Внезапно в глазах женщины появилось понимание, и она отступила за порог своей комнаты, держа полуоткрытую дверь между собой и Брондульфом.

— Это так? Он послал тебя сюда, чтобы попытаться настроить меня против Вульфрика? Что он обещал тебе за предательство твоего капитана?

— Он мог бы предложить мне только одно, — сказал Брондульф. — И он уже пообещал это другому.

Хускарл потянулся к Хьордис. Княжна отшатнулась и захлопнула дверь у него перед носом.

— Уходи, Брондульф, — послышался из-за двери ее голос. — Если я расскажу об этом Вульфрику, он убьет тебя.

Брондульф положил руку на закрытую дверь.

— Может быть, так будет лучше, — печально произнес он.

— Уходи, Брондульф, — повторила Хьордис. — Я забуду, что ты сказал, только уйди.

Хускарл удрученно отвернулся от двери. Он не питал надежды, что когда-нибудь сможет претендовать на Хьордис. Боль невысказанной любви заставила его покинуть пост капитана гвардии Виглундра. Он лишь надеялся, что найдет достойную смерть, присоединившись к команде «Морского клыка», и что, помогая защитить человека, которого любила Хьордис, он сможет каким-то странным образом заслужить ее любовь.

Теперь он понял, насколько глупо все это было. Он видел, как проклятие Вульфрика ранило Хьордис, но теперь понимал, что даже вне своей странной судьбы этот человек мог принести ей только страдания. Ее отец никогда не оставит их в покое, а Вульфрик был слишком горд, чтобы пойти на уступки. Он воин и никогда не станет никем другим.

Когда Вульфрик пришел на тренировочную площадку, Кровавое поле было покрыто толстым слоем снега. Как же оно изменилось с тех пор, когда Вульфрик был здесь в последний раз! Столы, за которыми гуляли люди из Ормскаро, глубоко погрузились в снег. Над сугробами Вульфрик мог видеть только резной подголовник кресла конунга Виглундра. Где-то под этим белым одеялом осталось место, где к Вульфрику впервые приблизился Зарнат, где он услышал уверения шамана и поверил, что тот может снять проклятье.

Сигватр тогда был рядом, предостерегая друга от излишней веры словам курганина. Вульфрик гадал — если бы он знал, что его старый друг погибнет в битве за сокровище, которое было нужно Зарнату, хватило бы его любви к Хьордис, чтобы решиться на этот поход? Герой мрачно кивнул сам себе.

Да, он сделал бы это снова. Нет ничего, что он бы не отдал, лишь бы освободиться от проклятия, положить конец бесконечным скитаниям, что разлучали его с любимой. С тех пор как боги навлекли на него кару, он был подобен умертвию, существующему, но не по-настоящему живому, его сердце тосковало по вещам, которые проклятие сделало недоступными для него. Возможность снова жить стоила любого риска, любой жертвы.

Вульфрик уставился на покрытое снегом плато. Он видел возвышающиеся платформы и торчащие из снега столбы, образующие Волчий лес. Смертоносные пики у их подножия скрывались под снегом, но Вульфрик знал, что, и невидимые, они так же остры и смертоносны. Герой скривился, и дрожь страха пробежала у него по хребту. Последняя битва перед тем, как Зарнат снимет с него проклятие. Богам хватит злобной иронии заставить его умереть сейчас, когда он так близок к спасению. Его дух будет проклят, станет игрушкой демонов, которые будут мучить его до конца света, когда весь мир будет поглощен Кровавым Богом.

Герои заставил себя отбросить эти мысли. Его страх даст Свейнбьорну преимущество, возможно, единственное, которое нужно эслингу. Надо сосредоточиться на битве, которая состоится сейчас, а не свободе, которую он скоро вернет себе.

Свейнбьорн со своими хэрсирами ждал на дальней стороне Волчьего леса, их собралось почти двадцать человек. Эслинги надели тяжелые плащи, защищающие от холода, но Вульфрик знал, что под мехами у них будут доспехи. На этот раз люди Свейнбьорна были одеты не для пира, а для сражения. Вульфрик свирепо ухмыльнулся. Если эслинги хотят битвы — они получат битву. Он повернул голову и посмотрел на своих бывалых воинов. Он привел с собой на Кровавое поле почти всю команду. В Норске не было более опасных людей, чем отважные разбойники, выходящие в море на «Морском клыке»; каждый из воинов Вульфрика стоил двух воинов Свейнбьорна. Если князь задумал предательство, он привел с собой слишком мало народу.

Впрочем, у эслинга оставались и другие возможности. Неподалеку от Свейнбьорна и его хэрсиров стоял Виглундр с дюжиной своих ярлов и рабов. Как и эслинги, они надели доспехи, заткнув за пояса топоры и мечи. Но намного больше встревожил Вульфрика высохший от старости сарл в одеяниях из акульей кожи. Лицо старика, обрамленное раскрытыми челюстями капюшона из акульей головы, смотрело на Вульфрика единственным янтарным глазом, сверкавшим в центре лба. Это был Рундульфр, провидец Ормфелла. Вульфрик почувствовал, как ползут мурашки у него по коже, когда циклопический глаз провидца вперился в него. Пришел ли он, чтобы убедиться, что бои будет честным и в согласии с традицией, или Виглундр привел его, чтобы колдовством повлиять на исход поединка?

Вульфрик поймал себя на сожалении, что не взял с собой Зарната, чтобы противостоять заклинаниям Рундульфра. Герой обнажил клыки в мрачной улыбке.

Конечно, при условии, что шаман останется на его стороне. Вульфрику пришло в голову, что ровно так же, как он допускал возможность выведать тайну торквеса у другого колдуна, Зарнат мог помышлять об овладении «Морским клыком» без помощи Вульфрика. Воин покачал головой. Придется еще какое-то время доверять курганину. Но ом все равно будет приглядывать за шаманом.

— Вот идет похититель жен, — раздался голос Свейнбьорна, когда Вульфрик приблизился к толпе эслингов. — Я думал, ты снова, — князь повел рукой, — заберешься в свой корабль и просто уплывешь.

— В Ормскаро остался человек, которого мне еще надо убить, — сказал Вульфрик. — И Хьордис не твоя жена, эслинг. И никогда ею не будет.

Герой вытащил меч из ножен и рассмеялся, увидев, как глаза Свейнбьорна обратились к черепу, привязанному к рукояти. Конунг Торгальд считался среди эслингов великим воином. Увидев его череп среди трофеев Вульфрика, Свейнбьорн вспомнил о воинском мастерстве героя.

— Ты согласился уладить это дело в Волчьем лесу, — предупредил Виглундр. Пока конунг говорил, его воины сделали шаг вперед, держа топоры наготове. — Я больше не желаю слушать эту грызню.

Вульфрик пожал плечами и холодно посмотрел на конунга сарлов.

— Важно не то, где я убью этого гада, — сказал он. — Главное, что в Ормскаро больше не будет этой вони!

Он презрительно отвернулся от ощетинившихся эслингов и направился к обледенелой лестнице, ведущей к вершинам Волчьего леса. Хаукр поспешил за своим капитаном, держа в руке тяжелый щит южной работы. Он хотел было передать его Вульфрику, но тот отмахнулся и с насмешкой в голосе бросил в сторону Свейнбьорна:

— Отдай щит князю. Мне не понадобится. Сомневаюсь, что мне и меч-то пригодится. Этот несуразный червь, скорее всего, шмякнется на колья раньше, чем сделает второй шаг по лестнице.

Посмеиваясь над разозленным князем, Вульфрик с проворством обезьяны вскарабкался по обледенелой лестнице. Вскоре он уже стоял на узкой платформе, глядя на заснеженные столы. Человеку, привыкшему карабкаться по вантам корабля в штормовом море, Волчий лес не внушал страха. Интересно, может ли Свейнбьорн похвастаться такой же решимостью?

Вульфрик повернул голову и уставился на князя эслингов.

— Иди сюда, убийца мышей, или кровь в твоих жилах уже превратилась в воду?

Свейнбьорн свирепо взглянул на усмехающегося героя, но не двинулся с места. Усмешка искривила губы князя.

— Мне, князю, опускаться до драки с обычным морским разбойником? — засмеялся он. — Ты действительно такой же дурак, каким выглядишь!

Вульфрик оскалил клыки, сердито глядя на князя.

— Что за трусливые фокусы?

— Никаких фокусов, — ответил Виглундр. — Свейнбьорн бросил тебе вызов, но выбрал чемпиона, который будет представлять его в этой битве.