Так я и сделал, и диск «перенаправил» меня туда же, откуда забирал.

К моему возвращению толпа пассажиров уже рассосалась. Ирвин, Шак, Юто и Хоуп тоже исчезли и ждали меня, наверное, за границами силового поля. Но кое-кто все же задержался. Сидя на полу спиной ко мне, в зоне посадки осталась Крисси.

— Кристина! — удивленно окликнул я девушку.

— Наконец-то! — воскликнула она, обернувшись. Легко вскочила на ноги, кивнула на выход из зоны изоляции и протянула клетку с Тигром. — Все уже там. Нам сказали, что нельзя проходить инициацию с чужими вещами, а оставить хомячка одного я не рискнула.

— Ладно, идем, — сказал я, принимая клетку.

У выхода мы разделились. Каждому нужно было встать на круг примерно метрового радиуса, а с другой стороны нас встречали приветствующие. Крисси достался огья, а мне — рапторианец. Этот приветствующий был настоящим гигантом по меркам своей расы, почти не уступая мне в росте. Вокруг выросли полупрозрачные границы силового поля, создав атмосферу приватности.

Продемонстрировав четырехпалую руку, рапторианец выдохнул из ротовой щели бурое облачко:

— Четыре по четыре кебаха твоему дню, хомо! Я есть приветствующий рапторианец Тренгулин’Кули.

Голос его звучал низко и басовито. Переведенное приветствие, казалось, не несло смысла, но, судя по четырем пальцам на руках рапторианца, «четыре по четыре кебаха» могло значить что-то хорошее. Что-то вроде «добрый день». Или «полную охапку счастья сегодня».

— Четыре по четыре кебаха и твоему дню, приветствующий рапторианец Тренгулин’Кули.

Он совсем по-человечески усмехнулся, а я представился:

— Я есть хомо Картер… Райли.

— Добро пожаловать на Сидус, хомо Картер Райли. Нам уже известны обстоятельства того, как вы попали сюда. Учитывая это, мы снимаем с вас ответственность за ваш экипаж. Лишь четыре хомо… — Рапторианец замер, будто к чему-то прислушался, и поправил себя: — Лишь пятеро хомо признали ваше лидерство над ними: Шакир Огунсания, Юто Эндо, Хоуп Сауэрбранн, Ирвин Горовиц и присоединившаяся к ним Кристина ван де Вивер.

— И Тигр. — Я продемонстрировал клетку с хомяком.

Рапторианец Тренгулин’Кули с живым интересом уставился на питомца, который, попав в центр внимания инопланетянина, резко ускорился и побежал так, что колесо бешено закрутилось.

Приветствующий выдал несколько колечек ароматного пара:

— Что это? Какой-то примитивный двигатель?

Сначала я впал в ступор, потом догадался, что имеет в виду Тренгулин’Кули.

— Нет, приветствующий. Это контейнер жизнеобеспечения для существа внутри. Существо называется хомяк. Его зовут Тигр. Хомяк Тигр.

Очевидно, таких слов еще не было в лексиконе обитателей Сидуса, и Разум внес его в базу данных именно так, как я сказал.

— Гкхом’миакк’тигурр… — словно пробуя слово на вкус, произнес рапторианец. — Звучит грозно, и хоть на вид гкхом’миакк’тигурр выглядит безобидно, не сомневаюсь, что для вашей расы он имеет огромную ценность. На Сидус берут лишь то, что доставить обойдется дешевле, чем создать здесь.

— Это мой питомец, — смущенно признал я.

— Боевой? — Змеиные глаза рапторианца вспыхнули с куда большим интересом. — Его укус токсичен? Или вы используете его как паразита-диверсанта? А может, гкхом’миакк’тигурр владеет искусством смертельных излучений? Или плюет абсолютной кислотой?

Я покачал головой, и рапторианец понял этот жест, после чего посмотрел на показания какого-то гаджета, встроенного в запястье, и спросил:

— Разум существа в зачаточном состоянии и не достигает показателя разумности по галактическим стандартам. Кто это?

Судя по всему, Крисси уже закончила общаться со своим приветствующим огья и встала в центр круга. Фигура девушки исчезла в столбе радужных потоков света.

Решив поторопиться, я быстро рассказал любопытному рапторианцу о хомяке все, что знал. Степной грызун, милый, потому пользуется популярностью среди маленьких хомо, нетоксичен, не владеет никакими боевыми навыками, может жрать — много жрать! — может спать, может крутить колесо. В свободное от этого время гадит. Иногда исключительно для собственного удовольствия. Нет, земляне не используют испражнения гкхом’миакк’тигурра в качестве косметического средства. И в качестве биологической добавки к питанию тоже. Нет, гкхом’миакк’тигурр не годится в качестве наживки для ловли хищников. Нет, гкхом’миакк’тигурр не защитит владения в отсутствие хозяина. Нет, выделения и шерсть гкхом’миакк’тигурра не несут практической ценности…

— Не понимаю, — прогудел рапторианец. — В чем смысл иметь в качестве питомца такую примитивную форму жизни?

Тигр прекратил крутить колесо и одарил его суровым взглядом.

— Он милый, — ответил я. — И это подарок моей дочери.

— Понял! — просиял рапторианец. — Вы испытываете эмоциональную привязку к существу! Что ж, теперь, когда мы с этим разобрались, я поделюсь с вами базовой информацией о Сидусе, после чего вам предстоит обряд инициации. Вы станете частью Сидуса, его гражданином, а все ваши владения будут внесены в базу данных станции.

Весь разговор мне пришлось стоять, и отвыкшие от нагрузок ноги гудели, но наконец рапторианец Тренгулин’Кули закончил вводить меня в курс дела на Сидусе. Оказалось, сам Сидус — это те самые черные кубы. Рапторианцы, первыми прибывшие в центр галактики, обнаружили лишь один — центральный. Их корабль-разведчик втянуло внутрь, экипаж был инициирован, и это позволило им войти в контакт с Разумом Сидуса.

Вскоре из первоначального куба вырос еще один, где рапторианцам открылись производственные и вычислительные мощности Сидуса. Потом явились огья и вольтроны (те самые инопланетяне с разрядами по телу), и из центрального Сидуса выросли еще два куба.

Следом на станции появились все остальные. Однако эти остальные явились незадолго до людей, а потому основными обитателями Сидуса пока были только первые три расы — рапторианцы, огья и вольтроны.

Люди стали двенадцатой цивилизацией, нашедшей путь к Сидусу. Когда я поинтересовался, как так вышло, что столько рас галактики явились сюда почти одновременно (по сути, в последние двадцать-тридцать земных лет), Тренгулин’Кули напомнил, что координаты Предтеч, расшифрованные каждой цивилизацией, очевидно, вели в конкретную точку не только в пространстве, но и во времени.

Общее для всех рас пространство располагалось в первом выросшем кубе — там заседал Верховный совет, велась торговля и устраивались бои Арены. Второй куб Разум выделил под космопорт, склады и что-то вроде таможни — место, где встречали новичков, проводили досмотр и инициацию. В третьем находились производственные и вычислительные мощности Сидуса.

Жилые строения обитателей Сидуса были в тех самых «одуванчиках», которые я видел на подлете к кубу. Эти станции были созданы пришельцами по типовому проекту.

Главное, что меня беспокоило, решилось очень легко. Выяснилось, что каждый гражданин Сидуса имеет право на бесплатное жилье и базовое питание. В жилом кластере, предназначенном людям, можно застолбить за собой личную комнату, доступ в которую разрешен только владельцу. В комнатах есть точки выдачи воды и продуктов.

— А что за Кодекс гражданина Сидуса? — спросил я напоследок.

— Получите его при инициации, — ответил приветствующий. — По сути это краткий свод рекомендаций, который внедряется в разум гражданина. Следовать ему или нет — личное дело каждого, но важно помнить, что поступки гражданина всегда оцениваются Разумом и учитываются в рейтинге.

Я хотел спросить, на что влияет рейтинг, но рапторианец Тренгулин’Кули, как и огья Муракиа, скрестил руки, дав понять, что разговор окончен, после чего указал на круг, куда следовало встать, закрыв глаза. Последнее требовалось, чтобы, как выразился рапторианец, сберечь зрительные рецепторы, которые могут пострадать, стоит лишь узреть величие сверхразума.

Шагнув в круг, я сомкнул веки, но вместо привычной черноты на ослепительно-белом фоне проступил текст: