления людей воевали с богами. Несомненно, это мог быть один из их великих городов, сокрушенный могуществом бога Чумы. Теперь его древняя сила и слава безжалостно поглощалась гнилым болотом.

То самое могущество, которому теперь осмеливался противостоять Эйнар. Он ощутил, как его вновь охватывают сомнения. Кто он такой, чтобы бросить вызов самому богу Чумы? Фон Каммлер — чемпион Тчара, военачальник, привел в эти развалины целую армию, только чтобы увидеть, как эту самую армию развеет по ветру. Затем норс вспомнил свою клятву и то, что ему обещано. Мысли его вновь обратились к Бирне, Асте и Виннскору. Это подхлестнуло его решимость. Без сомнения, бог Чумы могуч, но его Повелитель Чумы Скорот — всего лишь человек.

Они шли через развалины, и вокруг них кишела больная жизнь. По стенам ползали мухи размером с ястребов, сверкая радужными крыльями в багровом солнце. Их путь пересекали слепо шарящие по земле в поисках падали личинки размером с крупных змей. Раздутое, пускающее слюни существо размером с быка, внешне напоминающее бесформенную жабу, зыркнуло на них из тени обрушившейся арки, но не предприняло попыток напасть.

Гудение насекомых, суета гнилостной жизни и кудахтанье вездесущих демонов создавали такой шум, что путник даже не подозревали о воинах-хунгах, пока те не оказались слишком близко. Первым их заметил Оргрим: его многострадальный нюх выделил человеческие запахи из вони, от которой он так жестоко страдал. Эслинг предупреждающе рыкнул, поднял руку и жестом велел всем залечь.

Эйнар пополз по грязи, чтобы присоединиться к Оргриму. Охотник сидел за осклизлой полуразрушенной каменной кладкой, его глаза были прикованы к источнику угрозы. Приблизившись к разведчику, Эйнар различил булькающие, напоминающие лягушачий клекот голоса хунгов. Миновав Оргрима, он увидел обширное, расчищенное от развалин и обломков пространство, которое образовывало открытую площадку вокруг основания огромной колонны, со стен которой стекала желтая патока. В кругу собралась большая группа мужчин и женщин. Все они были поражены болезнью, разлагались заживо, их желтушная плоть трескалась и сочилась гноем, их одежда и доспехи истлевали прямо на телах, оружие на поясах ржавело. У людей были широкие грубые лица, узкие глаза и жесткие волосы.

— Хунги, — пояснил фон Каммлер. Даже закованный в броню, массивный рыцарь сумел подобраться к Эйнару, не произведя ни единого звука. — Они поют молитвы богу Чумы, просят, чтобы он увековечил их страдания, усилил текущую через них болезнь, чтобы она смогла отразить руку смерти. — Рыцарь с отвращением мотнул головой. — Эти твари будут пресмыкаться и ныть часами. Мы можем попробовать их обойти — они не услышат.

Эйнар слушал фон Каммлера вполуха, его внимание было приковано к нечестивому ритуалу хунгов. Он увидел грузное существо в рваной зеленой мантии, из жвал мутанта выделялась тягучая белая слизь. Оно двигалось внутри круга, капая на землю своими выделениями, создавая из тягучей слизи и жидкости какие-то символы. Затем отвратительный шаман повернулся к вбитому в землю деревянному столбу. К нему был прикован крупный мужчина, чьи алые доспехи резко выделялись на фоне отвратительного болотного цвета лохмотьев хунгов и гниющего ландшафта.

— Мы пройдем через этот сброд, — решил Эйнар, наблюдая за разворачивающейся сценой.

— Не обмалывайся их больными телами, — предупредил Фон Каммлер. — Они в состоянии вынести раны, от которых погибнет большинство здоровых мужчин.