Черный меч устремился в голову царю, и, пока он разрезал воздух, завывания пленных душ во тьме клинка вцепились в разум Тейогтея. Скорее инстинктивно, чем обдуманно, он парировал удар, и его кости снова содрогнулись, когда алый клинок встретился с черным. Два меча застыли сцепившись, когда два бойца изо всех сил пытались вырваться из хватки друг друга. Наконец Тейогтей почувствовал, что его силы начинают таять, что невероятная мощь Собирателя Черепов берет верх. Царь лягнул его сапогом в колено, пытаясь сбить с ног. Этот жестокий удар несомненно сломал бы кости более слабого соперника.

Однако необходимой цели Тейогтей достиг. На миг Собиратель Черепов отвлекся, и в этот момент царь высвободил Кровопийцу, отпрыгнув назад прежде, чем враг успел нанести новый удар. Воин в череполиком шлеме набросился на венценосца, острие его черного меча царапнуло по лакированной броне. Красный дым потек от пореза, и ноздри Тейогтея наполнила тошнотворная вонь. Ему не хотелось даже думать о том, какое разрушение может причинить даже небольшой порез, если это оружие коснется плоти. И снова давно забытый страх взвыл в его голове.

Словно почуяв этот страх, Собиратель Черепов снова атаковал, направив черный клинок в грудь Тейогтея. Царь поспешно блокировал атаку, но Кровопийца оказался пойман под неудобным углом и зажат между черным клинком Собирателя Черепов и нагрудником Тейогтея. Венценосец отчаянно сопротивлялся невероятной силе воина, но собственное оружие оборачивалось против него самого, натиск грозил сломать руку. Тейогтей взревел от боли, когда лакированные пластины стали раскалываться под Кровопийцей и его собственный клинок начал вгрызаться в плоть хозяина.

Дикая боль подхлестнула Тейогтея, заставив собрать все силы. Взвыв, словно дикий зверь, каган вырвал Кровопийцу из своей груди и отбил меч Собирателя Черепов. Из раны сочилась кровь, но у царя не было времени рассмотреть порез. Собиратель Черепов уже начал новую атаку, на этот раз устремив лезвие в шею кагана. Тейогтей поднырнул под клинок, погрузив Кровопийцу в живот Собирателя Черепов.

Он продолжал налегать на меч, загоняя его все глубже в тело врага, и ослабил натиск лишь тогда, когда понял, что лезвие насквозь прошило тело врага. Только тогда Тейогтей вспомнил об изматывающей боли от раны.

Он попятился от противника, оставив Кровопийцу в чреве монстра. Собиратель Черепов смотрел, как враг отступает, его злоба, казалось, дрогнула, когда Кровопийца пил его душу. А на губах Тейогтея пузырилась кровь, стекая из-под позолоченного забрала.

Кагану стоило больших усилий сосредоточить взгляд на Собирателе Черепов, когда зрение стало расплываться от боли. Царь зарычал, пытаясь стряхнуть с себя слабость.

Он увидит чудовище мертвым, прежде чем позволит себе отправиться в Охотничьи чертоги.

Собиратель Черепов протянул руку и сжал рукоять меча Тейогтея. Яростным рывком он высвободил меч, кровь хлынула из раны. Пламя Кровопийцы угасло, задушенное злобой того, кого он пытался поглотить. Собиратель Черепов отбросил клинок в сторону с высокомерным презрением. Кровопийца разбился на осколки при ударе о каменистую землю, и его обломки хрустнули под сапогами Собирателя Черепов, когда тот шагнул к царю.

Тейогтей уставился на своего палача. Даже если бы мог, он не побежал бы. Несмотря на все усилия, его час пришел. Ни один человек не мог обмануть богов.

И все же, когда Собиратель Черепов приблизился к нему, Тейогтей заметил, что внушительный воин словно уменьшился в размерах. Казалось, он усыхает по мере того, как кровь покидает его тело.

На взгляд кагана, это было подобно льду, тающему в воде. Когда Собиратель Черепов приблизился к царю, он был усохшей пародией на воина, который вышел на битву. С огромным усилием, вздрагивая всем телом, Собиратель Черепов поднял черный клинок, пытаясь ударить Тейогтея.

Черный меч полоснул царя по шлему, разбив Кровавую корону и разрубив золоченую маску забрала надвое, но лезвие не коснулось человека под ней, и Тейогтей улыбнулся, увидев, как Собиратель Черепов рухнул на колени. Последние усилия чудовища оказались напрасными.

Распад выглядел необратимым. Тело Собирателя Черепов таяло на глазах, превращаясь в пыль из засохшей крови. Черный меч рассыпался в прах и был развеян порывом ветра. Кровь впиталась в землю, словно почва всасывала ее. Вскоре лишь поле резни, устроенной Собирателем Черепов, свидетельствовало о его существовании. Торжествующий смех Тейогтея оборвался глухим стоном, когда царь вспомнил слова своего шамана.

Одолеть, но не уничтожить.

Слова пророчества навязчиво повторялись в голове Тейогтея, когда он рухнул на землю, обессиленный раной. Он смутно слышал, как его приближенные спешат ему на помощь, смутно слышал, как они громко зовут колдунов и знахарей.

Но гораздо отчетливей каган Тейогтей слышал голос Собирателя Черепов:

«Гибель. Гибель пришла к предателям».

Камень рассыпался в крошку под тяжелой поступью мамонта, разбрызгивая осколки по чахлому кустарнику. Огромный — девяносто ладоней в высоту, — покрытый спутанной черной шерстью почти в два фута длиной мамонт возвышался над землей, казалось, затмевая даже далекие горы с их похожими на когти вершинами. Мир содрогался, когда такой исполин шевелился, каждый тяжелый шаг заставлял камни срываться с окружающих холмов. Валуны грохотали и рушились вниз по ступенчатым террасам, бились об ноги зверя, скатываясь на равнину, расположенную ниже.

Мамонт игнорировал удары с божественным презрением, его толстую кожу почти невозможно было пробить, не говоря уже о том, что сначала до нее нужно было добраться сквозь панцирь толстой свалявшейся шерсти. Гигантская голова покачивалась из стороны в сторону, большие черные глаза изучали склоны вокруг, изогнутые желтоватые бивни блестели, отражая летнее солнце. Массивный хобот, похожий на раздутого питона джунглей, загнулся, прижимаясь концом к чешуйчатому лбу мамонта. Пасть под хоботом широко раскрылась, и из тела зверя вырвался оглушительным рев — рев титана на охотничьей тропе.

Люди зажимали уши, когда рев мамонта взлетал к небу, их черепа пульсировали от угрожающе низкого звука. На спине зверь нес платформу с бортами — маленькую крепость из бивней и костей, обтянутую шкурами и кожей. Люди внутри шатра цеплялись за кожаные ремни, глядя, как земля проплывает далеко внизу, пока их колоссальное ездовое животное тяжело переваливалось через каменистые холмы.

Защищая уши от трубного рева, люди не сводили настороженных взглядов с холмов и держали наготове короткие метательные копья, лежащие в кожаных корзинах возле бортов платформы.

Каждый из этих людей был крепко сложен, обладал развитой мускулатурой и смуглой кожей, выдубленной солнцем и ветром. Широкие скуластые лица были обточены, словно камень, голодом и тяжким трудом.

Схожесть лиц и телосложения говорила о принадлежности людей к одному племени, но некоторые из них несли на своем теле раны, или причудливые наросты, или еще более вопиющие проявления того, что называлось у них «даром богов». Эти люди принадлежали племени цавагов, происходивших от могучих тонгов, обитавших далеко в Пустошах у самого порога царства богов. Они с гордостью носили доспехи из костей и шкур и украшали свои темные волосы талисманами из слоновой кости и бронзы.

В их украшениях не было тщеславия, ибо цаваги были слишком уверены в собственном превосходстве для такого примитивного хвастовства.

В корзине из бивней, прикованной цепью к шее мамонта, стоял одинокий цаваг. Как и его сородичи, он был темнокожим, с широким голодным лицом. Хитрость богов придала его глазам цвет золота, они сияли, словно монеты в темной оправе. Кожу дикаря покрывали обесцвеченные пятна, похожие на отметины на брюхе жабы, но не было никаких отклонений ни в мускулах, которые бугрились на его руках, ни в остром уме, который светился в золотых глазах.

Дорго Сокрушитель был одним из величайших воинов своего племени, сыном их кагана по имени Хутга Железная Кожа. К своему двадцать пятому лету Дорго убил в бою сотни врагов. Кургане, хунги и даже презренные зверолюды закончили свою жизнь под его клинком.