Большую паузу мне не дадут, но немного подумать можно.
— Мистер Колчин в некотором роде наш ученик, — удаётся заинтриговать, пожилые, очень пожилые джентльмены переглядываются. — В политическом или лучше сказать в геополитическом смысле. Он прекрасно понял значение Луны, как единственного естественного шлюза в Солнечную систему. То, что мы давно знали. Как в своё время мы стремились взять под контроль Панамский канал или Малаккский пролив, так и он постарался взять Луну в свои руки. И надо смотреть реальности в глаза, джентльмены. В ближайшие лет десять — двадцать он на Луну никого не пустит. Именно потому, что прекрасно понимает её значение.
Молчание сгущается, становится тягостным.
— Ещё один момент. Я не зря сказал, что Колчин — наш ученик. Много размышлял, следил за ним. Он взял на вооружение негласный принцип, которым руководствовались США в последние десятилетия. Мы старались делать так, чтобы ни одна страна или группа стран не могла даже приблизиться к уровню, с которого сумела бы нам угрожать. Вы знаете, чем я занимаюсь. Так вот, вынужден вас огорчить: Колчин не позволит нам создать сверхтяжёлую орбитальную станцию, подобную русской.
— Получается, что ваш проект «СкайДжамп» не имеет смысла? — один из стариков глядит очень остро.
Опасный момент, очень опасный. У русских есть поговорка «рубить сук, на котором сидишь». Как бы мне в такое положение не попасть.
— В «СкайДжампе» целый набор смыслов. Мы не должны отставать в космических технологиях. Нам не позволят сделать сверхтяжёлую станцию? Сделаем тяжёлую, на полтора-два десятка астронавтов. Уходить с орбиты нельзя. Удешевление запусков и увеличение полезной нагрузки, выводимой на орбиту, тоже важный фактор.
— Что ты имеешь виду под будущими перспективами? — это Гилберт интересуется.
— Россия не сможет в одиночку осваивать Солнечную систему. Это просто невозможно. Поэтому лет через двадцать великие державы начнут делить её на зоны влияния. Надо готовиться к этому. Пусть у нас не будет Луны, но мы можем взять под контроль Ганимед, Цереру или Европу. То есть какие-то большие и перспективные объекты. Наложить лапу сразу на всё у России не получится. Мы должны готовиться к большому разделу огромного пространства с гигантскими ресурсами.
Приходится давать короткую справку о составе Солнечной системы. Непонятно из чего, но складывается впечатление, что собрание патриархов присматривается к будущему ТВД. Восхищает мужество этих парней. Они продолжают строить свою игру, несмотря на придавливающее чувство тяжелейшего поражения. И они правы, большая игра никогда не заканчивается.
12 июня, вторник, время 12:10.
Тот же особняк, малая столовая.
— Можешь гордиться, Майк, — Брендон примеряется к лобстеру. — Меня вот никто на беседу не приглашал.
— Не суетись, Джим, — Алоиз, как и Веклер, предпочёл креветок. — Всегда лучше выслушивать реально работающих экспертов, чем их начальников.
— Я горжусь, Джеймс, — Веклер не стал позволять себе короткую форму имени.
— Скажи, Майк, а ты сможешь достигнуть уровня русских? — Алоиз глядит испытующе.
— Ты о характеристиках запуска? — получив подтверждение, Веклер поясняет: — Не знаю. Хотя бы по причине того, что мы не знаем, какова у Колчина полезная нагрузка. Он очень скрытный мальчик. Могу предполагать, что заметно больше десяти. У меня встречный вопрос, Алоиз. Мы сумели выцарапать у русских секрет гиперзвука?
— Даже не знаю, что сказать, Майк, — Ремплинг замирает на секунду в задумчивости. — Что-то сумели разнюхать, но пока наши инженеры проверяют. Исходи из того, что гиперзвука у тебя не будет.
— Да несильно он и нужен, — отмахивается Веклер. — Мы знаем, по какому пути пошёл Колчин, и пойдём в ту же сторону. Будем забирать воздух из атмосферы, смешивать с чистым кислородом и запускать в камеру сгорания. Процентов двадцать азота в окислителе сыграют роль балласта. Наши инженеры говорят, что от этого даже польза какая-то есть. Это позволит нам заметно сократить объём кислорода и облегчить ракету-носитель.
Собеседники кивают. Общее тягостное ощущение стратегического проигрыша заметно развеивается. Ещё ничего не потеряно.
— У нас есть небольшое преимущество перед русскими. Они запускают примерно с уровня моря, а мы — с высоты почти две тысячи метров. Более разрежённый воздух, меньше сопротивление. Ещё плюс: мы южнее, ближе к экватору. Так что, я думаю, мы сможем добиться десяти процентов полезной нагрузки. Пусть мы не догоним русских, но всё равно, это серьёзный скачок вперёд.
Далее содержательный разговор прекращается, обеду следует уделить время.
— Меня беспокоит одна очень неприятная мысль, джентльмены, — к горькому кофе Веклер решает добавить горькую правду. — Если я прав, что Колчин геополитике учился у нас, то он должен нанести ракетный удар по «СкайДжампу»…
Ремплинг и Брендон переглядываются. Вид у них слегка ошарашенный, как после удара по голове мягкой, но тяжёлой подушкой.
— Ведь именно так поступили бы мы, — заключает Веклер.
— Сукин сын! — вырывается из уст Ремплинга.
Собеседники смотрят сочувственно, но до них не сразу доходит, что Алоиз глядит на телевизор. Он прибавляет звук, и почти неслышное бормотание становится доступным для слуха.
Директива Колчина.
Предписание № 3
Высшего Совета ООН от 12 июня 2035 года
С целью снижения глобальной военной напряжённости Высший Совет ООН настоятельно предлагает США в месячный срок закрыть военные базы в Средней Азии, Закавказье и прилегающих регионах. Список в приложении.
Правительствам стран, предоставившим территорию для указанных военных объектов, рекомендуется оказать правительству США содействие в исполнении данной директивы. Соответствующие соглашения должны быть аннулированы.
В случае неисполнения данного предписания по истечению указанного срока базы будут уничтожены. Расходы на их ликвидацию будут возложены на правительство США.
15 июня, пятница, время 18:50.
Московская область, аэропорт Чкаловский.
Мы стоим на краю поля и наблюдаем, как на свою площадку заходит Боинг-757–200 (грузовой вариант). Мы — это я с двумя Анжелами (Снежана и Николь, обе с индексом «два», потому как первые погибли в неравном бою), Марк Хрустов со своей свитой, среди которой ярчайшая звезда Кира Хижняк. А также официальные делегации ВТБ-банка и Сбербанка со своей охраной. Знакомые мне ребята — Хованский от ВТБ и Ганин от Сбера. Лица у них торжественные. Пришла пора отчёта. Или, точнее сказать, расплаты по счетам. Боинг привёз с Байконура тридцать одну тонну лунного золота. На столько тянет размер взятых у банков кредитов. Набежавшие проценты они мудро оставили в Лунном банке.
С этими ребятами легче. И процент не такой космический, как трастовому фонду «Инвест Ю-Стелла», и платить надо только золотом.
— Кстати, Марк, ты покупкой платины и палладия занимаешься?
Получаю немедленный доклад, что закуплено восемь тонн платины и две палладия.
— Ещё потихоньку покупаем осмий, рений, родий и другое, — добавляет Марк. — Но там счёт максимум на десятки килограмм.
Кира, наверное, рефлекторно при этих словах слегка трётся о Марка, как кошка. Женщины при обсуждении драгоценностей привыкли оперировать граммами и каратами, а тут молодые парни подсчитывают ценнейшие материалы килограммами и тоннами. Наверняка впечатлилась и не может держать в себе.
Пока самолёт останавливается, открывает свои грузовые порталы, беззаботно болтаем.
— Откуда деньги берёшь?
На мой вопрос Марк одаряет меня восторгом на всё лицо:
— Эмитируем, откуда ж ещё?
Удивляет он меня, я был уверен, что расширяться его улыбке некуда, но нет… внезапно захотелось посмотреть на его затылок, чтобы убедиться, что она не заползла туда.
