То, что деревья на краю поляны разошлись, чтобы позволить монстру выйти из леса, было не игрой воображения, а жуткой реальностью. Чудовище передвигалось на четырех ногах, словно огромная адская гончая. Его невообразимое тело было покрыто корой, отслоившейся и потрескавшейся от старости. Миновав деревья, бестия рванулась вверх, встав на задние ноги, в жутком подобии человека, сделанного из дерева, а не из плоти. Похожий на рану рот с зазубренными осколками вместо зубов и желтым мхом вместо десен зиял посреди туловища существа. Огромные дупла, залитые неким подобием болотного огня, служили ему глазами. Огромные руки, усеянные шипами, свисали с некоего подобия плеч, каждая рука заканчивалась кривым деревянным пальцем и крючковатым деревянным когтем.

Вульфрику не пришлось смотреть на тролль-дерево сверху вниз. Рост чудовища составлял сто пятьдесят футов даже если не считать того, что можно было бы назвать гол вой, выраставшей из его широких плеч. Даже самое высокое дерево в его лесу было карликом по сравнению с этим порождением. Древнее чудовище могло спрятаться, только пробираясь через лес ползком.

Теперь у него не было никакого резона прятаться. Вульфрик почувствовал, как волосы встали дыбом у него на шее, когда пылающие глаза тролль-дерева скользнули по нему. Он почувствовал обжигающую первобытную ненависть существа. В этом взгляде была мудрость, вневременная и нечеловеческая, но эта мудрость была отравлена безумием одиночества и ненависти.

Тролль-дерево оторвалось от безмолвного созерцания Вульфрика и уставилось на упавшие молодые деревца и кипящие котлы. Хотя похожая на рану пасть чудовища не шевелилась, от деревянного человека донесся громкий стон — мучительный плач боли и скорби.

Вульфрик ожидал, что тролль-дерево потянется к упавшим деревьям. Вместо этого чудовище снова повернулось к нему, его огненные глаза сузились, превратившись в тлеющие угольки. Медленно, неуклюже оно подняло одну из своих огромных рук.

— Берегись! — взревел Вульфрик, отталкивая Виглундра.

Конунг карабкался по камням, когда когтистая рука тролль-дерева обрушилась на скалу. Коготь глубоко вонзился в камень, расколов его в нескольких футах от людей.

Кашляя от пыли, поднятой ударом, с окровавленным лицом, посеченным осколками камня, Вульфрик бросился на монстра. Его меч ударил по руке тролль-дерева, вгрызаясь в древесину, заставляя ярко-красный сок пузыриться в ране.

— Давай! Давай! — взвыл Вульфрик. Внизу на поляне из кустов выскочили северяне, бросая топоры в тролль-дерево. Когда первые лезвия достигли цели, чудовище повернулось к загону. Щепки отлетали от его туловища. Воины издавали боевые кличи и выкрикивали насмешки в адрес тролль-дерева, быстро отступая, когда-то делало неверный шаг к ним. Один замешкавшийся лесоруб завопил, подхваченный когтями монстра. Древесные пальцы безжалостными тисками сомкнулись вокруг тела воина, раздавив его в кашу. Кровавые останки несчастного стекли на землю.

— Вот так! — ухмыльнулся Вульфрик, наблюдая, как чудовище преследует сарлов. — Еще немного, проклятая тупая скотина!

Шаги тролль-дерева становились все быстрее, когда оно качнулось вслед убегающим воинам, словно живая лавина, наращивая скорость с каждым пройденным ярдом. Крики людей превратились в вопли ужаса, когда тролль-дерево настигло их.

Затем нога монстра пробила тонкий слой из веток и листьев, прикрывавший яму, которую люди Вульфрика рыли большую часть дня. Болотные огни на лице тролль-дерева расширились от удивления, когда оно обнаружило, что падает. Туча грязи вырвалась из ямы, когда чудовище рухнуло в ловушку.

В тот же миг из засады выскочили другие воины, каждый из которых нес тяжелую цепь. Они набросились на поверженного монстра, вонзая в его деревянную шкуру топоры и зазубренные копья, к которым крепились цепи. За короткое время тело древолюда было изрыто десятками лезвий, отягощенных ярдами тяжелых цепей. Тролль-дерево попытался подняться из ямы, могучим усилием натянув цепи.

За цепями потянулись из кустов огромные валуны, служившие якорями для цепей. Кое-кто из сарлов взвыл от ужаса при виде чудовищной силы тролль-дерева, другие выругались и начали еще активней забрасывать монстра цепями.

Наконец вес стали и камня оказался слишком велик даже для тролль-дерева. Сопротивление чудовища превратилось в бешеное раскачивание взад-вперед в ловчей яме. Несколько воинов, оказавшихся слишком близко к ногам бестии, были разорваны на части толстыми корнями, выпущенными древесным чудовищем, но северяне быстро сообразили держаться подальше от конечностей тролль-дерева. Они вскарабкались на спину монстра, рубя ее топорами, сдирая кору молотками и клиньями.

Вульфрик пересек поляну и посмотрел в горящие глаза тролль-дерева. Ему было жаль невозможности встретиться с этим чудовищем на равных. Это была бы битва, которой еще не ведали саги. Он мог бы пожалеть это существо, пережившее свое время, прячущееся, забытое и покину в мире, которому не было до него дела. Лучше умереть, чем сгинуть в забвении и одиночестве, не имея ничего, что можно было бы любить, и ничего, что могло бы любить в ответ.

Герой смотрел, как глаза тролль-дерева последний раз вспыхнули и погасли. Тело гигантской бестии содрогнулось и замерло. Когда порождение леса умерло, в воздухе повисло необъяснимое чувство печали, печали, которая отмечает уход чего-то, что никогда больше не вернется. Сарлам понадобилось некоторое время, чтобы оправиться от этой грусти и осознать, насколько грандиозную победу они одержали. Когда это осознание обрушилось на людей, лес огласился радостными криками. Некоторые чествовали Виглундра. Большинство чествовало Вульфрика.

— Осторожнее с тушей чудища! — приказал Вульфрик, когда радостные крики перешли в низкий рев. — Это мое дерево, и я проломлю череп любому, кто будет с ним плохо обращаться!

Вульфрик улыбнулся, когда люди начали взбираться на тело тролль-дерева, на этот раз не убивать, а резать. Как мясники на скотобойне, плотники и корабелы карабкались по телу чудовища, расчленяя могучую тушу топорами и пилами. Деревянная плоть тролль-дерева станет ребрами нового «Морского клыка», его хребет превратится в киль корабля Вульфрика.

— Ты получил свое чудовище, — сказал Виглундр, подойдя к Вульфрику, стоявшему над мертвым созданием. — Когда я получу свое сокровище?

Отвечая, Вульфрик не смотрел на конунга, перед его взором стоял имперский город и человек, притворявшийся курганином.

— Скоро, — пообещал Вульфрик. — Я горю желанием нанести удар по южанам не меньше, чем любой человек в Ормскаро.

Людвиг Штоссель в тысячный раз вонзил взгляд в холодный хрустальный шар, пытаясь выведать у него то, что ему надо было узнать. Но артефакт, который так верно служил ему в течение двадцати лет, упорно молчал. Волшебник счел это молчание весьма тревожным.

Он отвернулся от стола красного дерева, накинув на хрустальный шар черное шелковое покрывало. Сначала он был готов принять молчание сферы за доказательство того, что он преуспел и угроза его жизни и душе устранена. Даже самый мудрый предсказатель Небесного ордена не мог заглянуть в царство самой смерти. Морр так яростно охранял свои сады, что ни один волшебник не смог бы проникнуть сквозь эту завесу, хотя волшебники Аметистового ордена были достаточно искусны, чтобы вызывать духов из потустороннего мира.

Штоссель мрачно оглядел свою лабораторию, уставившись на полки с книгами по колдовству и столы, заваленные магическими принадлежностями. Благодаря своим исследованиям он отвоевал много тайн, неизвестных даже мастерам его ордена. Он научился посылать свой дух бродить по земле, оставляя тело в безопасности. Он открыл искусство принимать чужую внешность настолько совершенно, что мог бы провести даже другого волшебника, научился маскировать свои заклинания так, чтобы они слабо притягивали все ветра магии и при этом не оставляя предательской ауры Азира, Синего ветра. Он выучил ритуал вызова Грилиха, своего могущественного фамильяра.