Смотрю на Тима, успешно преодолевающего шоковое впечатление. Не только от пропущенного удара, это всё пустяки, рабочий момент. Его потрясает лёгкость и скорость, с которой оказываюсь на ногах. В кино это называется монтаж, ха-ха-ха.
Не успевает начать атаку, опережаю его. На этот раз действую с правого фланга. Намеченный удар превращаю в ложный, заметив выставленный блок. Вторым, уже рукой, достаю корпус. Тут же получаю мощный пинок в грудь. Подловил меня всё-таки, зар-раза!
Солдатня предательски взвывает от возбуждения при виде умелой мощи своего командира.
Меня отбрасывает, и равновесие я теряю, но опять-таки это — эффектный эпизод, не более. Удар успеваю смягчить и выдохом, и резким выбросом рук вперёд, определяя этим самым движение корпуса назад. В итоге падаю, успев сгруппироваться, и быстро восстанавливаю вертикальное положение.
Не совсем прямоходящее, на полусогнутых и пригнувшись. Готов к прыжку и обороне.
Обороняться приходится срочно. Тим не собирается давать мне передышку, ринулся вслед за мной. Тэк-с, пора с ним кончать уже. В максимально скоростной режим не переходил ещё, а вот теперь пора! Уклоняясь от ударов, наношу ответные по особым точкам. Вот для чего мне нужны тонкие перчатки. В боксёрских, даже лёгких, точечного удара выдвинутыми фалангами пальцев не нанесёшь. Один удар временно и частично парализует правую руку, другой — левую.
Но главное — завершение. Очень быстрый и резкий боковой чиркает Тима по подбородку.
Сразу отскакиваю. Тим пытается восстановить дистанцию, попытка накладывается на результат удара, и он падает на четвереньки. Выставить руки вперёд кое-как смог.
Времени не теряю. Итог надо фиксировать. Поднимаю палец вверх:
— Один, — к указательному пальцу присоединяется средний. — Два!
Дальше хором и с наслаждением счёт декламируют предательские солдаты, снова переметнувшиеся на сторону сильнейшего. Только на счёт «шесть» до Тима что-то доходит, и он пытается встать. Безуспешно.
На счёт «десять» под дикий восторженный вой солдат подскакивают верные лейтенанты, помогают встать командиру, павшему в славной битве. С ещё более высоким командиром. Ну, альфа-самцовая позиция мне особо не нужна, но не повредит точно.
Быстро очухавшийся Тим угоняет личный состав в казарму, те уносят с собой шлем.
— Ну ты даёшь! — мой давний с детства друг восхищённо трёт пострадавшую челюсть.
Кое-что вспоминаю. У меня постоянные проблемы с высококвалифицированным спаррингом.
— Вязку умеешь делать?
— Это как? С бабами, что ли?
Завожу глаза к небу. В ту его часть, где нет палящего и уже припекающего солнца.
— И чему вас только в десанте учат, а? Только кирпичные стены и можешь головой пробивать. Ладно, вечером покажу.
— Всё-таки не пойму, — Тим недоумевает. — Почему ты победил? Откуда в тебе столько умений?
— Я вас, помнится, и в детстве бил. Сразу пачками, — откровенно ржу. — Ладно, объясню. Ты с каких лет начал серьёзно рукопашкой заниматься?
— С двенадцати.
— А я с шести. И с тех пор каждый день у меня начинается с зарядки и утренней тренировки. Каждый день! Исключая… впрочем, без исключений. Только в дальних поездках, поездах, самолётах приходится заменять изометрическими упражнениями и на мелкую моторику. Шестнадцать лет, Тим! Шестнадцать! А теперь посчитай свой стаж.
— Бля, у меня двенадцать, — поскрипев мозгами, выдаёт всё объясняющий и разочаровывающий результат.
— С двенадцати и до армии ты шесть лет насчитал? Неправильно. Ты дзюдо через день занимался, три раза в неделю, а я каждый день тренировался. Так что по твоей интенсивности мой стаж не шестнадцать, а все двадцать лет.
— И как мне тебя догнать?
— Никак. Я не собираюсь тренировки прекращать пока живой.
13 июля, вторник, время 13:45.
Байконур, комплекс Агентства, ЗD-цех (Ассемблер-2).
Наблюдаю через широкое бронестекло за процессом. Вместе с Андреем, хозяйкой Ташей и парой лаборантов. Завораживает. Нет, настолько сложный объект, как «Симаргл», одним нахрапом не слепишь. Поэтому работы комбинируются всевозможные, вплоть до ручного труда. Время от времени подставляются заранее изготовленные детали, которые сращиваются с основной конструкцией. Только что закончилось напыление засекреченным сплавом водородных баков. Изнутри, разумеется.
Подвижные соединения — на подшипниках, на валах — тоже 3D-печати не подвластны. В такие моменты как раз ручной труд используется. Заодно проверяем и совершенствуем скафандры. В рабочей зоне воздуха нет. Аргон на одну десятую атмосферы. Опять-таки опытным путём выяснили, что это максимальная плотность, при которой качество работ идентично условиям полного вакуума. В скафандрах давление 0,35 атмосферы при повышенном содержании кислорода. Тоже опытным путём выяснили, что достаточно пятидесяти процентов.
По итогу разница давлений всего в четверть атмосферы, что заметно облегчает движения. НИОКР по скафандрам ведётся в двух направлениях: лёгкий — для подобной работы в среде инертного газа, и более мощный — для открытого космоса. Есть сдвиги в разрешении проблемы сгибания пальцев в скафандровых перчатках. Любые проблемы можно одолеть, если голову приложить.
Смотрю чертежи и прочие спецификации. Хмыкаю.
— Андрюш, я смотрю, ты наплевал на мои рекомендации копить изменения, а затем вносить кучей?
Помню, он предлагал укрепить ребро жёсткости в одном месте.
— Подумал и пришёл к выводу, что ни к чему их копить. За неполный час с Ташей внесли изменения в программу — и всё. Дело в шляпе.
— Насколько увеличил массу корабля? Вы, гляжу, совсем расслабились, да? Борьба за каждый килограмм лишнего веса вас не касается?
— Вить, ну ты чего? Там всего шестьдесят грамм вышло, какие килограммы?
— Да? — гляжу лист изменений.
Действительно, увидел я двузначное число и возмутился. А то, что это граммы, а не килограммы, мозг не зафиксировал.
— Ну, считай, вывернулся.
Таша за всё время не проронила ни слова. Выйдя из студенческой поры, она заметно подросла, включая и вторичные половые признаки. Девке замуж пора, а она тут российскую науку вперёд двигает.
— Слушай, Вить, а ты в курсе, что женский организм намного выносливее и крепче мужского? — Андрей резко меняет тему.
Хочет, чтобы я быстрее забыл факт его неповиновения?
— Это ты к чему?
— Как «к чему»? К тому, чтобы заранее подумать о женском участии в полётах!
Таша тихо улыбается, уподобляясь Моне Лизе. Как и я, считает, что Андрей в ересь впадает?
— Ты думаешь, наши славные предшественники совершенно зря избегали посылать на орбиту женщин?
— Так они же лётчиков всегда посылали! А среди них ни одной женщины не было. Сначала.
Лётчиков, военных, это так. Один Феоктистов являлся гражданским, инженером по специальности. Савицкая в 82-ом году, наверное, и полетела, потому что лётчицей была. Возможно, единственной в то время.
В рабочей зоне пауза. Активные действия закончены, рабочие уходят в шлюз, манипуляторы собираются в нейтральное, нулевое положение. Мы с Андреем выходим на волю. В солнечный, уже привычно жаркий день. И сразу к машине, стоящей в тени. На солнце их оставлять не рекомендуется. И обычный цвет — белый или бежевый. Чёрный автомобиль может докрасна раскалиться.
И всё это время Андрей мне втирал и втирал. Пел оду женщинам — ничего не имею против. Спорту. Тоже согласен.
— Фигуристки, гимнастки, прыгуньи в воду испытывают перегрузки до десяти «же». И всё мимоходом, в рабочем режиме.
— Ладно, убедил. Дальше что? — осторожно включаю акклиматизатор. Температуру, разогнавшуюся до тридцати градусов, надо снизить градуса на три-четыре. Постепенно. Как ни странно, в жаркую погоду кондиционер подвергает риску простудиться больше, чем морозная зима.
— А дальше… — Андрей одаряет меня широкой улыбкой. — Мы нашли одну такую спортсменку. Ты не представляешь! — он возбуждается почти до неприличия. — Она в первый же день испытаний выдержала пятнадцать «же» и даже глазом не моргнула, — мой зам переполнен восторгом.
