Эйнар прижал к себе Бирну и попытался встать на ноги, балансируя на вздрагивающей земле. Оргрим вжался животом в грязь и дико завыл: его животные инстинкты потрясло разбушевавшееся вокруг ужасное колдовство. Берус отпрыгнул с пути падающего дерева; когда оно рухнуло на поляну, иссохшая кора треснула, из нее вырвались светящиеся грибные споры. Валлак униженно молился Тзинчу.

Затем фон Каммлер опустил руки и умолк. Разрыв в небесах тут же исчез, затянулся с той же скоростью, с которой возник. Безмолвный ветер стих, застоявшийся воздух снова стал тяжелым и влажным. Земля, однако, продолжала вздрагивать, но уже не от землетрясения. Она пульсировала и вздымалась, пузырилась, словно кипящий суп. Пузыри лопались, осыпая отряд фонтанами грязи. Вокруг них возникали и исчезали ямы, втягивавшие деревья и камни вглубь почвы. Эйнар едва избежал такой ямы: какое-то шестое чувство побудило его прыгнуть в сторону за миг до того, как земля под ним провалилась.

— Что ты натворил, южанин? — взревел Эйнар, с трудом сдерживаясь, чтобы не побежать в ужасе, и судорожно проверяя, не нанесло ли его резкое движение большего вреда женщине, которую он держал на руках.

Фон Каммлер снова воздел к небу стальную руку.

— Я открыл врата дворца Скорота! — торжествующе проревел он. — Смотри! Они идут!

С прокаженного неба спускались порождения кошмара и безумия. Сначала они были похожи на мерцающие огни или падающие звезды, с каждым вздохом меняющие свой цвет. Когда они падали на вздрагивающую землю, в мерцающем свете можно было различить некое вещество. Заключенная в клубке света субстанция имела массу, но не имела очертаний и форм. Эйнар видел, как волнообразное нечто внутри сгустка извивается, словно пожираемое внутренним огнем. Но в то же время казалось, что у странных бесформенных сгустков есть глаза, клыки, рога и шипы, гибкие хвосты и слюнявые пасти.

Фон Каммлер отважно подошел к ближайшему демоническому огню и протянул к нему руку. Существо разразилось клокочущими шипящими звуками, оно опустилось еще ближе к вязкой почве, зависнув над грязью и болотом.

— Жеребцы Тзинча! — сказал рыцарь, и голос его дрогнул от трепета.

Фон Каммлер взгромоздил свое бронированное тело на плоскую платформу, в которую превратилось тело демона. Ощутив на себе рыцаря, существо разразилось голодным клекотом, но сбрасывать всадника не стало.

— Так вот как ты собирался попасть во дворец! — воскликнул Жардрах.

Гном сидел на небольшом камне и никак не мог решить, чего бояться больше: гиблой земли или светящихся демонов, призванных фон Каммлером.

— Они перенесут нас через озеро, — пояснил фон Каммлер и посмотрел в глаза Эйнару. — Другого пути нет.

Поборов страх, Эйнар отнес Бирну к другому адскому демону-слуге. Когда он ступил ему на спину, покрывающая дрожащее тело пернатая шкура рассыпалась пеплом, от чистой сущности демона повеяло ладаном. Он что-то забормотал в адрес Эйнара. Норса охватило отвращение, когда он уловил, что к безумному бормотанию существа примешиваются голоса и слова смертных. На демоническом теле распахнулись тысячи крошечных глазок, каждый таращился на него с омерзительным голодным выражением.

Земля продолжала вздрагивать, количество провалов на ней все росло. Валлак поспешно взобрался на такой же парящий диск. Рыкнув от отвращения, Оргрим запрыгнул на спину другому демону, когти вонзились глубоко в плоть в стремлении уцепиться понадежнее. Берус пожирал тварей взглядом, не спеша последовать примеру остальных

— Оставайся здесь и умри, — сказал ему Эйнар, — или будь мужчиной и победи свой страх.

Вейг повернул к Эйнару свой костяной шлем, и норс физически ощутил пылающую ненависть кочевника. Медленно, не обращая внимания на кипящую под ногами землю, берсерк направился к одному из демонов.

— Тебе тоже лучше поторопиться, — предупредил Эйнар Жардраха.

Гном уставился на ближайшего демона и замотал головой. Но в тот же момент он ощутил, как камень, на котором он сидел, дрогнул. Гном с проклятием подпрыгнул. Едва он соскочил с валуна, как тот погрузился в слизистую землю. С очередным проклятием Жардрах бросился к демону и поспешно вскарабкался на его чешуйчатую спину.

Едва Жардрах взобрался на своего ужасного коня, вся стая демонов пришла в движение и взмыла в небо, подобно пылающим стрелам. Не успел Эйнар приноровиться к головокружительному подъему, как демоны изменили направление движения и понеслись через болота. Гноящаяся трясина под ними исчезла быстрее, чем успел заметить глаз. Они полетели над берегом озера и пенящейся прибрежной водой.

Однако, пролетая над этой грязной водой, демоны стали вздрагивать. Эйнар чувствовал, как они теряют скорость, как их покидает сила. Грязная магия Повелителя Чумы ослабляла демонических коней. Он рискнул оглянуться и увидел, как гаснет сияние одного из дисков, летящего без наездника. Тело демона почернело от болезни, и он рухнул вниз, погрузившись в ядовитые объятия озера.

Норс прижал к себе Бирну, стараясь не думать о том, что произойдет, если их конь лишится сил. Он отвел взгляд от погибшего демона и уставился на медленно приближающийся зазубренный шпиль дворца. Всем своим существом берсонлинг пытался побудить демона лететь быстрее, чтобы успеть добраться, пока его сила не иссякнет. Но с каждым ударом сердца их продвижение замедлялось.

Дикий вопль боли заставил Эйнара оторвать взгляд от башни. Позади него на землю спикировал еще один диск и пропал в озере. Когда он рухнул в грязную воду, фонтан слизи не расплескался по поверхности, а сформировался в черное облако, которое взмыло вверх, направляясь прямиком в их сторону. По мере того как скорость демонов падала, скорость облака увеличивалась. Вскоре в уши Эйнара ввинтилось оглушительное жужжание миллионов мух. Волосатые кусачие твари закружились вокруг, рой поглотил всадников и их коней. Эйнар отбивался от мерзких паразитов, давил десятками. Но на каждую убитую тварь приходилась сотня, и эта сотня жалила его тело. Он зажмурил глаза, пытаясь защититься от роя нечестивой жизни, пытаясь дышать сквозь слой насекомых, забивших ему нос и рот.

Внезапно пронзительный крик заглушил жужжание мух. Звук раздался совсем рядом, и ему ответили сотни резких голосов, прорезав ядовитый рой.

Несколько мгновений спустя облепившая Эйнара копошащаяся масса исчезла, улетев прочь так же быстро, как и появилась. Он рискнул приоткрыть глаза и увидел рядом стаю бледных стервятников, сражающихся с роем мух, которые, в свою очередь, атаковали птиц. То была безнадежная битва, но, по крайней мере, на некоторое время она избавила отряд от мух Нургла. Эйнар посмотрел на Бирну. Охотница слабо улыбнулась ему в ответ, не обращая внимания на крошечные укусы, которые покрывали все ее тело.

— Я увидела стервятников и поняла, что они смогут помочь, — сказала она, дрожащим пальцем указывая на дворец.

Строение было теперь гораздо ближе, достаточно близко, чтобы можно было различить его гротескные детали: отшлифованные кости, из которых оно казалось построенным, железные шипы, украшающие зубчатые стены. На этих шипах трепыхались куски гниющего мяса, даже самые потрепанные обрывки, казалось, продолжали цепляться за какую-то нечестивую жизнь. Демонические кони снова спустились, ныряя к просторному балкону, выходящему на гиблое озеро. Его красная блестящая поверхность больше напоминала оголенные мышцы, чем камень или дерево. Когда демоны пролетали над ним, он возбужденно запульсировал, казалось, он сейчас отрастит руки и выхватит их с неба

Балкон примыкал к огромному залу, помещению еще более колоссальному, чем те развалины, которые они видели на болоте. Эйнар был поражен тем, что сказки о небесных титанах и их могучих твердынях оказались правдой. Несомненно, никакая другая раса не смогла бы возвести столь грандиозные постройки. Затем он заметил обтянутый кожей пол, стонущие, стенающие стены, потолок, с которого капала какая-то жидкость, и понял, что это место строили не смертные. Только демоны могли использовать живую плоть для возведения своих замков.