ТОКАМАК — это, конечно, песня. Про каменный цветок, который не выходит. Первую версию создали ещё в 1954 году, идею выдвинул Олег Лаврентьев, затем подключились Сахаров и Тамм. Полагаю, авторитет этих зубров до сих пор довлеет над их последователями, и те бегают внутри беличьего колеса. А оно упорно стоит на месте. Ну, подпрыгивает иногда.
Хм-м, магнитное поле всего четыре тесла? Что-то как-то не совсем. Точно не обсчитывал, сколько мне понадобится, но хочется иметь возможности максимально широкого спектра.
На ходу возникают разные мысли. Беру несколько листов бумаги со стола хозяина, карандаш и начинаю черкать. Дмитрий Петрович, шеф отдела эксплуатации, интеллигентный пятидесятилетний по виду мужчина в очках не обращает внимания.
Итак. Плазма в целом нейтральна, хотя состоит из заряженных частиц, ионов и электронов. Вообще-то, не только — доля целых атомов или даже молекул тоже есть, и она тем значительнее, чем ниже температура. В этом смысле гелий — самое неудобное вещество. Он рекордсмен во всей таблице Менделеева по энергии для ионизации. Надо сильно постараться, чтобы оторвать электрон от этого супержадного элемента.
Вследствие этого добавляется ещё сложность. Нейтральные атомы абсолютно равнодушны к электрическим и магнитным полям. Воздействовать на них можно только физически, пинком в зад. Можно так, а можно сменить им статус, то есть ионизировать. Чем? Рентгеновское излучение подойдёт? Не знаю всех табличных данных, позже посмотрю. Должно хватить. Если не мягкое, то жёсткое. Организовать его элементарно.
Вычерчиваю первую принципиальную схему. Раскалённый газ из камеры нагрева (как в нашем «Фаэтоне») выпускается тонкой струёй, и его нейтральные атомы, не пожелавшие ионизироваться, получают мощный пинок от рентгеновского излучения. Кстати, если газ состоит из паров лёгких или легкоплавких металлов, то там и к господину Рентгену нет нужды обращаться. С внешним электроном они расстаются легко и без сожаления. Ионность — их обычное комфортное состояние.
Теперь разгон. Ясен пень, что дело будет происходить в трубе. Чем подстегнуть плазму? ЭМ-излучением? Обдумываю. Есть излучатели продольных электромагнитных волн. Но, во-первых, магнитная составляющая расфокусирует плазменный пучок, а во-вторых, электроны и ионы в силу огромной разницы в массе реагировать станут с кардинальным отличием. Плазму раздерёт на разнозаряженные части. И опять расфокусировка, плазма расползётся.
Нет, мы пойдём другим путём. Продольные электростатические волны. Не существуют в природе? Мало ли что! Дорисовываю к трубе кольца. Отрицательная полуволна разгонит ионы, положительная — электроны. И вторая должна быть значительно меньше, порядка на три-четыре. Или вообще можно от неё отказаться, ионы сами потащат за собой лёгкие электроны. Короче, должно сработать.
Фокусировка. Идеально выстроить все ионы и избежавшие рентгеновского пинка атомы в дружный пучок, чтобы поперечной составляющей скорости не было. Чтобы все дружным строем бежали в одну сторону. Посмотрим, что реально сделать. Сначала прогнать раскалённые газы через узкую трубку. Она неизбежно станет нагреваться, и что это значит? А то, что как раз поперечная составляющая скорости отдаёт импульс стенкам и ослабевает. Далее выпускаем струю в широкую трубу внутри длинного и мощного соленоида. После окончательной ионизации, разумеется. И всё! Плазма будет скручиваться вокруг оси соленоида…
— Что это вы рисуете, Виктор Александрович? — хозяин кабинета не поленился встать из-за стола и заглянуть. Хорошо не через плечо.
— Свой вариант ионного движка, Дмитрий Петрович, — я не стал дёргаться, загораживаться и вообще скромничать и комплексовать.
Немного поговорили. Он же спец по плазме, в отличие от меня. Разузнал у него о кое-каких технических мелочах. Он тоже способен подглядеть какие-то идеи — ну и пусть. В конце концов, он не американец, так что лишь бы на пользу.
26 октября, пятница, время 11:10.
Москва, Спасо-Хаус, резиденция посла США.
— Неужели вы хотите, чтобы мы разместили на Окинаве северокорейские части, Игараси-сан?
Японцев, их четверо, ощутимо перекашивает. Для тех, кто не имел с ними дела, незаметно, но я вижу отчётливо. Искин-то на полную работает.
Остальные недоумённо переглядываются, а меня вдруг осеняет. Чего это меня так пробило? С какого рожна я на японском заговорил? Наверное, поэтому они не удержали удар, который оказался двойным. Вдруг выясняется, что я понимал, о чём они там время от времени перешёптывались. Понимал бы, если б слышал. Ну, кое-что услышал, но ничего особо важного. Уловил только общий эмоциональный настрой.
Токио легко согласился выкупить у США их базы, размещённые на японской территории. Там четыре крупных и несколько десятков мелких, но важных объектов. Без России не обошлось. Москва потребовала ликвидировать кое-какие станции слежения. Разумеется, Луна поддержала позицию России.
Сильно осложнил переговоры с японцами я. Мне нужна база на Окинаве, уж больно вкусное у неё расположение. Стратегически выгодное, даже я это понимаю.
— Это абсолютно невозможно, Колчин-сама, — стопроцентный отказ главный японец одевает в форму максимального почтения.
Говорит по-английски, предварительно переведя для остальных мой вопрос. Не теряет головы, короче.
— А что для вас возможно?
— Выкупаем, как всё остальное, Колчин-сама.
— Не подходит. У вашей страны не очень хорошая репутация, — говорю настолько прямо и грубо, что японцев снова перекашивает. — ООН не позволит вам контролировать почти весь регион.
— Если хорошо подумать, то можно поискать и найти множество вариантов, которые устроят всех, — Игараси входит в привычный дипломатический режим.
Этой нации, наверное, легче всех заниматься дипломатией. Вся их культура основывается на великой массе условностей и правил. Очень осторожны со словами с детства.
— Вот и поищите. Первым делом с мистером Моррисом. Учтите, если вы не позволите купить нам, то мы не позволим купить вам. И Вашингтон останется без нескольких миллиардов долларов, на которые вытянет стоимость базы на Окинаве.
Американцы, кстати, уболтали китайцев немного уменьшить сумму иска. До ста восьмидесяти. Кремлёвские говорят, что какие-то второстепенные пошлины снизили. Не вникал. Марк с Костей всё внимательно фиксируют, а мне глубоко фиолетово.
Встаю. Мои ребята тут же следуют моему примеру.
— Полагаю, мы можем сделать технический перерыв в работе. США и Японии предстоит оценить общую стоимость передаваемого имущества. После этого станет ясно, сколько Вашингтон останется должным Пекину. Возможно, США найдут ещё нечто, интересное Китаю. Если затребованная сумма не погасится полностью, тогда снова меня позовёте.
Обращаюсь к японцам, которые никак не хотят отдавать России базу на Окинаве:
— Вы хорошенько подумайте над моим предложением, Игараси-сан. Прошу учесть, если вы не уступите, вам это сильно отзовётся в будущем. Причём не в отдалённом, а ближайшем, — не дожидаюсь вопроса, поясняю сразу: — Пройдёт не более десяти лет, скорее меньше, как мы начнём делить объекты Солнечной системы. Кому-то достанется Марс, кому-то Меркурий, кто-то обрадуется Церере или Европе, спутнику Юпитера. С вами я на эту тему даже разговаривать не стану. Будете сидеть на своих островах вечно и на небо смотреть только снизу.
Молчат с каменными лицами. Настоящие самураи. Ладно, я вроде ржавый якорь им воткнул всё сказал, можно и сваливать.
26 октября, пятница, время 19:15.
Москва-Сити, башня «Запад» комплекса «Федерация».
Апартаменты Колчина.
После обеда получил сообщение от Пескова. «Фаэтон» отправили к поясу астероидов. Он отправил, предварительно всё проверив. Всё сделано по уму. Сначала «Фаэтон» приволок челнок к Луне, покрутился вокруг неё. Оттуда закинули на борт запасы воды и углекислого газа. И только после этого корабль стартовал с лунной орбиты по назначению. Его ещё можно увидеть. Через двое-трое суток он пронесётся мимо Земли на огромной скорости. «Фаэтону» чем ближе к Солнцу, тем выгоднее. Энергии берёт больше, двигатель работает эффективнее. Опять-таки, с высокой начальной скоростью можно после не заботиться об ускорении.
