Юна отмахивается, испросив разрешение, тут же хватает золотой слиток. Большой, на двенадцать с половиной килограмм. Удерживает довольно легко, выручает лунная сила тяжести. За царапины на мягком металле не боимся, все слитки заламинированы.
— Можно я один возьму? А, Витя-кун? — делает глаза кота Шрека.
— Это твоё золото! Хоть всё забирай, только учти: мы берём за доставку пять процентов.
— Это мне сейчас надо кусочек отпилить и вам отдать⁈ — синие глаза переполняются тоской и обидой.
— Ну, за один-то слиток мы пошлину брать не будем.
Хотя она ещё один слиток платины умыкнула. Правда, уже килограммовый. Страшнее другое — заставляет нас отснять её сияющую и со сверкающими слитками в руках. И на фоне её могучего золотого запаса. Затем со мной и слитками. Не, нельзя женщин к золоту близко подпускать.
Немного мстим ей на выходе, где Поливанов заставляет её делать запись в журнале, которую заверяет своей подписью тоже. Две записи, по одной на каждый слиток.
— Это если я много заберу, то за каждый слиток расписываться надо⁈ — ужасается Юна.
— Да, — непреклонно отвечает Поливанов, но мы не удерживаемся от смеха, чем рушим его гениальный замысел.
— На каждый вид металла запись, нуна, — окончательно разрушаю морок.
31 августа, пятница, время мск 13:50.
База «Секунда», стартовый тоннель, километр от входа.
Мы снова втроём, Иннокентий занят своими повседневными и неотложными делами. Это высшие руководители могут отвлекаться в рабочее время. Именно за счёт деятельных заместителей.
Приехали сюда на электромобиле, внешне похожем на удлинённый квадроцикл. На резиновом ходу, что для Луны совсем не характерно. Новость для меня — есть авторезина, способная функционировать в вакууме.
Игорь ставит машину на тормоз, спрыгивает. По каким признакам он выбрал это место, для меня полная загадка. Пятиметровый в диаметре тоннель выглядит идеально ровным, глазу не за что зацепиться. Тем временем Игорь берёт из багажника устройство о четырёх ногах. Никогда бы не подумал, что отвёртка может выглядеть именно так. Только сейчас замечаю небольшой узкий шлиц. Чуть пониже ещё один винт. Придерживаю и придавливаю ножки к поверхности, пока Игорь с заметным усилием крутит рукоятку. Повторяем процедуру с нижним винтом и броневая дверца слегка отходит.
Юна спохватывается и хватается за камеру. Мы с Игорем открываем вход в боковое помещение. Если точно, то оно сбоку и ниже уровня тоннеля. Спускаемся по лестнице, оглядываюсь и успокаиваюсь. Сама дверца заметно толще стенки тоннеля и крепёж с наружной стороны выглядит мощным. Наклонные металлические балки подпирают щит, удваивающий толщину оболочки.
Игорь включает свет, Юна издаёт нечто восторженное и невнятное. Затем, собрав мысли в кучу, находит формулировку:
— Это пещера Али-бабы какая-то!
Да, понимаю, зачем Игорь нас привёл сюда. Пещера явно рукотворная. Полы выровнены грубовато, подобно булыжной мостовой, но приложенный труд чувствуется. В одном месте стена пещеры отполирована до блеска. Картина с многоцветными прожилками и разводами приковывает внимание, как произведение дизайнера-футуриста.
Шириной полировка всего метра два, но и остальные неровные стены не менее живописны. Кое-где видны вкрапления минералов с золотым блеском и такого же цвета жилы и полосы. Зелёные и синие цвета присутствуют тоже щедро.
— Только не говори мне, что вы здесь золотую жилу не добрали, прельстившись на красоту! — хотя не уверен, пошёл бы я сам на разрушение такого великолепия из-за нескольких килограмм золота.
— Золота здесь нет, — утешает меня командор. — Это спутник основной жилы, небольшое рудное тело халькопирита и каких-то других минералов. Хоть убей, не вспомню, каких.
Халькопирит — медесодержащий минерал. Очень красивые кристаллы попадаются. С тем самым золотым блеском.
Уходим и едем дальше.
Зашли ещё в последнее перед горным комплексом помещение. За километр до выхода, здесь броневые стенки в тоннеле пока не установлены.Три человека и одна Карина. Место для отдыха, обедов и заправки скафандров воздушной смесью. Есть ещё вход в шахту для разработки золотой жилы. Сейчас всё стоит из-за нашего визита.
Возвращаемся на базу. После ужина публика блаженствует, слушая песни Юны.
— Тебе не утомительно так много петь? — спрашиваю её за вечерним чаепитием.
— Ты чего, Витя-кун? Не в курсе, что мне всё время практиковаться надо?
Ну да, ну да… почему болеет кузов? Он не может жить без грузов.
Обратно уехали ночью. Очень удобно, легли спать, проснулись — мы дома.
1 сентября, суббота, время мск 19:10.
Луна, координаты: 104о в. д., 78о ю. ш., «Форт-Прима».
Большая кают-компания.
День знаний сегодня. Сегодня надо бы детей в школу провожать, но вот такой я отец. На таком расстоянии от потомства нахожусь, что дальше просто невозможно.
— Виктор Александрович, а вы когда девственности лишились? — вот какой вопрос из зала получаю. Прямо в лоб и без политесов.
Юна смеётся и не только она. И смотрит, как я буду выкручиваться. Отвечу ли вообще.
— Я примером никак быть не могу. У меня слишком большой разрыв между фактическим возрастом и социальным. Вот вы когда школу закончили? В семнадцать лет, верно? А я в четырнадцать. Большинство из вас по паспорту старше меня, но тем не менее это я вас сюда отправил, а не наоборот.
— Уходишь от ответа, Вить, — замечает сидящий в первых рядах Игорь.
— Нет. Ну, хотите прямо — получайте! Пятнадцать лет мне было. Но я уже тогда даже не на второй, а на третий курс университета переходил. Так что мой социальный возраст был девятнадцать лет, не меньше. Думаю, многие из вас теряли девственность примерно в таком возрасте.
Улыбочки, лукавые, а у кого-то ехидные, замерзают на лицах. Наверняка многие были уверены, что их лидер не отставал нигде и никогда, но такой шустрости никто не ожидал. Они же не знают, что не я в этом виноват, а некая торопливая Алиса.
Главная тема беседы, конечно, не об этом. Ребята всего лишь отвлеклись. Подозреваю, приезд Юны стал триггером. За долгие месяцы работы они подсознательно стали считать существование на свете женщин чем-то мифическим. Да, они есть, где-то очень далеко, на краю Вселенной или в прекрасном параллельном мире.
Ждал и боялся разговора на эту тему.
— Друзья мои, не вижу хорошего решения этой проблемы. Чисто для физиологии мы можем выбрать самых красивых профессионалок, обучить чему-то полезному и прислать сюда…
Пережидаю вал возгласов, ожидаемо одобрительных. Но это неправильно. Объясняю, почему:
— Девушек двадцать-тридцать вполне хватит, чтобы снять остроту проблемы. Но немедленно появятся другие. Вы молоды и впечатлительны, кто-то наверняка западёт на какую-нибудь красавицу, но жениться и заводить семью с ними нельзя. У них вход беспарольный, понимаете?
Парни ржут, Юна хихикает, слегка порозовев.
— Можно и нормальных девушек привезти, — влезает один.
— Как вы это видите? Вот они прилетели, заводят семьи, а дальше что? А дальше — дети!
— В чём проблема?
— Так в детях же! Беременных женщин отправлять на Землю нельзя. Во-первых, перегрузки, во-вторых, повышенная радиация, которая может повредить эмбрион. Значит, рожать надо здесь. Вы спросите, ну и что? А то, что детям надо дать солнышко над головой в синем небе, зелёную лужайку перед домом, озерцо или речку с чистой водой, нормальный дом.
Не убедил. Меня резонно спросили, почему нельзя отправлять детей на Землю в три или четыре года?
— Значит, после этого вы не увидите своих детей несколько лет. Много лет. Пока не окончат школу, вуз и не получат нужную профессию…
— Могут и здесь школу закончить.
Махнул по итогу рукой. Им хорошо рассуждать, а мне школу на Луне организовывай? Ладно, в любом случае не скоро.
