Джокуллу досталась всего лишь секунда, чтобы порадоваться своей меткости. Затем дюжина стрел пронзила его тело одновременно. Весь в крови, Джокулл сполз по стволу дерева, щупальце извивалось на груди, пока жизнь покидала его.

Вульфрик зарычал в бессильном гневе. Эльфы убивали его людей одного за другим, и северяне ничего не могли сделать, чтобы дать отпор. Деревья предоставляли некоторое укрытие, и разбойники позабыли о своем к ним отвращении пытаясь избежать стрел. Но настоящего укрытия в лесу не было. Вульфрик слышал скрип ветвей над головой, когда эльфы проворно перепрыгивали с одного насеста на другой, обходя остатки отряда, чтобы ударить с тыла.

Оставаться в роще было равносильно смерти. На открытой равнине будет еще хуже: трава и полевые цветы не смогут защитить от эльфийских лучников, но другого способа добраться до «Морского клыка» и спастись не было.

— Псы Норски! — крикнул Вульфрик своим людям. — За мной — и будете жить, останьтесь здесь — умрете!

Герой не стал дожидаться, чтобы посмотреть, сколько из его людей решатся покинуть укрытие и последовать за ним. Он был слишком занят, убегая по тропе зигзагами, чтобы помешать меткости эльфийских стрел.

А стрелы свистели возле головы, вонзались в землю рядом с ним. Боль пронзила его тело, когда одна из них рассекла руку, оставив кровавую рану в плече. За спиной он слышал крики боли, когда другие стрелы настигали его товарищей.

Яркий солнечный свет встретил Вульфрика на выходе из рощи. Люди, следовавшие за ним, радостно закричали, почувствовав, как тепло дня озаряет их, прогоняя сверхъестественный холод священной рощи. За спиной становились тише вопли тех, кто остался в лесу, — эльфы продолжали их расстреливать.

Вульфрик выбросил несчастных из головы. Они сделали свой выбор и теперь поплатятся за него. Боги благоволят смелым. Лучшие из его команды все еще с ним. Их достаточно, чтобы отплыть на «Морском клыке» и вернуться в Норску, чтобы мстить.

Герой оглянулся на запыхавшихся воинов. Почти у каждого застряла в теле хотя бы одна эльфийская стрела. Только полудюжине северян удалось выйти из леса невредимыми. Каждый испуганно оглядывался на деревья.

— Они там долго не задержатся, — прорычал Вульфрик своим воинам. — Едва они прикончат оставшихся, помчатся за нами.

Вульфрик повернулся и указал мечом через равнину, на далекий утес на горизонте.

— Мы не будем в безопасности, пока палуба «Морского клыка» снова не закачается под ногами, пока мы не покинем эту проклятую землю!

Усталые и израненные, северяне тем не менее побежали за Вульфриком, когда тот пустился в путь по равнине. На каждом шагу люди ждали стрелы в спину. Поскольку спрятаться здесь было негде, а от моря их отделяла только открытая местность, и речи не шло о том, чтобы ускользнуть от эльфов, когда они пустятся в погоню. Единственная неопределенность заключалась в том, сколько времени потребуется на это врагам.

Смирившись со своей участью, северяне побежали по травянистым лугам. Пейзаж, который всего несколько часов назад наполнял их восхищением, теперь казался им таким же мрачным и неумолимым, как пустоши Темных Земель, таким же безжалостным, как горы Скорби. Холмистой равнине, казалось, не было конца, утесы не приближались. Тяжело раненные падали на бегу. Никто не думал о том, чтобы помочь им; сейчас каждый должен был беречь силы только для себя. Брошенные воины не проклинали своих товарищей, а обернулись лицом к роще и обнажили топоры. По крайней мере, они войдут в чертоги предков с оружием в руках.

Вульфрик не обращал внимания на пульсирующую боль в руке и был глух к стонам падающих позади товарищей. Только утес и море имели теперь значение: достигнуть «Морского клыка» и показать Зарнату, что его ловушка не сработала.

Герой поднял руку, жестом приказывая своим воинам остановиться. Вульфрик смотрел через луга, где семь всадников галопом мчались наперерез северянам, солнце блестело на их высоких серебристых шлемах и длинных копьях Эльфийские всадники поджидали, чтобы отрезать людям, сбежавшим из рощи, путь к отступлению! Вульфрик выругался. Оказавшись на открытом месте, закованная в броню кавалерия уничтожит разбойников так же легко, как и лучники.

— Что же нам делать? — спросил Тьорви с паникой в голосе.

Вульфрик бросил на грелинга презрительный взгляд.

— Удерживать позицию, если только ты не хочешь вернуться в рощу.

Скачущие галопом всадники опустили копья. Земля содрогнулась, когда они пришпорили своих могучих боевых коней и бросились в атаку. Разбойники видели суровые, безжалостные лица эльфов. Пощады не будет. Всадники затравят их, как диких зверей.

Вульфрик ощерил клыки и приготовился.

— Тот, кто не убьет трех всадников, — шавка, недостойная лизать задницу опарышу! — прорычал он своим воинам. — Убейте этих ублюдков и докажите богам, что ваши отцы не были рабами южан!

Эльфийские всадники подали голос: сверхъестественное торжество было в этом крике, мелодичном, словно арфа, и едком, словно удар хлыста. Всадники не выказывали ни сомнений, ни колебаний, приближаясь к северянам. Мастера кавалерийского боя, закаленные веками войны, рыцари испытывали лишь презрение к варварам, стоявшим перед ними. Многие из эльфов сражались, когда войска Котика и Крейса уничтожили армию Эрика Красный Топор. Они вспомнили эту битву сейчас, атакуя людей Вульфрика, уверенные, что эти раненые, усталые разбойники станут легкой добычей.

Всадники действительно растоптали нескольких воинов-сарлов, пронзив их тела копьями. Но атака эльфов не осталась безответной. Орда Эрика Красный Топор видела в своем конунге сильного лидера, и в трудный момент он подвел их. Вульфрик был сделан из другого теста, более прочного, чем побежденный вождь.

Когда всадники настигли его команду, Вульфрик подпрыгнул, подняв меч, и лезвие вонзилось в руку эльфийского рыцаря. Яркая серебристая кольчуга из итильмара устояла под натиском острого лезвия, но кость под ней оказалась не столь прочной. Сокрушительный удар Вульфрика сломал руку всадника, словно ветку. Эльф вскрикнул от неожиданности, его копье выпало из внезапно ослабевшей руки. Прежде чем эльф успел опомниться, второй меч Вульфрика метнулся к нему. Клинок левой руки скользнул по луке эльфийского седла, глубоко вонзившись в шею коня.

Вульфрик отпрыгнул назад, когда раненый боевой конь встал на дыбы, молотя копытами по воздуху, кровь хлестала из раны, которую меч северянина оставил в его шее. Всадник изо всех сил пытался вернуть контроль над раненым скакуном. Его власть над животным была так прочна, что это почти удалось, но прежде, чем он смог развернуть боевого коня, Ньярворд обрушился с другой стороны, ударив плечом в бок лошади. Яростная атака берсонлинга и мощь его удара заставили животное потерять равновесие.

Заржав от ужаса, конь упал, придавив собой эльфа. Рыцарь попытался вырваться из-под бьющегося коня, но прежде, чем он успел это сделать, Ньярворд оказался над ним и обрушил топор на лицо эльфа. Тонкие, аристократические черты всадника утратили свою неземную красоту, а затем острие топора еще несколько раз вонзилось ему в лицо.

Второй рыцарь, видя гибель своего товарища, бросился на Ньярворда. Берсонлинг едва успел развернуться от своей жертвы, заслышав стук копыт, когда копье всадника с хрустом пронзило его ребра, кровавым жалом вырвавшись из спины. Северянин, насаженный на копье всадника, взревел от боли, на его губах запузырилась кровавая пена.

Конь эльфа попятился, человек, нанизанный на копье рыцаря, взметнулся в воздух, словно чудовищный штандарт. Чтобы сбросить тело Ньярворда со своего оружия, всадник пнул его бронированным сапогом. Удар в живот заставил разум норса ощутить что-то еще, кроме боли. Ньярворд свирепо посмотрел на эльфа, плюнул кровью в лицо надменного рыцаря, и тот ударил разбойника во второй раз. Стиснув зубы, Ньярворд схватил древко копья одной рукой. Взвыв от боли, воин потянул древко на себя, продвигая свое тело по копью, чувствуя, как трещат кости. Ньярворд яростно тряс головой, пытаясь не обращать внимания на боль. Содрогаясь от напряжения, он поднял руку, и лезвие его топора сверкнуло на солнце.