Эйнар не расслышал звука летящей в ночи стрелы. Он осознал выстрел лишь тогда, когда в горле часового внезапно закачалось древко. Эслинг забулькал, подавившись собственной кровью в попытке предупредить лагерь. Сил умирающего не хватило на эту попытку, и эслинг упал, споткнувшись о ведущую с площадки лестницу. Часовой скатился по ступенькам и с глухим шлепком ударился о землю; шея его была неестественно вывернута. Эйнар подождал еще несколько вдохов, желая убедиться, что часовой наверняка мертв. Для некоторых из тех, кого коснулись боги, даже сломанная шея могла оказаться не более чем временным неудобством. Однако часовой так и не поднялся, и Эйнар обратил внимание на сам лагерь. Казалось, пока никто не заметил гибели стражника. Эйнар увидел, как Оргрим с Валлаком крадутся к казарме. Это значило, что Бирна легко устранила и второго часового. Курганин и отступник должны были ждать сигнала Эйнара, как только он окажется рядом с кузницей, и Эйнара волновало, сумеет ли Оргрим сдержать свою ярость берсерка. Он решил не полагаться на самообладание охотника. Поднявшись с земли, воин бегом помчался к лагерю, по возможности держась в тени и стараясь двигаться как можно быстрей. Если ему повезет застать врасплох эслингов возле кузницы, он сможет сразить гиганта до того, как зверь придет в себя и начнет защищаться.
Эйнар короткими перебежками мчался по узкой расселине. По лагерю разносился стук молотков и кирок, но странная акустика ущелья приглушала шум с надежностью рабских цепей. Но Эйнар был рад тому, что за этим стуком не слышен скрип снега под его сапогами. Он окинул взглядом территорию лагеря.
Вокруг длинного строения, которое он посчитал казармой, не было видно никаких признаков активности, хотя из-под тяжелой, окованной железом двери просачивался свет. Возле другого здания, которое, как теперь заметил Эйнар, было чем-то вроде кухни, собралось несколько тощих рабов. Под неусыпным надзором здоровенного пузатого эслинга они разделывали на куски мясо, отправляя в пару громадных котлов. Эйнар видел, как в один из котлов рабы кладут куски оленины и крольчатины, а в другой бросают бледно-розовые куски мяса, вырезанные из худых истощенных человеческих тел. Несложно было догадаться, что первый котел предназначался для самих эслингов, а второй — для их рабов. Эйнар почувствовал, как внутри закипает отвращение. Рабство у норсов не было редкостью, но кормить рабов плотью их собственных мертвецов было отвратительно даже для берсонлинга.
Эйнар сменил направление и двинулся через лагерь в сторону кухни. Даже если бы это зрелище не вызвало в нем отвращения, Эйнар все равно должен был убить повара эслингов. Из кухни было хорошо видно и карьер, и кузницу, и Эйнар не мог допустить, чтобы толстяк-эслинг заметил его и забил тревогу; Валлак и Оргрим уже должны были добраться до казармы и, вероятно, ждали, пока он достигнет своей цели, прежде чем броситься в бой.
Он надеялся, что Оргрим сумеет еще некоторое время сохранять спокойствие. Вонь жареной человечины перебивала более соблазнительный аромат оленины. Эйнар прижался всем телом к опорной стене длинного покосившегося строения, которое служило в лагере кухней, и скривился от вони. Сделал несколько глубоких вдохов. На счету была каждая секунда: ему важно было сразить эслинга прежде, чем подонок успеет хоть как-то отреагировать. В противном случае на них обрушится весь лагерь.
Вытянув шею и выглядывая из-за угла, Эйнар наблюдал, как эслингский повар расхаживает среди рабов, пиная тех, кто не успевал убраться с его дороги. Толстяк остановился возле котла, который рабы готовили для своих хозяев. Снял болтавшуюся на поясе длинную бронзовую ложку, окунул ее в пузырящийся бульон. Повар шумно глотал варево, приготовленное рабами, жирный коричневатый бульон стекал по его подбородку, пачкая алую бороду. Эслинг одобрительно рыгнул и наклонился, чтобы выудить из котла кусок оленины. В этот момент Эйнар бросился к кухне, оттолкнув с пути замешкавшихся рабов. Заслышав шум, повар повернулся. Топор Эйнара свистнул в воздухе и вонзился в шею толстого эслинга. Голова повара, на которой застыло выражение безграничного изумления, с брызгами упала в котел и погрузилась в коричневый суп.
Отвернувшись от изувеченного тела повара, Эйнар оказался лицом к лицу с толпой изнуренных рабов. На их лицах не было ни единого признака радости или благодарности, все смотрели на Эйнара и на истекающее кровью тело своего недавнего повелителя с одним и тем же тупым выражением. Они были рабами так долго, что теперь, когда у них в руках оказалась собственная свобода, никто из них даже не осознал этого. Кем бы они ни были когда-то — норсами, курганами или южанами, — теперь все они стали одинаковы и являлись скотом. Эйнар презрительно сплюнул на пол кухни и протолкался сквозь тупую безмолвную толпу. Лучше уж с хохотом бежать в объятия смерти, чем цепляться за столь жалкое подобие жизни.
Эйнар продолжил путь через лагерь. Он видел воинов-эслингов, бродивших вдоль деревьев, росших у подножия утеса. Эслинги хлестали и подгоняли замешкавшихся рабов. Эти воины были гигантами по человеческим меркам, могучее телосложение выделяло их даже на таком расстоянии. Их тела были закованы в металлические доспехи, головы увенчаны рогатыми шлемами. Пояса оттягивали топоры и мечи, а за спиной у каждого воина висел толстый щит. Эйнар ощутил промелькнувшую искорку страха. В лагере оказалось больше эслингов, чем он рассчитывал. По меньшей мере пятеро двигались вдоль леса, и еще четверо присматривали за рабами у подножия утеса. Даже если он атакует очень быстро и перебьет всех эслингов в кузнице, вскоре на него набросятся охранники карьера. При таком количестве противников смерть, которая не посрамит предков, стала бы лучшим выходом, на который мог надеяться Эйнар. Возможно, старая ведьма была права, и следовало поискать другой спуск.
Миг сомнений миновал, сожженный непреодолимой убежденностью Эйнара в том, что сюда его действительно привел Тчар. Берсонлинг находился в верном месте. Как бы сильны ни были эслинги, Тчар намного сильнее. Что может случиться с избранным, если его ведет сила бога? Разве не он еще совсем недавно собирался идти через земли эслингов до тех пор, пока один из них не убьет его? Какая разница, погибнет он здесь или в какой-нибудь деревне с залитым эслингской кровью топором в руках?
Решимость наполнила Эйнара, и он подобрался поближе к чашеобразному углублению, в котором располагалась кузница эслингов. Он продемонстрирует Тчару свою силу, явит всю глубину своего мужества и убеждения. Покажет Тчару, что ничто не может встать между ним и наградой, обещанной богом.
Когда Эйнар собирался обогнуть кузницу, чтобы добраться до кузнеца и огромного зверя, по лагерю пронесся резкий звериный вой. Вслед ему зазвенела сталь и послышались курганские ругательства. Оргрим устал ждать.
В кузнице начался переполох. Два крепких эслинга выскочили из своего похожего на нору укрытия, сжимая в волосатых руках топоры устрашающего вида. Из другой норы высунулась широкоплечая приземистая фигура в чешуйчатых доспехах из вороненой стали и кожи. Облаченный в черное коротышка сжимал в руках массивное двуручное оружие, похожее одновременно на топор, кувалду и кирку. Повернув увенчанную шлемом голову в сторону Эйнара, он распахнул рот, издав отвратительное шипение.
Из-за кузницы донесся оглушительный рев, и Эйнар почувствовал, как тает его решимость: огромный огр проснулся с гневным ревом и встал на своих слоновьих ногах. Почти вдвое выше человека, с руками толщиной с туловище Эйнара, это был самый большой огр, которого когда-либо доводилось видеть норсу. Дыхание богов сильно повлияло на него: с его плеч на мир злобно смотрела пара отвратительных голов, огромные бивни, закручиваясь спиралью, вырастали из нижних челюстей. В центре туловища монстра росла третья рука: толстые пальцы царапали мрак. Огр был облачен в рваные меха и тряпки, которые едва прикрывали волосатое уродливое тело.
Эйнар не успел подробнее рассмотреть чудовище: охранники-эслинги уже ринулись на него с воинственным кличем. За ними двинулся зловещий мастер-кузнец, сжимая закованными в броню руками свое причудливое оружие. Казалось, кузнец был рад тому, что его охранники первыми подступили к Эйнару, и не торопился добраться до противника раньше них.
