Демонические кони наконец замерли в центре зала, зависнув над омерзительным полом. Эйнар заставил себя спрыгнуть со спины демона. Он станет первым, ступившим во дворец Скорота. Его сапоги царапнули кожаный пол, пораненная плоть закровоточила.

Остальные медленно слезли со своих жеребцов и ступили на жуткую поверхность. Слезая со своего коня, Жардрах споткнулся, выругался и топнул по полу, выбив из него что-то похожее на гноящиеся обрубки пальцев.

Берус раздраженно изучал мерзкий зал и стонущие стены. Истощенные тела, соединенные какой-то отвратительной магией, изо всех сил пытались высвободиться, на сотне языков умоляя берсерка о быстрой смерти. Это проняло даже Беруса, и он с отвращением отвернулся, уставившись на парящие диски Тзинча. В ужасных демонах было что-то пугающее — они выжидали, и их голодные глаза теперь горели ярче прежнего.

Эйнар поставил Бирну на пол и повернулся к остальным. Он настраивал себя на то, что должно было произойти, напоминая себе, что это необходимо сделать. Иного пути не было.

— Они ждут обещанного, — сказал фон Каммлер и повернулся к Жардраху.

Затем Эйнар увидел, как взгляд рыцаря перемести и его глаза остановились на Бирне.

— В таком случае они будут обмануты! — взревел Берус

Берсерк прыгнул на фон Каммлера, его топор вонзился в руку рыцаря. Южанина отбросило назад, доспехи завизжали, хлынула расплавленная кровь. Фон Каммлер выхватил булаву и двинулся вперед, чтобы блокировать атаку берсерка, и снова получил удар в бок. Валлак с окровавленной саблей в руке ухмыльнулся противнику.

Эйнар вытащил Альвормр, но задумался, стоит ли помогать атакованному рыцарю. Он уже принял решение, и тут Бирна дернула его за ногу.

— Гном, — предупредила она.

Она опоздала. Жардрах врезался в Эйнара, повалив его на пол. Сильные руки коротышки сомкнулись на руках Эйнара, заламывая их назад. Гном уперся сапогом Эйнару в шею, прижимая его лицом к полу. Норс почувствовал, как ломается нос. Пол под ним разорвался, обнажив решетку из расчлененных разлагающихся рук.

— Давай, попробуй скормить меня демонам! — прорычал гном. — В Узкулаке это уже однажды попытались сделать! Но Жардрах все еще жив!

Эйнар пытался бороться с осатаневшим коротышкой, чтобы не дать ему сломать себе руки. Он ощущал, как на щеку капнула слюна недомерка. Давление на шею прекратилось — Жардрах поднял ногу. Гном смотрел на него реп этому предателю!

Прежде чем смертоносный пинок угодил Эйнару по голове, раздалось дикое рычание. Хватка на руках берсонлинга исчезла. С отвращением отплевываясь, Эйнар откатился от проделанной в полу дыры. Он увидел, как Оргрим — безумный смерч из когтей и клыков — рвет Жардраха. Доспехи гнома разлетелись под яростным натиском ульфвернара. Зазубренный нож коротышки был весь в крови Оргрима, но эслинг-оборотень не ослаблял натиск.

Эйнар поднял с пола Альвормр. Посмотрел, с какой бешеной яростью Оргрим атакует Жардраха, и задумался сможет ли оборотень в таком состоянии вообще отличить врага от друга. В другом конце коридора фон Каммлер продолжал сражаться с двумя степняками. Совместные атаки Валлака и Беруса измотали южанина, и теперь на гниющий пол проливали кровь не только его доспехи.

Рыцарь заметил, что Эйнар наблюдает за ним. Это привело его в ярость, и он жестоким ударом булавы повалил Валлака на пол. Попытался проделать то же самое с Берусом, но берсерк успел отпрыгнуть. Горящий топор Беруса пролетел сквозь мрак и ударил фон Каммлера по руке. От удара сталь, плоть и кость раскололись, рука рыцаря упала на пол, булава застыла в уже мертвой конечности. Когда фон Каммлеру отсекли руку, Эйнар почувствовал жжение в собственной руке. Вросшая в его плоть руна слабо засветилась, и Эйнар вспомнил, что рука рыцаря была отмечена тем же знаком. Он был не единственным, кто оценил потерю павшего. Берус отскочил от пораженного воина, а парящие демоны приблизились и окружили фон Каммлера. Лишившись метки Тзинча, южанин уже не мог удерживать демонов от нападения на того, кто осмелился призвать их из Царства Богов.

Фон Каммлер боролся с набросившейся на него стаей демонов, силясь вырваться из окружения. Воздух похолодел, дворец содрогнулся, и между мирами вновь образовалась прореха. Вокруг фон Каммлера и его убийц заклубились бледно-лиловые облака, высасывая человека и демонов из мира смертных. Остались лишь последний громкий крик рыцаря и его отрубленная рука.

Валлак поднялся с пола, зажимая рану на голове. Посмотрел через зал на Эйнара. На миг их взгляды встретились, каждый смотрел в душу другого и видел неукротимую силу. С самого начала Валлак не собирался ничем делиться с норсом, равно как и Эйнар не позволил бы курганину встать между собой и своей наградой.

— Берус! — крякнул Валлак. — Пора рассчитаться со вторым предателем!

Берус кивнул, поворачивая костяное забрало к Эйнару и указывая на него топором.

— Сегодня ночью твой череп ляжет у подножия Трона Черепов! — пообещал вейг.

Эйнар вытер с лица кровь, стряхнув капли в сторону Беруса.

— Слишком много слов для мясника Кхарната. — Норс поднял Альвормр и двинулся к курганину. — Давай покончим с этим поскорей. Есть и другие, кого мне нужно убить.

Берсерк взревел и бросился на Эйнара. Однако прежде, чем кочевник успел до него добраться, весь зал задрожал, и оба противника повалились на сотканный из плоти пол. На мгновение Эйнар было подумал, что вернулись демонические кони, а затем до него докатилась до тошноты знакомая вонь.

Обернувшись к балкону, Эйнар увидел, что выход заполнила огромная туша, покрытая гноящейся чешуей и сочащимися язвами. Сверху на него уставился отвратительный глаз Бубос. Тварь запрокинула голову и издала удовлетворенное шипение.

Драконица нашла свою добычу.

Раздувшаяся туша Бубос заполнила всю переднюю часть большого зала. Там, где кожи рептилии коснулся яд чумного зверя, она гнила и шелушилась; пасть истекала сукровицей в том месте, где по ней угодил кулак Тогнатога. Но, несмотря на все раны, было очевидно, что в ней все еще пульсирует чудовищная сила. Когда драконица двигалась, ее когти разрывали кожу пола, кости хрустели под огромным весом.

Все уставились на монстра. Оргрим оторвался от растерзанных останков Жардраха и зарычал на жуткую рептилию. Бирна приподняла голову, и ее глаза расширились от ужаса. Валлак отступил назад, его деформированное лицо побледнело, когда он встретился взглядом с драконицей. Даже Эйнар с Берусом в центре зала вынуждены были оставить друг друга в покое перед лицом более страшного врага, прокладывающего себе путь в галерею.

Без лишних слов он покрепче сжал в руке топор и нацелился на рептилию. Эйнар мгновение смотрел на вейга, потом развернулся и атаковал драконицу с другой стороны. Он надеялся, что такая тактика отвлечет монстра, заставив выбирать между двумя противниками, чтобы хотя бы один из них успел вонзить сталь в уродливую тушу. Но даже когда он бежал к Бубос, он понимал, насколько призрачна эта безумная надежда.

Драконица замешкалась, сфокусировав глаз на курганине, и вздернула губы, обнажая клыки. Между зубами вырвалось шипение — тварь глубоко вдохнула воздух в объемистые легкие. Она запрокинула голову, ее грудь раздавалась по мере того, как внутри накапливалось губительное дыхание. Эйнар почти видел, как воздух насыщается заразой. Бубос со змеиным проворством ударила головой, широко распахнув челюсти и посылая перед собой облако пылающего мора. Берсерк бесстрашно нырнул в смертоносное облако Пол позади него заклокотал: обжигающий газ разъедал кожу, плоть потекла, превращаясь в жирную слизь. Стена за Берусом вскрикнула от боли, когда в нее угодил драконий выдох, плененные тела сморщились, сожженные дыханием Бубос.

Берсерк в дымящейся и отваливающейся полосами броне вонзил острие топора в драконью морду. Раздался громкий хруст. Из раны хлынула темная кровь, с головой окатив Беруса. Курганин издал крик — жуткую смесь боли и ликования. Он вцепился в топор, руки мертвой хваткой сомкнулись на рукояти оружия. Взревев от боли, драконица попятилась, мотая головой в попытке сбросить с себя Беруса.