— Ну? Что я теперь сделал не так? — потребовал ответа Жардрах.

Эйнар просто указал на пещеру. В глубине души гнома зазвучали сигналы тревоги. Он отступил на шаг и чуть не скатился обратно в болото.

— Вы решили, что я пойду первым? — спросил Жардрах, замотав головой.

— Ты — гном, — отозвался Эйнар. — Ваш народ истачивает горы такими норами. Путешествовать по таким местам для тебя так же просто, как для меня — плавать в море Когтей. Веди нас.

Жардрах сделал еще шаг назад, на этот раз поскользнулся и упал на одно колено — грязный берег заскользил у него под сапогом. От неожиданного движения Оргрим зарычал, но гном продолжал смотреть на Эйнара, и, пока он изучал суровое лицо норса, сигналы тревоги умолкли.

— Не мой народ, — запротестовал Жардрах. — Может, ты имеешь в виду гоблинов.

Рычание Оргрима стало глубже, гном заметил, что оборотень начинает кружить вокруг него. Эйнар приблизился к Жардраху на несколько шагов, сомкнув ладонь на рукояти меча.

— Ты считаешь, что я настолько глуп, что оставлю тебя в темноте за спиной? — спросил Эйнар.

Жардрах сжал руку в кулак и прижал к сердцу.

— Клянусь моим отцом, Стальной Кулак, у меня и в мыслях не было причинить тебе вред.

Гном достаточно знал о норсах, чтобы понимать, какие клятвы могут их впечатлить. В его народе такие слова восприняли бы как ничего не значащую чушь. К сожалению, выяснилось, что Эйнар был того же мнения. Воин сделал еще один шаг к Жардраху, сверкнули несколько дюймов стали, когда он начал обнажать меч.

Внезапно небо потемнело, а в ноздри ударило зловоние. Не было нужды смотреть вверх, чтобы понять: игра в кошки-мышки окончена. Бубос нашла их. По болоту прокатился торжествующий драконий клекот.

Жардрах прыгнул вперед, оттолкнул Эйнара и едва не упал, торопясь нырнуть в пещеру. Оргрим поспешно бросился за убегающим гномом, фон Каммлер отстал от него всего на пару шагов. Эйнар поспешил к валуну, чтобы помочь Бирне. Он вбежал в пещеру с ней на руках, и тут земля содрогнулась — драконица приземлилась. Оглянувшись через плечо, Эйнар увидел, как чудовище, расплескивая болотную жижу, волочет свою раздутую тушу к пещере. Спину опалило горячее дыхание — Бубос сунула в туннель морду и отчаянно защелкала челюстями, пытаясь ухватить ускользающую добычу.

Но все облегчение, которое испытал Эйнар, удрав от дракона, испарилось, когда он увидел мерзкое создание, рассевшееся у стенки туннеля и увлеченно набивающее брюхо. Раздувшаяся жаба-слизень колыхалась в собственной грязи, похожие на руки щупальца тянули кости в мокрое пузырящееся отверстие, служившее ей пастью. Эйнар заметил, что пузырящаяся слизь растворяла кости и плоть в бульон, который затем исчезал в отвратительной пасти. На макушке твари покачивались глаза на мясистых столбиках, сосредоточенно наблюдающие за процессом питания.

— Тзинч улыбается нам, Стальной Кулак, — сказал фон Каммлер. — Тварь уже нашла себе добычу.

Они начали осторожно обходить жрущего демона, не отрывая глаз от тошнотворного зрелища, задержав дыхание, опасаясь потревожить зверя. Внезапно Эйнар отвел взгляд от демона, обратив внимание на груду костей, которую тот слюнявил. Потрясенно замер, рассмотрев влажно блестящий череп с рунным глазом во лбу.

— Урда, — выдохнул он.

У него возник безумный порыв, навязчивая идея: забрать рунный глаз у насыщающегося демона. Эйнар пытался бороться с этим желанием, но все, что он смог сделать во имя сопротивления, — поделиться им с фон Каммлером.

— Ты с ума сошел, варвар? — прошипел рыцарь.

Эйнар стряхнул его руку и направился к чумному зверю. Увидел груду лохмотьев — одежду и вещи Урды, лежащие рядом с костями.

— Сумка ведьмы, — прошептал он. — Может, в ней есть что-то, что мы сможем использовать.

Даже ему самому эти слова показались вздором. Он подобрался поближе к жрущей твари и потянулся за сумкой Урды. Всего в нескольких дюймах от него сочилась и пузырилась влажная блестящая шкура демона. Задержав дыхание, он поднял сумку с кучи окровавленных тряпок. Один из главных стеблей слегка дернулся, заслышав шуршание, но тварь по-прежнему продолжала слюнявить бедренную кость ведьмы.

Пот выступил на лбу Эйнара. Он потянулся к черепу, не в силах противостоять охватившему его порыву. Знак Тчара слабо засветился. Сжав пальцами покрытый слизью череп, норс раздавил хрупкую кость и вытащил рунный камень из гнезда.

Сжав в кулаке свою добычу, Эйнар отступил, стремясь оказаться подальше от отвратительного демона. Слишком поздно. Потянувшись к черепу, он привлек внимание чумного зверя: десятки глазных стеблей завращались, с голодной тупостью рассматривая его. Мгновение человек и демон таращились друг на друга, затем из похожего на рану рта возбужденной твари вырвался поток слизистой пены.

Эйнар попятился, у него скрутило живот. Чудовище скользнуло к нему по грязному полу туннеля. Теперь Эйнар понял, в какое ужасное положение поставил всех его безумный порыв. За спиной был вход в пещеру и драконица. Перед ним, преграждая путь, что-то возбужденно бормотала прожорливая жаба-слизень. За тушей демона он увидел фон Каммлера. Рыцарь нес на руках Бирну и гнал перед собой Жардраха. Оргрим отстал, инстинкт, приказывающий бежать, боролся в нем с воинской преданностью.

Эйнар ударил Альвормром по слизистой шкуре чумного зверя, но эластичная плоть была толще жировой прослойки кита, острый клинок не смог даже поцарапать ее. Демон на атаку не обиделся, лишь продолжил ползти и пускать слюни. Эйнар отступил, сторонясь раздувшейся твари.

Эйнара предупредил скулеж Оргрима. Он не мог объяснить, как сумел понять смысл этого скорбного звериного крика, но вой оборотня создал в его сознании такой же яркий образ, как обычные слова. Норс метнулся влево, и тут в пещеру пробралась огромная чешуйчатая лапа. Не в сила, просунуть в туннель голову, Бубос сменила тактику и теперь пыталась вытащить добычу на открытое место, подобно медведю, выбирающему личинок из гнилого бревна.

Чешуйчатая конечность пропахала глубокие борозды по грязному полу туннеля. Если бы не предупреждение Оргрима, под лапой драконицы оказалось бы еще кое-что помимо грязи. Эйнар не стал додумывать эту неприятную мысль до конца. Демон продолжал двигаться к нему, не отрывая взгляда от соблазнительно-манящей теплой плоти. Драконьи когти или разъедающая пасть демона. Третьего не дано.

Эйнар повернулся к драконице, и тут ему в голову пришла идея. Возможно, был еще один неприятный выбор, который он не хотел бы делать. Следя одним глазом за приближением демона, Эйнар замахал руками и закричал, привлекая внимание рассевшейся у входа в пещеру гигантской рептилии. Он видел больной глаз драконицы, уставившийся на него снаружи. Слюнявая тварь подобралась еще ближе. Отчаянно метнувшись в сторону, Эйнар распластался по стене туннеля, когда огромная драконья лапа пролезла мимо него в пещеру. Гигантские когти вонзились в студенистую тушу демона, чешуя зашипела там, где на нее попала едкая слюна чумного зверя. Бубос взвыла от ярости и вытянула лапу наружу, увлекая за собой демона, вытаскивая мерзкую тварь под нечистый свет болота.

Когда Бубос обнаружила, что именно она извлекла из пещеры, Эйнар решил, что не станет дожидаться исхода схватки. Кто бы ни взял верх — драконица или демон, — не стоило попадаться на глаза победителю. Пробежав по туннелю, берсонлинг присоединился к Оргриму, и они вместе поспешили за фон Каммлером, Бирной и Жардрахом.

На бегу Эйнар занялся ожерельем, ловко нанизав на него новый талисман, добавляя рунный глаз Урды к пальцу Тогнатога.

Недалеко от затянутых пеной озерных вод, среди зарослей тростника и водорослей, из илистой земли поднималась небольшая группа валунов. Почти полностью покрытые слизью и мхом, камни оставались практически незаметны для наблюдателя, пока он не подходил к ним вплотную. Зияющая дыра среди камней была еще более неприметной: черная трещина, врезавшаяся в сырую болотистую землю. Корни и ежевичные плети скрывали отверстие даже от самого внимательного взгляда. Но, как бы то ни было, однажды этот лаз уже нашли, и он был найден снова. Покрытые серой шерстью лапы разорвали паутину из корней, раскрывая отверстие норы. Волчьи глаза болезненно заморгали в резком солнечном свете, пытаясь приспособиться к освещению после мрака туннеля. Втянув волчьим носом зловонный воздух, Оргрим выполз из черной ямы. Дикие глаза ульфвернара внимательно осмотрели гнойное небо в поисках любых признаков дракона. Спустя несколько напряженных мгновений он повернулся и рыкнул в яму. В ответ из тьмы вынырнула грязная рука и вцепилась в край расселины. Эйнар подтянулся на скользком крае ямы и осмотрелся. Фон Каммлеру выбраться из дыры было куда легче, несмотря на его броню и вес переброшенного через плечо Жардраха. Эйнар в который раз отмен необычайную силу и живучесть рыцаря.