Сигарета догорала быстро. Дым не успевал подняться, ветер с моря тут же рвал его и уносил в сторону стоянки. Пьер щёлкнул окурок в лужу масляной воды, посмотрел на часы. До брифинга ещё десять минут. На базе всё любили «ещё десять минут»: как будто если сдвинуть время на десять минут в ту или другую сторону, война станет аккуратнее.

Из-за угла показался Джейк, тащился с кружкой кофе и вечной своей полураспахнутой разгрузкой. Под глазами синяки, на лице — дежурная улыбка человека, который снова не выспался и сделал вид, что ему так и надо.

— Ты прямо как пенсионер, — буркнул он, подходя. — Сидишь, на море смотришь, философствуешь.

— Сижу, чтоб не бегать, — ответил Пьер. — На море смотрю, чтобы понять, с какой стороны в нас в следующий раз стрельнут.

Джейк усмехнулся и сделал большой глоток.

— С той же, с которой и всегда. С неправильной.

Пьер не стал отвечать. За спиной хлопнула дверь ангара. Вышел Рено, потянулся, хрустнув спиной, как старая дверь. На нём были те же шорты, та же выцветшая футболка, та же привычка щуриться от света. Легионер, который так и не понял, почему вокруг все делают вид, что мир когда-то был другим.

— На брифинг пора, — сказал он, глядя на них. — Маркус сказал, кто опоздает, поедет на катере с Ричардом.

— Пытается мотивировать, — отозвался Джейк. — Терроризм, блядь.

Они двинулись к административному блоку. По дороге миновали два грузовика с ящиками, пару местных рабочих и пару солдат у ворот, лениво переговаривавшихся на арабском. Солнце поднималось, свет становился белым и жестким. На асфальте уже плясал жар, напоминая, что днём тут будет ад, как и положено.

Брифинг проходил в тесной комнате на втором этаже. Низкий потолок, кондиционер, который делал, что мог, пластиковые стулья, белая доска на стене и большой экран, подключённый к ноутбуку. В углу термос с кофе, мятая пачка пластиковых стаканчиков. На полу — вечные следы чьих-то грязных ботинок и капли от разлитого давно.

Маркус уже был там. Стоял у доски, опираясь ладонями на край стола. В футболке, аккуратно заправленной в штаны, с бумажными конспектами, сложенными перед собой. Лицо усталое, но собранное. Рядом, как паразит на хребте, сидел Ричард с планшетом, в своей белой рубашке и с ровным, слишком спокойным выражением лица.

Остальные подтягивались по одному. Михаэль молча занял место у стены, с которого было видно и дверь, и окно, и весь стол. Дэнни сел ближе к экрану, положил перед собой блокнот, как прилежный студент. Трэвис плюхнулся на стул, закинув ногу на ногу, и сразу начал ковыряться в телефоне. Карим вошёл последним, налил себе кофе, сел чуть в стороне.

— Все? — спросил Маркус, проведя взглядом по комнате.

— Испанца нет, — сказал Рено. — Но он на катере, готовит железо.

— Ладно, ему Ричард отдельно расскажет, что он обязан делать, когда погибнет, — сказал Маркус. — Начнём.

Он ткнул кнопку на пульте. На экране появилась карта: побережье, пролив, Красное море, тонкая нитка маршрутов. Несколько цветных отметок — точки прошлых атак.

— Конвой на сегодня, — начал командир. — Один контейнеровоз под панамским флагом, один балкер под греческим и наш катер. Стартуем отсюда, сопровождаем через Баб-эль-Мандеб до точки вот здесь, — он выделил участок подальше от берега, — где нас забирает коалиционный фрегат. После этого возвращаемся назад.

Он говорил спокойно, без лишних слов. Маршруты, время, дистанции, запас топлива, скорости. Всё это звучало как список покупок, если бы в списке покупок значились РПГ и разрывные пули.

— Пираты, хуситы, кто угодно с калашом и моторкой, — продолжил он. — По последней информации, с той стороны пролива опять оживились. Пара дней назад пытались зайти на танкер без охраны. Не особо успешно, но шум подняли.

— Вот это неожиданность, — тихо бросил Джейк. — Пираты, которые занимаются пиратством.

Маркус проигнорировал.

— Наша задача простая, — сказал он. — Не дать ни одному из этих романтиков залезть на борт клиентов. Держим дистанцию, работаем по признакам угрозы. Это для нас ничего нового.

Он сделал паузу и перевёл взгляд на Ричарда.

— А вот теперь, — сказал командир, — у нас будут две минуты корпоративной мудрости.

Ричард не обиделся. Привык. Поднялся, поправил очки, вывел на экран другой слайд. Там были какие-то таблицы, стрелочки, диаграммы. Шрам даже не пытался вникать в детали. Главное начиналось со слов.

— В связи с последними событиями, — начал координатор ровным голосом, — компания обновила внутренние протоколы применения силы.

— Перевод: кто-то наверху обосрался, — шепнул Трэвис. — Теперь будут рассказывать, как надо правильно умирать.

— До этого момента, — продолжил Ричард, не обращая внимания, — у вас был определённый диапазон свободы при оценке угрозы. В условиях высокой интенсивности и коротких временных окон это было разумно. Сейчас, с учётом февральского инцидента и той медиаволны, что пошла после последнего рейда, руководством принято решение…

Он аккуратно подбирал слова, как будто боялся уронить одно из них на пол.

— … снизить уровень допустимой инициативы на поле.

— Они хотят, чтобы мы стреляли позже? — спросил Пьер. — Или вообще не стреляли?

Ричард посмотрел на него поверх планшета.

— Они хотят, чтобы каждое применение оружия было обосновано, — сказал он. — Задокументировано. Чтобы в случае разбора мы могли показать, что вы действовали в рамках протоколов.

Он переключил слайд. Появилась схемка с тремя кружками: «идентификация угрозы», «предупреждение», «нейтрализация».

— Новые правила, — продолжил он, — подразумевают градацию. Первое: визуальное подтверждение вооружения, агрессивного манёвра или попытки сближения на опасную дистанцию. Второе: голосовое предупреждение по открытым каналам и звуковой сигнал. Третье: предупредительный огонь. И только после этого — поражение цели.

— А если они уже стреляют? — спросил Рено. — Мы что, сначала будем им по рации объяснять, как это некрасиво?

— Если есть явный огонь по вам, — охотно ответил Ричард, — вы действуете немедленно. Это остаётся. Но в подавляющем большинстве случаев до этого можно и нужно использовать более мягкие меры реагирования.

— В подавляющем большинстве случаев, — тихо повторил Михаэль. — Где-то я это уже слышал.

Пьер чувствовал, как внутри поднимается знакомая тяжёлая злость. Не от самих правил — правила он терпеть умел, это часть ремесла. Злило другое: тон. Как говорят, когда речь идёт не о бою, а о юридической страховке.

— Я правильно понимаю, — сказал он, — что если мы откроем огонь до того, как они хотя бы помашут нам РПГ над головой, в отчёте это будет выглядеть как… «импульсивное решение исполнителя»?

Ричард задержал на нём взгляд чуть дольше.

— Если вы откроете огонь без достаточных объективных признаков угрозы, — сказал он аккуратно, — это будет сложнее защитить в рамках официального расследования. И вам, и компании.

— То есть компании, — уточнил Шрам.

— И вам тоже, — вежливо поправил его координатор. — Я напоминаю: юридически вы несёте персональную ответственность за применение оружия. Компания обеспечивает вам защиту и поддержку, но она не может закрывать глаза на…

— На страховые риски, — закончил за него Джейк. — Давай честно.

Ричард вздохнул.

— Это часть уравнения, да, — признал он. — После каждого инцидента тарифы меняются, клиенты нервничают, регуляторы задают вопросы. Если вы будете соблюдать протоколы, у нас будет гораздо больше аргументов в вашу пользу.

— А если нет, — тихо спросил Дэнни, — нас бросят под автобус?

Ричард на секунду замолчал. Пьер увидел, как в его голове мелькнула мысль «сказать, что нет». Потом координатор всё-таки выбрал другой ответ.

— Мы будем делать всё возможное, чтобы защитить людей, — сказал он. — Но вы сами понимаете, что система начинает с тех, кого легче всего обозначить как источник ошибки.

Он перевёл взгляд на Маркуса.