Оргрим был уже рядом с кораблем. С помощью Тогнатога и Валлака он втаскивал Эйнара на борт. Бирна из последних сил мчалась к ним, не выпуская из поля зрения кракена. Казалось, прошла целая вечность, когда наконец бесчувственное тело Эйнара оказалось на борту. Не теряя времени, Бирна вскарабкалась следом. Щупальца кракена уже отодвинулись, он больше не интересовался тем мусором, который Тогнатог швырял на лед.

Охотница упала на палубу, пытаясь отдышаться. Взглянула туда, где Урда сидела на корточках над распростертым телом Эйнара. Старая ведьма осматривала раны берсонлинга, сокрушенно качая головой.

— С тем же успехом ты могла бросить его на льду, — сказала она, повернувшись к Бирне. — Ему не оправиться от такой раны. Если бы только он прислушался к предупреждению Тчара… но именно так боги избавляются от тех, кто не способен нести их печать.

В ответ на это замечание Оргрим издал разочарованный вой, прозвучавший даже более дико, чем вой волка. Бирна недоверчиво покачала головой. Столько знаков и предзнаменований, и чтобы они ни к чему не привели…

— Зверю надоели игрушки, — заметил Тогнатог, отставляя гарпун, который он собирался метнуть за борт. — Может, он устал.

Жардрах сплюнул за борт и проследил, как слюна падает на лед.

— Я могу придумать много слов для этого хищника, но «усталый» к ним не относится!

— Рабовладелец прав, — вздохнула Бирна. — Кракен вернется, и очень скоро.

Валлак согласно кивнул.

— Нужно удостовериться, что у Тога достаточно всякого хлама, которым можно его отвлечь.

— Не думаю, что в следующий раз кракена будет так легко обмануть, — заметила Урда. — Сейчас он размышляет над тем, как его одурачили. Когда он справится со своим замешательством, он вернется.

— Хорошо, что мы уже не на льду, — вставил Жардрах. — По крайней мере, корабль в безопасности.

— Нет.

Все обернулись и увидели Эйнара, вопреки пророчеству ведьмы стоящего на палубе. Урда попятилась, глядя на него со смесью ужаса и трепета, пятясь, словно при виде бушующего пламени. Сравнение было более чем удачным, поскольку тело воина, казалось, пылало силой, а металлический знак на руке сиял, словно раскаленный в кузнечном горне. Эйнар пристальным властным взглядом посмотрел в лицо каждому из своих спутников. Когда взгляд Эйнара скользнул по Бирне, она мимолетно задумалась: ощутили ли остальные такой же трепет надежды и страха?

— Кракен вернется, и этот корабль не сможет послужить нам убежищем и защитой от его голода, — продолжил Эйнар. — Чтобы заполучить нас, монстр затянет под лед этот дредноут цепком. А поступив так, обретет собственную смерть. — Воин ткнул пальцем в Жардраха. — Я хочу, чтобы ты построил лестницу от носа этого корабля до вершины ледяной стены. Пусть Тогнатог тебе поможет. И сделай ее покрепче, гном. Если огр упадет, ты свалишься вместе с ним.

Не дожидаясь протестов Жардраха, Эйнар сосредоточил внимание на Урде.

— Мне снова нужна твоя магия, старуха. Заклинание превращения воды в лед. И только попробуй сказать, что Тчар не удосужился научить тебя этому заклинанию.

— Я знаю такой ритуал, — кивнула Урда, — но управлять божественной силой непросто! Чтобы применить такую магию, мне нужно многое подготовить. — В доказательство своих слов она протянула к Эйнару обожженную руку, но воин не впечатлился.

— В таком случае ты первая полезешь по лестнице, — сообщил он ей. — Начинай готовиться, как только выйдешь на лед. А Оргрим присмотрит за тобой, чтобы ты не сбилась с пути.

Ведьма нахмурилась, но согласно кивнула.

— Бирна, — обратился Эйнар к охотнице. Она улыбнулась, когда он произнес ее имя, но в его тоне не было нежности, как не было нежности и в обращенном к ней взгляде. — Наблюдай за кракеном и подай знак, как только увидишь его.

Бирна серьезно кивнула, принимая приказ воина

— А что делать мне? — спросил Валлак.

Эйнар посмотрел на курганина и помрачнел.

— Идем со мной, — велел воин. Развернулся, направился к обветшавшей двери корабельной рубки и скрылся во мраке.

Корабельный трюм являл собой истинный кошмар. В центре трюма огромной грудой были свалены тела. Закутанные в толстые меха, члены корабельной команды перед неминуемым концом сбились в кучу, чтобы согреться. Они вместе страдали и вместе умерли, смерзшись в огромный ком синей плоти и заиндевелого меха. Эйнар с удивлением обнаружил, что многие мужчины, похоже, были норсами, хотя другие обладали такими чертами лица, что даже он не сумел определить, к каким народам они принадлежали. Их объединяли лишь татуировки и шрамы, медальоны и талисманы, свидетельствующие о том, что все они — поклонники Темных Богов в божественном единстве абсолютного Хаоса.

Даже Валлак, старый мастер резни и бойни, впервые увидевший поле битвы грудным младенцем, был поражен открывшимся зрелищем. Курганин отступил, а Эйнар обошел вокруг кучи замерзших людей, осматривая ее, как конеторговец осматривает нового жеребенка. Валлак забеспокоился, припомнив истории о нечестивых некромантах, которые порой практиковали свое отвратительное колдовство в пирамидах и гробницах его народа, вселяя кощунственную жизнь в тела павших полководцев.

— Ты усомнился в моих видениях, — бросил Эйнар, расхаживая вокруг груды мертвых тел. — Усомнился в отметине на моем теле. Усомнился в том обещании, что дал мне Тчар.

— Я ни в чем не усомнился, — заверил Валлак. — Лишь спросил, верно ли ты истолковал знаки.

Эйнар повернулся и посмотрел на соратника.

— Не спрашивай меня. Не сомневайся во мне. Просто иди туда, куда я поведу тебя, Валлак, и ты обретешь ту славу, о которой мечтаешь.

Он снова принялся кружить вокруг трупов, похоже, полностью потеряв интерес к соратнику. Коснулся деревянной опорной балки, возвышавшейся, словно розовый побег, среди тел. Закрыл глаза, проведя пальцами по вырезанным на ней рунам.

— Этот корабль когда-то был очень могучим, — произнес Эйнар, и каждое его слово было исполнено силы и власти. — Он был ужасом морей. Многие ночи цитадели эльфийских земель вздрагивали от страха, замечая над горизонтом его черные паруса. Но ничто не устоит перед ветрами перемен. Добыча становится хищником, а охотник — жертвой. Изгнанный из морей, измотанный битвами, побежденный и несчастный, капитан думал, что сможет спрятаться в объятиях самих богов. Они позволили ему подобраться достаточно близко, чтобы он решил, что находится в безопасности, а затем бросили его на забаву льду и снегу. — Эйнар окинул взглядом тела, на лице его расцвела странная улыбка. — Думаю, это урок всем смертным. Если только у них хватит ума к нему прислушаться.

Валлак ощутил, как лицо заливает румянец.

— Эйнар, я думал, что кракен убил тебя. Иначе я бы тебя не бросил.

Норс не обратил внимания на слова Валлака, продолжая расхаживать вокруг тел. Внезапно он взволнованно вскрикнул, прыгнул на кучу и воткнул в нее свой меч. Валлак замер у стены обледенелого трюма, гадая, что за странность приключилась с Эйнаром. Не иначе как рана на голове дала о себе знать.

Эйнар боролся с замерзшими телами, рубил руки и головы, продираясь сквозь ледяную груду. Наконец он высвободил из горы трупов огромное облаченное в броню тело. Вспорол замерзшую меховую накидку, окутавшую мертвеца. Несмотря на все свои опасения, Валлак подошел поближе, глядя, как Эйнар старательно оттаскивает от кучи выбранное тело. Он видел замысловатые руны, вырезанные на иссиня-черных пластинах, защищающих туловище и ноги трупа. Обнаженные мощные руки были обвиты золотыми и серебряными лентами. Но Эйнар не замечал их, не сводя глаз с неуместного среди таких роскошных облачений простого железного браслета на руке мертвеца.

— Ну вот, я так и знал, — заметил Эйнар.

Он ударил мечом по запястью мертвеца, и отрубленная рука упала на пол трюма. Нагнувшись, Эйнар сорвал браслет с обрубка и благоговейно поднял на раскрытой ладони. Валлак различил на поверхности браслета похожие на глаза символы — один из священных знаков Тзинча.