По мертвому неподвижному озеру, словно корка на гнойной ране, плавал толстый зеленый покров накипи. Из центра озера вздымалась чудовищно искривленная башня, ее основание терялось под стоячими водами. Эйнар не мог сказать, из какого камня она была построена, настолько густой была слизь, стекавшая с зубчатых стен и бойниц. Башня поднималась высоко над озером, цепляясь за небо, словно костлявая рука мертвеца. Казалось, она тянется в прокаженное небо на многие мили, теряясь вершиной среди повисших над головами лун. Глядя на башню, Эйнар почувствовал, что у него болят глаза и скручивает желудок. От сооружения исходила ощутимая аура отчаяния и распада, вызывающая приступы тошноты.

Валлак посмотрел на огромное озеро с прогорклой водой и его отчетливо передернуло от отвращения.

— И как же, во имя Изменяющего, мы должны это преодолеть? — прорычал он и посмотрел на фон Каммлера, ненавидящим взглядом прожигая маску рыцаря. — Если ты скажешь «плыть», я тебя убью, и мне плевать, какие колдовские уловки ты прячешь в рукаве.

Рыцарь только кивнул и рявкнул в ответ:

— Плыть — это плохая идея. Нас могут заметить.

Эйнар усадил Бирну, убедился, что старая ведьма все еще дышит, и повернулся к рыцарю.

— Должен быть переход, — произнес он с вызовом в голосе.

— Да, — высокомерно согласился фон Каммлер. — Есть силы, которые можно призвать.

— Так призови их, южанин, — рыкнул Валлак.

Рыцарь сердито покосился на изуродованного курганина.

— Некоторые силы легче призвать, чем загнать обратно, — сообщил он.

— Строить лодку? — робко предложил Тогнатог.

Жардрах развернулся к своему похитителю и пнул его ногой в голень.

— Из чего, идиот? Из дерьма и веток?

Огр сердито воззрился на гнома. Жардрах осознал, что натворил, и попятился, насколько позволяла цепь. Тогнатог опустил Урду на землю и придвинулся к гному.

— Может, Тогнатог попробовать тебя перебросить? — сказал огр, и его огромная лапища стиснула Жардраха. — Ты уметь летать, коротышка?

Тогнатог поднял завизжавшего гнома в воздух, разорвав толстую цепь, которой тот был прикован к поясу огра. Жардрах пинался изо всех сил, тщась высвободиться из могучей хватки огра.

Перед Тогнатогом возник фон Каммлер с шипастой булавой наготове и предупредил:

— Опасно тревожить воду.

Тогнатог зыркнул на рыцаря. Эйнар поспешил вклиниться между ними.

— Он прав, Тог, — сказал он огру. — Оставь Жардраха. Он нам еще может пригодиться.

Взгляд, которым Эйнар перебросился с фон Каммлером, не остался незамеченным гномом. Жардрах внезапно задумался о том, является ли нырок в озеро худшим, что может с ним случиться.

Тогнатог неохотно отпустил гнома. Лицо его приняло угрюмое выражение.

Берус подошел к краю болота и вырубил один из огромных сорняков. Срезал стебель, попробовал на гибкость.

— Норс, — окликнул он, — это не дерево. Знать, эта дрянь может плыть?

Эйнар покосился на фон Каммлера и Тогнатога. Убедившись, что эти двое не сцепятся, подошел к Берусу и взял стебель у него из рук. Задумчиво сморщил лоб, осматривая источавший прогорклый запах отросток.

— Сложно сказать, — признался он наконец. — Но это определенно не дерево. Если мы опустим его в озеро, оно может проглотить его, как голодная собака.

Берус забрал у него стебель.

— Знать просто, — рыкнул он, шагая по скользкому озерному берегу.

Фон Каммлер преградил вейгу путь.

— Не прикасайтесь к воде! — прошипел рыцарь.

Берус насмешливо фыркнул и обогнул фор Каммлера. Не успел он сделать и двух шагов, как булава фон Каммлера устремилась ему в спину. Невероятные рефлексы берсерка спасли его от могучего удара, смертоносное оружие лишь лязгнуло по доспехам.

— Ты, свинья Тзинча, твой хребет скормить стервятникам!

Берус швырнул стебель в фон Каммлера, импровизированное копье сломалось, угодив в нагрудник рыцаря.

Но сила удара заставила фон Каммлера пошатнуться, и этого мгновения Берусу оказалось достаточно, чтобы схватиться за топор. Берсерк с ревом бросился на фон Каммлера.

Эйнар крикнул Валлаку и Тогнатогу, чтобы те помогли ему разнять воинов. Находясь так близко от дворца, они меньше всего нуждались в том, чтобы их и без того немногочисленная компания сократилась собственными усилиями. Валлак, казалось, был очень рад врезать фон Каммлеру мечом плашмя по голове, хотя то, что рыцарь даже не обратил внимания на этот удар, несомненно его огорчило. Когда огр потянулся к Берусу, тот атаковал Тогнатога. Его топор вонзился огру в бедро, заставив беднягу рухнуть на землю. Берус снова поднял топор, в глазах его пылала ярость берсерка, неутолимая жажда крови поклонника Кхорна. Оргрим бросился на защиту огра, запрыгнув на спину берсерку и повалив того на землю.

Эйнар выругался. Драка быстро прошла точку невозврата.

Бирна с отвращением наблюдала за тем, как ее товарищи ввязались в междусобойную драку. Неужели они настолько слепы? Слава и благосклонность богов почти в их руках, а они позволили гордыне взять верх! Это же безумие! Она обнажила меч, решив помочь Эйнару вбить в глупцов хоть немного здравого смысла, но ее подвела нога. Нанесенная копьем хунта рана была липкой от крови, плоть вокруг нее распухла и начала гноиться. Скрипнув зубами от боли, Бирна осмотрела рану. Охотница кое-что понимала в искусстве витки. Исцеление собственных ран было жизненно важным навыком для одинокой жизни в дикой природе. И она могла опознать смертельную рану, увидев ее. Гангрена, с невероятной скоростью распространявшаяся вокруг, расточала яд по пульсирующим венам. Маленький подарочек от папаши Нургла.

Охотница приняла грядущую смерть с мрачным фатализмом народов холодных северных земель. Значит, не видать ей славы. Тем не менее, наблюдая, как Эйнар борется с фон Каммлером, она поняла, что все еще в силах помочь своему мужчине удержать по праву принадлежащую ему власть. Она заставила себя встать с земли, и боль до самых костей пронзила ее тело. Охотница крепче сжала меч. Она не будет слабой и не посрамит предков. Не сейчас, когда она слышит их зов. Ради Эйнара она будет сильной до самого конца. Почему-то сейчас это было для ней даже важнее потерянной славы, которую она так жаждала обрести.

Едва Бирна встала на ноги, как грязная вода в озере вскипела, затянувшая поверхность гниющая корка заколыхалась, вторя движениям разбегающихся волн. Бирна увидела, как Урда поспешно пятится от кромки озера. Глаза старой ведьмы на миг встретились с глазами Бирны, и лицо старухи расколола предательская ухмылка. Но Бирне некогда было думать о ведьме. Волнение в озере нарастало, на его поверхности стали лопаться зловонные пузыри. Бурлящая вода взметнулась вверх грязным фонтаном, и из гнилых глубин вырвалась огромная тень.

Бирна уставилась на гигантскую фигуру, вознесшуюся над озером. Ее разлагающаяся шкура была покрыта липкой озерной пеной. Несмотря на близость собственной смерти, охотница ощутила, как ее охватывает мрачное отчаяние.

Над озером разнеслось бурлящее шипение, подобное рокоту просыпающегося вулкана. Оно заглушило даже рев сражающихся на берегу людей. Все как один обратили взоры на озеро, забыв о своей мелкой распре перед лицом истинного ужаса. При взгляде на это существо они ощутили, как съеживаются их души, стараясь забиться в самые темные уголки тел в отчаянной попытка спрятаться от ненависти, извергаемой застоявшимся зверем Нургла.

Чудовище напоминало воссевшую над озером и болотом гору плоти, немыслимо огромную, несмотря на то что большая часть брюха все еще оставалась под водой. Огромные передние лапы — башни из костей и чешуи — поднялись из воды, с них стекала слизь. Над колоссальными костями необозримо простиралось тело, гребень спины постепенно превращался в толстый шипастый хвост. Вверх вытянулась массивная шея толще корпуса корабля, которая оканчивалась продолговатой змеиной головой.

В самой шее было что-то невыразимо странное, будто это была не одна, а три шеи, связанные вместе, как бревна плота, стянутые жилами гнилостной плоти. Голова была не менее отвратительной. Иссохшая почти до состояния скелета, она выглядела так, будто черепа трех монстров срослись в один. Из верхней части черепа под какими-то дикими углами вырастали шесть огромных рогов, кошмарные челюсти были снабжены четырьмя рядами зубов, словно с каждой стороны пасти имелось по дополнительному набору. Но самым отвратительным был глаз твари: одинокая лужа грязно-желтого цвета в центре черепа. В блеклой субстанции глаза копошились шесть черных зрачков, словно барахтающиеся в блевотине жуки. Несколько зрачков сдвинулись к переднему краю глаза, уставившись сверху вниз на Эйнара и его спутников. Зверь взревел.