— Я и не сказал, что будет легко, — отозвался Эйнар и указал на столб с прикованным к нему пленником. — Не похоже, что это приятель хунгов.

Некоторое время фон Каммлер всматривался в пленника

— Не похоже. Думаю, это кочевник. Один из воинов Кхорна — не знаю, какой расы.

— Мы освободим его, — решил Эйнар. В тлеющих углях, горящих в прорезях шлема фон Каммлера, невозможно было различить эмоции, но берсонлинг ощутил, что его слова привели рыцаря в недоумение. — То, что мы его обнаружили, не может быть простой случайностью, — объяснил он. — Не ты ли говорил, что священное число Тчара — девятка? И нам не хватает одного меча? — Эйнар хлопнул рыцаря по плечу, отталкивая его туда, где ждали остальные. — Скажи, пусть готовятся к битве. Мы ударим…

Его слова заглушил леденящий кровь вой Оргрима. На протяжении всего разговора Эйнара с рыцарем Оргрим хранил молчание, не сводя глаз с ритуала хунгов. Эйнар не обращал внимания на берсерка, и его не обеспокоила странная сосредоточенность охотника. Теперь берсонлинг мог лишь проклинать себя за неосторожность. Оргрим вскочил на ноги, воздел топор над головой и с животной яростью заревел на хунгов. От его тела потек густой звериный запах, и ошеломленный Эйнар увидел, как на лице и руках мужчины начала густеть шерсть. Снова разразившись воем, Оргрим метнул в хунгов топор и перепрыгнул через каменную кладку укрытия, на его пальцах удлинились и заострились звериные когти.

Эйнар выругался и бросился вслед за взбесившимся эслингом. В ритуальном кругу шаман с головой насекомого изо всех сил пытался вырвать из груди топор Оргрима. Но шансов у него не было. Оргрим бросился на пораженного шамана как дикий зверь и принялся терзать его когтями. В воздух полетели клочки зеленоватой плоти, рывки внутренностей и кости: Оргрим попросту разорвал шамана на части. Эйнар как зачарованный с ужасом на наблюдал за тем, как Оргрим склонился и вонзил челюсти шаману в глотку. Когда он поднял голову, то была уже не голова эслинга, а тощая вытянутая волчья морда. Покрывавшая морду шерсть была вымазана заразной кровью шамана.

— Ульфвернар! — выдохнул Эйнар, припомнив истории об оборотнях — людях, носивших внутри себя сущность и тело зверя.

Норс постарался справиться с изумлением; у них будет достаточно времени, чтобы озаботиться состоянием Оргрима, после того как хунги будут мертвы.

К счастью, хунги были ошеломлены неожиданным появлением оборотня не меньше Эйнара. Внезапная дикая расправа над шаманом заставила их замереть в растерянности. Но замешательство длилось недолго. Огромный воин, проржавевшие доспехи которого с трудом сходились на его раздутом теле, выскочил из рядов ошеломленных поклонников Чумы. Повернув свой помятый шлем в сторону Оргрима, он издал булькающий хрип и направил на оборотня ржавый меч. Оргрим ответил на вызов низким рычанием и бросился на воина в доспехах.

Чемпион Чумы встретил его выпад ударом своего грязного меча, оставив на груди Оргрима кровавый порез. Получив рану, оборотень взвыл от ярости, его когти пропахали броню противника, вспарывая проржавевший металл. Хунг оттолкнул оборотня закованным в броню животом и поднял меч для следующего удара. Но то, что он увидел, заставило его оцепенеть: нанесенная оборотню рана на глазах затягивалась сама собой. Чтобы одолеть ужасающие силы, пульсирующие в проклятом теле ульфвернара, требовалось нечто большее, чем ржавая сталь. Хунг, казалось, осознал свою ошибку и осторожно отступил. Однако другие хунги, похоже, не заметили тревоги своего собрата и в свою очередь ринулись в атаку. Десятки мужчин и женщин с раздутыми от болезни телами, изъеденными язвами и нарывами, бросились наперерез Эйнару в попытке остановить его прежде, чем он доберется до столба с пленником.

Первые хунги сгинули во вспышке синего пламени, их тела рухнули, охваченные жутким огнем. У других стали лопаться головы, как перезрелые дыни, когда вокруг них внезапно возник мерцающий туман, заползающий в нос и уши жертвы. Несколько больше повезло тем, кто был сражен черными стрелами, впивающимися в болезненные тела. Но сколько бы хунгов ни падало от стрел Бирны, заклинаний Урды и фон Каммлера, огненного дыхания Валлака на месте павших неустанно появлялись новые.

Они не отступали, бормоча нечестивое имя своего бога. От этих звуков у Эйнара скрутило живот, но он мертвой хваткой вцепился в Альвормр. Когда к нему приблизился первый хунг, берсонлинг заметил рядом Валлака. Изуродованное лицо курганина исказилось в кровожадном рычании. За Валлаком маячил Тогнатог: громадный огр прикрывал их сбоку. Жардрах, все еще прикованный цепью к огру, проклинал приближающихся хунгов и угрожал им жутковатым на вид ножом, которым успел обзавестись где-то по дороге.

Эйнар встретил атаку хунгов с боевым кличем берсонлингов. Его меч пропорол брюхо первому противнику, оказавшемуся достаточно глупым, чтобы приблизиться к нему. Хунг мешком повалился наземь, но изо всех сил пытался приподняться на перерубленном позвоночнике. Тут же над ним навис Жардрах, несколько раз вонзив нож в шею врага.

— Продолжайте их валить, а я прослежу, чтобы они больше не встали! — с садистской радостью в голосе прохрипел гном.

Эйнар с Валлаком мрачно кивнули ухмыляющемуся извергу и тут же выбросили его из головы, сосредоточившись на хунгах.

Эйнар не мог сказать, как долго длилась резня. Он весь был залит вражеской кровью. Земля вокруг него покрылась отрубленными конечностями и головами, в воздухе плыл запах смерти. Над бойней, как траурная вуаль, висел плотный рой мух.

Каким-то образом Эйнару удалось пробиться сквозь толпу хунгов. Он прокладывал себе путь буквально по трупам, пока не добрался до столба. Ни одному из поклонников Чумы не пришло в голову убить пленника. Возможно, подобно эслингам Скревольда, никто из них не осмеливался убить предназначенного в жертву богу. Так или иначе Эйнар обнаружил, что пленник все еще жив. Он яростно рвался из пут, почти обезумев от бессильного гнева, проклинал своих врагов, изрыгал чудовищные угрозы и обещал всевозможные непотребства, которые сотворит с ними, принеся в качестве подношения Владыке Черепов.

Посмотрев на разъяренного пленника вблизи, Эйнар на миг заколебался. Это был огромный мужчина, даже крупнее фон Каммлера, облаченный в бронзовую, выкрашенную в кроваво-красный цвет броню. Нечто очень похожее на кости каким-то непостижимым образом, словно вплавленное в сталь, крепилось к тяжелым металлическим пластинам, и от этого броня выглядела как скелет. Эйнар увидел жестокое и свирепое лицо, отвратительные руны, покрывавшие тело, косматую гриву волос, вымазанных в засохшей крови. Воин оскалился сквозь бороду, улыбаясь Эйнару. Его зубы были подпилены и покрыты бронзовыми накладками. Еще больше берсонлинга смущали глаза мужчины — без белков, кроваво-красного цвета полей битвы и святынь Кхорна.

Эйнар мгновение смотрел на пленника, а затем его меч рассек облако жужжащих мух. Альвормр ударил по удерживающим курганина толстым веревкам из сушеных внутренностей и рассек их. Пленник вытянул перед собой руки, растирая истерзанные запястья, а затем дал волю чувствам, испустив ужасающий ликующий рев. Кивнув Эйнару, он бросился на хунгов, голыми руками вырывая глаза и глотки, дробя и ломая кости закованными в броню ногами. Не переставая выкрикивать дикий боевой клич, кочевник восторженно скакал в толпе своих врагов. Эйнар мрачно подумал, что выпустил на волю полоумного. Даже звериная ярость Оргрима казалась сдержанной по сравнению с незамутненной кровожадностью безоружного кочевника.

Однако вскоре Эйнару стало не до размышлений о берсерках и оборотнях. Земля под ним вздрогнула, и на площадь вырвалось нечто очень крупное. Казалось, даже рой мух разлетелся перед ним. Существо возвышалось над хунгами так, что даже самый высокий из них не смог бы дотянуться ему до груди. Раздувшееся тело покрывали струпья и раны, звериная голова лишь немногим отличалась от голого бычьего черепа. Тело покрывали клочки меха, по бокам головы угрожающе торчали огромные рога, слоящиеся и потрескавшиеся. В огромных лапах зверь сжимал чудовищных размеров молот, каменный оголовок которого был покрыт слизью и грязью. Минотавр уставился на Эйнара Единственный глаз в его левой глазнице казался крошечным комком гноя. Чумной бык фыркнул, топнул копытом и бросился в атаку.