Какой бы ответ ни собирался дать Уладжан на замечание Дорго, он ничего не смог сказать. Шелковое покрывало резко отдернулось, и Санья выбралась из своей палатки. Воины вскочили на ноги, когда женщина прошла мимо них, направляясь к передней части паланкина. Уладжан побледнел, гадая, не прочитала ли колдунья своими заклинаниями его развратные мысли. Однако она не обратила на него внимания, уставившись на Дорго.

— Нам угрожает опасность, — сказала ему Санья. — Я послала своих фамильяров за грань, и они много видели. Угроза поднимается с юга, преследуя нас!

Ледяной страх пополз по спине Дорго. Говорила ли она о Собирателе Черепов? Неужели чемпион Кхорна каким-то образом узнал, что они задумали, и пришел, чтобы остановить их? Он изо всех сил держал свой страх под контролем. Однажды он видел чудовище и выжил. Чтобы спасти свой народ, он сделает это снова.

— Ведьма хочет нас напугать, — прорычал Тогмол, поднимаясь на ноги. Рука воина сжала рукоять топора. — Ничто не гонится за нами. Неужели твоя магия настолько сильна, что видит то, чего не видит наш шаман? — Он указал на Гашууна, все еще сидевшего на приподнятой платформе, сверяясь с костями.

— Он смотрит на дорогу впереди, — сказала Санья. — Я смотрю на дорогу позади.

Слова женщины несли мрачный смысл для Дорго. Он подошел к краю паланкина, ухватился за перила из слоновой кости и перегнулся через них. Дорго всмотрелся в даль. Он смутно видел что-то на горизонте. Пыльная буря, которая, как утверждал Котагир, была довольно обычной для Пустошей. И все же он не спешил отмахиваться от нее, учитывая предупреждение Саньи. Облако могло быть вызвано большим количеством всадников, двигающихся через Пустоши. Он снова повернулся к женщине. Она улыбнулась, увидев вопрос в его глазах.

— Да, это всадники, — ответила она. — Люди верхом на лошадях и в колесницах. Как они нас обнаружили, я не знаю, но обнаружить нас они уже успели. Войска сейфанов на марше.

Яростные боевые кличи раскололи воздух, когда в пыли загрохотали копыта. Десятки коренастых желтолицых всадников в волчьих шкурах и пластинчатых доспехах скакали по выжженной впадине, размахивая саблями и топорами. Следом за всадниками по пустошам мчались колесницы из дерева и меди. Каждая из колесных платформ несла по два человека и сверкала смертоносными лезвиями, вращающимися на ступицах окованных железом колес. Потрепанные штандарты из дерева и кости поднимались над колесницами, талисманы из конского волоса бешено развевались на ветру.

Сейфаны показались Дорго многочисленными, точно вши, когда он смотрел, как эти человекообразные паразиты преследуют их по пустыне. Свирепые авантюристы, даже в этот кризисный момент сейфаны увидели возможность укрепить свою власть. Чтобы бросить по следу цавагов такую силу, была только одна причина: сейфаны знали, что Кровопийца найден и находится во владении цавагов и их союзников сулов.

Поначалу Дорго надеялся, что они смогут оторваться от сейфанов. Котагир заверил его, что лошади быстрее, но Девсе выносливее. После долгой погони кони сейфанов устанут и уступят мамонту. К сожалению, сейфаны не собирались затягивать погоню. Всадники и возничие безжалостно хлестали лошадей, с каждым ударом сердца сокращая расстояние между конницей и преследуемым мамонтом.

Когда сейфаны приблизились, цаваги ответили. Короткие метательные копья дождем посыпались на атакующих. Всадники и лошади падали в пыль, сбивая с ног тех, кто следовал за ними. Девсе мотал массивной головой из стороны в сторону, отбрасывая низкорослых сейфанских лошадей в грязь огромными бивнями. И все же место каждого павшего хунга занимал десяток других. Сейфаны бесстрашно атаковали мамонта, рубя его по ногам здоровенными топорами и кривыми мечами.

Копейщики метали с колесниц копья в цавагов. Бойцы тонгов укрывались за стенками паланкина, пока не осознали, что не они являются целью копейщиков. Каждое копье было направлено в Девсе, и уже много копий впилось в мохнатую шкуру мамонта. Какие-то выпали, не затронув тело зверя, но некоторые проникли глубже, вонзив шипастые наконечники в бока Девсе. К древкам копий были привязаны длинные веревки из плетеного конского волоса, которые свисали, волочась по грязи за мамонтом, бегущим через Пустоши.

Крики преследователей эхом разносились по пустыне, когда Гашуун метал в колесницы глиняные шары. Там, куда попадали странные снаряды, клубами поднимался черный дым. Люди и лошади, врывавшиеся в этот дым, вопили в агонии, их плоть трескалась и отслаивалась от костей. Но другие всадники огибали клубы дыма и агонизирующих соплеменников. Какой бы ужас ни вызывала магия шамана, этого было недостаточно, чтобы заставить сейфанов повернуть вспять.

Не желая отставать от Гашууна, Санья встала на возвышении в центре паланкина. Широко раскинув руки, она воззвала к ужасным богам сулов, осыпая сейфанов проклятиями. Из ее ладони вылетел шар белого света. Врезавшись в колесничего, свет превратился в пламя, ревущее, пожирающее человека, изменяющее его тело своей нечестивой силой. Копьеносец, ехавший в колеснице, бросился с платформы, решив, что переломы предпочтительнее той участи, которая постигла возницу.

Все больше всадников скакали вокруг мамонта, пытаясь ранить Девсе.

Дорго метнул копье в одного из них, и оружие пробило хунгу грудь. Вскрикнув, всадник свалился с коня. Когда он покатился по земле, почва взорвалась. Огромная морщинистая тварь вылезла из-под земли, ее похожая на рану пасть схватила раненого поперек живота. Так же быстро, как и появилась, пупырчатая жабья туша скрылась под землей вместе с добычей.

Тревожные возгласы заставили цавагов броситься к левой стороне платформы. Всадники сейфанов схватились за свисающие веревки, пользуясь ими, чтобы выбраться из седел и вскарабкаться на мамонта. Цаваги видели жестокие, широкие черты хунгов, их лица, разрисованные полосками и завитками, обозначающие войну против тонгов.

Копья цавагов дождем посыпались на штурмующих громадного зверя. Один сейфан, которому пробило плечо, выпустил из рук веревку. Его крик оборвался под ногой мамонта, раздавившего его всмятку.

Крики Гашууна оповестили о новой угрозе. В некотором отдалении по Пустошам прогрохотала одинокая колесница. В отличие от остальной орды, эта колесница не пыталась приблизиться к мамонту. Кроме того, она была запряжена не лошадью, а зубастой рептилией, передвигавшейся на двух ногах. Одинокий пассажир не пытался править странным зверем, все свое внимание сосредоточив на молитвенном колесе, которое держал в руках. Облаченный в шкуры демонов человек размахивал руками над молитвенным колесом, царапая небеса своим тонким пронзительным голосом.

Ответом на заклинание сейфанского мистика стала оранжевая дымка, проплывшая над его колесницей. Из рыжего тумана появились темные фигуры, парящие над Пустошами на кожистых крыльях. Это были не птицы, не летучие мыши и не пернатые змеи, а отвратительные комбинации всех троих. Даже на расстоянии можно было почувствовать их демоническое присутствие и услышать злобный разум в пронзительных криках: фурии, рожденные из бездумной пустоты между мирами богов и людей, дикие демоны, призванные исполнить волю сейфанского шамана.

По его жесту фурии устремились к мамонту, рассекая небо, словно темные метеоры. Они легко уклонялись от летящих копий цавагов и волшебных сфер Гашууна.

Злобно хохоча, фурии атаковали паланкин, разрывая когтями покрывающие его шкуры. Одного воина фурия подняла в воздух, схватив за руку. В тот же момент другой демон вцепился ему в волосы. Затем еще один воин упал за борт с лицом, рассеченным когтями тварей.

Гашуун рухнул в лужу собственных внутренностей, его тело было разорвано когтями летающих кошмаров. Тогмол ударил убийцу шамана, пронзив копьем демона насквозь через кожистую спицу. Плоть фурии просто стекла с оружия, изменяясь и перестраиваясь.

Тварь зарычала на человека, ударив его тыльной стороной когтя. Тогмол отшатнулся, но смог удержаться и не соскользнуть за борт паланкина.