Среди топей и сорняков отряд слышал голоса пробирающихся через тлетворное болото преследователей, клянущихся отомстить за своего короля-демона. Вскоре вокруг них стали падать копья и стрелы: хунги догоняли. В промежутках между приступами кашля Урда сумела произнести слова силы, бросив через плечо толченую кость. Когда из беззубого рта вырвалось последнее слово, старуха взмахнула пернатой клешней, заменившей одну из ее рук. Костяной порошок вспыхнул, жадно охватив приблизившихся хунгов, в то время как другие поклонники чумы атаковали отряд. Вопли горящих воинов эхом разнеслись по болоту, на мгновение заглушив непрекращающийся гул насекомых.

— Надолго это их не задержит! — прохрипел Валлак.

Едва он это произнес, как два огромных хунга прорвались сквозь пламя. Массивные воины в ржавых дымящихся доспехах устремились к отряду. Бирна отправила черную стрелу в забрало шлема одного из них. Враг упал на колени, из шлема хлынула кровь. Его товарищ не озаботился судьбой соплеменника и бросился на охотницу. Бирна попыталась увернуться, но недостаточно быстро, чтобы избежать атаки. Бамбуковое копье хунта вонзилось женщине в ногу. В ране запузырилась черная кровь. Бирна вскрикнула и ударила хунта луком в лицо, сломав ему нос.

Ошеломленный хунт попятился. Прежде чем он успел прийти в себя, Берус ударил его в лицо топором, раскроив череп пополам. Берсерк торжествующе взревел, когда его броню забрызгали мозги и вылетевшие зубы. Эйнар бросился на помощь раненой охотнице и вырвал древко из раны. Норс принялся рыться в мешочке Спьялла в поисках снадобья, чтобы прижечь рану.

Урда повернулась к фон Каммлеру.

— Ты же уже шел этой дорогой, — сказала она.

Рыцарь покачал головой.

— Это не имеет значения, — отозвался фон Каммлер. — Болото может измениться между двумя ударами сердца. Все здесь происходит по прихоти бога Чумы.

Эйнар проклял земли порчи, не подчиняющиеся никаким законам и правилам. Попытка понять это была безнадежной и перегревала мозги. В этом заключалась сама сущность богов, в том, что ни один человек не мог удержать в своем разуме, в том, что для смертного являлось не более чем безумием.

— З-с-с-с-сапах-х-х… с-с-сильный… — просипел Оргрим.

Его тело теперь покрывал серый мех, человеку в облике зверя с огромным трудом давались слова. Топор берсерка потерялся где-то в развалинах, от доспеха осталось несколько пластин, упорно цеплявшихся за волчье тело оборотня. Ульфвернар поднял конечность, больше напоминавшую лапу, нежели руку, и постучал себя по морде — жест, напомнивший эслинга-изгоя, которым он когда-то был. Наблюдая за движениями серого зверя, Эйнар похолодел. Он кивнул Оргриму, и оборотень нырнул в заросли болиголова. Эйнар поспешно поднял Бирну на ноги, крикнув остальным, чтобы те следовали за ульфвернаром. Валлак предостерегающе положил руку ему на плечо.

— Если отказывают глаза и уши, зачем доверять носу оборотня?

— У тебя есть план получше? — Словам Эйнара вторили крики бродящих по болоту хунгов, что кружили вокруг созданной Урдой преграды.

Валлак покачал головой. Небольшой отряд двинулся сквозь заросли следом за Оргримом.

Эйнар уставился на окружавшие их стоячие болота, не веря своим глазам. Несколько часов они шли следом за Оргримом, полагаясь на остроту чутья ульфвернара. Теперь даже он казался сбитым с толку, в ужасе топчась по грязной земле и крутя головой во все стороны в надежде уловить какой-нибудь запах, который указал бы ему направление.

— Я действительно начинаю ненавидеть это место, — прорычал Валлак, пиная гнилое бревно.

Под его сапогом оно взорвалось, из разрушенного убежища наружу устремились орды термитов. Жардрах выругался и натянул связывающую его с Тогнатогом цепь. Эйнар понимал тревогу гнома. Как и все остальное, это расколотое бревно повторялось уже не раз и во всех направлениях, повторялось вплоть до выбегающих насекомых. Куда бы они ни повернулись, кругом было одно и то же. Те же заросли, то же ужасное небо, та же склизкая грязь, словно зеркально отраженная по всему болоту. Повторялись даже их следы, наводя жуть появлением отпечатков сапог, возникающих в грязи безо всякой видимой причины. Лишь сами члены отряда не отражались в эфирных зеркалах, но это только усиливало ужас.

И сводило с ума. Эйнар не мог сказать, ходят ли они кругами, движутся ли вперед и движутся ли вообще в самом прямом смысле. Даже фон Каммлер казался напуганным, его неприятно удивил новый трюк, выкинутый владениями Повелителя Чумы.

Эйнар повернулся к рыцарю.

— Вероятно, это какая-то иллюзия. Не может все вокруг быть одинаковым.

Фон Каммлер смотрел на болото, отражающееся в его стальном шлеме. Потянулся к левой стороне тропы и вырвал из грязной земли небольшой кустик. Мгновенно такой же куст был вырван из земли справа, позади и перед ними. Рыцарь ринулся вперед, сломав бронированным кулаком один из высоких сорняков. И вновь разрушения повторились в трех других направлениях, где невидимая рука сломала такие же стебли. Южанин разочарованно взревел, атакуя растительность булавой. Как бы сильно он ни бушевал, последствия его действий соответственно отражались во всех направлениях.

— Похоже, великий полководец наконец нашел себе достойного противника, — прошипела Урда, и на ее морщинистом лице отразилось удовлетворение. — Отлично, надеюсь, он здесь и сгниет.

— Если он сгниет здесь, старая ведьма, — рыкнул Валлак, — мы сгнием вместе с ним!

Ведьма покачала головой.

— Возможно, некоторые и сгниют, но не все.

Она полезла в свою кожаную сумку и извлекла из нее несколько зубов цвета слоновой кости. Ведьма прикрыла глаза, с ее губ сорвались странные слова. Рунный глаз на лбу засветился силой. Эйнар зачарованно наблюдал за тем, как зубы заскользили по ее ладони, движимые какой-то собственной противоестественной жизнью. Через некоторое время они замерли, свет в каменном глазу Урды погас. Ведьма открыла смертные глаза и уставилась на узор, в который сложились зубы. Потом подняла голову и посмотрела на болото.

— Туда, — усмехнулась она.

— Откуда тебе это известно, ведьма? — с презрением бросил фон Каммлер.

Урда усмехнулась в ответ.

— Если болото тебе позволит, найди собственный путь, — отозвалась она.

Рыцарь угрожающе шагнул к ней, продолжая сжимать булаву. Тогнатог двинулся вперед и встал между рыцарем и ведьмой.

— Идти за ведьмой, уйти из дурного вонючего места, — прорычал огр.

Эйнар согласно кивнул.

— Блуждание в этом безумии бессмысленно. Идя за Урдой, мы не заблудимся больше, чем уже заблудились.

Ведьма нахмурилась.

— Твоя вера в мои силы не особо впечатляет. Может, ты слишком много времени проводишь с южанами?

— Я не забыл каргу, которая бросила меня на льду, — парировал Эйнар.

Урда коротко взглянула на него.

— Все мы ошибаемся, Стальной Кулак, — отозвалась она. — Я могу вывести тебя из наваждения, которым Скорот отравил эту часть болота, но это будет нелегко. Огру придется меня нести.

Эйнар жестом указал Тогнатогу на старуху, огромный огр наклонился и поднял Урду на руки.

— Идите туда, куда я скажу, наступайте туда, куда я укажу, — предупредила ведьма. — Ваши глаза будут обманывать вас, они скажут вам, что ничего не меняется, и вы по-прежнему в ловушке. Не верьте глазам. Делайте, как я говорю, и мы вырвемся из этого наваждения. Ослушаетесь, и ваши кости останутся гнить здесь до конца времен.

Как и предсказывала ведьма, густой болотный подлесок в конце концов поредел, неестественно огромные сорняки и цепки лозы наконец уступили место земле, которая была слишком грязной даже для жизнестойкости. Выйдя из болота, Эйнар со спутниками были поражены масштабами раскинувшегося перед ними болезненного запустения. Огромная впадина в болотистой почве, простирающаяся, как показалось Эйнару, на сотню лиг в ширину, была почти до краев заполнена жижей, которую можно было только в насмешку назвать водой.