Бирна начала задыхаться, и Эйнар ощутил, как она выскальзывает из его рук. Он крепче прижал ее к себе и, взревев, словно ополоумевший тролль, оттолкнулся ногами от стены, бросая себя через яму. Охотница и воин упали на пол коридора, подмяв под себя останки поверженного жреца. Эйнар быстро поднялся и посмотрел вперед, чтобы убедиться, что они одни в коридоре. Удовлетворенный, повернулся к Бирне, помог ей, насколько это было возможно, а затем нагнулся над трупом мага.

— Это мое, — буркнул норс, вырывая Альвормр и пинком спихивая тело в пузырящееся варево.

Он оглянулся и посмотрел через яму на другой конец коридора, где продолжали бушевать звуки яростной битвы. Прикинул шансы вернуться и помочь Оргриму, но прежде, чем успел сдвинуться с места, оборотень появился сам. На эслинге не было видно ни единого клочка серого меха. Каждый волосок на его теле был залит кровью. Стая чумных тварей продолжала на него наседать; псы метались вокруг, словно гончие, затравившие медведя.

Оборотня прижали к самому краю ямы. Лишенный возможности продолжить отступление, он бросился на врагов, и его когти распороли бок ближайшей твари. Обернувшись, Оргрим бросил взгляд на Эйнара и снова повернулся к гогочущей стае. Запрокинул голову в последнем вызывающем вое, вцепился в двоих тварей и вместе с ними рухнул в желоб с едкой мерзостью. Оборотень и псы пропали в кипящем вареве, и там, где они упали, поднялось облако пара. Оставшиеся преследователи, немало пострадавшие от клыков и когтей Оргрима, заглянули в яму, и открывшееся зрелище заставило смолкнуть их кудахтанье.

Эйнар полез за пояс и извлек зуб, который поднял с пола. Не отрывая взгляда от медленно тающего облака пара, закрепил на ожерелье клык Оргрима. Эслинги или какие-то другие родичи… Эйнар надеялся, что предки хорошо примут Оргрима, когда он войдет в их залы.

Эйнар и Бирна поспешили прочь от смертоносного рва, а вслед им неслись вопли отвратительных гончих Скорота. Охотница изо всех сил старалась не отставать от Эйнара, но губительная атака чернокнижника истощила ее выносливость. Когда они завернули за угол покрытого слизью прохода и вопли отвратительных гончих затихли вдали, Бирна привалилась к стене и закашлялась, сплевывая кровь на корчащееся мясо. Эйнар смотрел на нее, ощущая ее боль как свою собственную. Приступ не утихал, и он бросил взгляд на свою руку, полоску стали, по-прежнему хранящую его от болезнетворной магии. Шагнув к Бирне, он потянулся к своей руке, намереваясь снять браслет. Охотница остановила его, положив руку ему на запястье.

— Нет, — промолвила она. — Слишком поздно.

Норс изо всех сил замотал головой, не желая принимать истину ее слов.

— Он защитит тебя, — сказал он.

Бирна повернула голову, и ее охватил новый приступ кашля. Она смотрела на него, а из уголков ее рта сочилась черная жидкость.

— Он должен защищать тебя, — сказала она. — Если ты погибнешь, значит, мы все проиграли. — Она крепче сжала пальцы на запястье Эйнара. — Ты должен добраться до реликвии и забрать Коготь у Повелителя Чумы! По праву завоевать свою славу! Только так я смогу войти в залы предков с высоко поднятой головой. Когда предки спросят меня, по какому праву я сижу среди сарлов, я посмотрю им в глаза и отвечу: «Я была там, когда Эйнар Стальной Кулак захватил дворец Повелителя Чумы и добился благосклонности всемогущего Тчара!»

Эйнар увидел восхищение и пыл в глазах Бирны; их не смогла погасить даже убивающая ее болезнь. Он обнял охотницу и стал целовать горящее лихорадочным румянцем лицо. Прижал ее к себе, пытаясь влить свои силы в ослабевшее тело, всей своей страстью растопить исходящий от охотницы липкий холод. Он разжал объятия, лишь когда до него донеслось эхо шагов. Сжав рукоять Альвормра, он развернулся посмотреть, каких новых врагов Скорот послал на смерть от его клинка.

— Даже Эйнару Стальному Клинку не под силу убить всех рабов бога Чумы, — предупредила Бирна.

Но тем не менее она трясущейся рукой подняла меч.

Эйнар посмотрел на нее и кивнул.

— Нужно держаться впереди них.

Он помог ей оторваться от стены, и они побежали по коридору. Бирна изо всех сил старалась не отставать от берсонлинга, но Эйнар вынужден был замедлить темп и помогать ей. Позади что-то взвыло, шум погони стал громче, словно звери-рабы чумного бога встали на их след.

Коридоры из сочащегося кровью мяса уступили место залам из кости, болезненно скрученные скелеты причудливо сплетались друг с другом вопреки всем законам природы и архитектуры. Из глазниц черепов выползали насекомые, в грудных клетках крысы вили гнезда. Пол представлял собой хлюпающий под ногами ковер из похожего на суглинок жирного костного мозга. Под их сапогами он сочился млечной патокой. Впереди показались две большие ямы, источающие пар.

— Куда? — спросила Бирна.

— Нам влево, — без колебания отозвался Эйнар. Охотница с сомнением посмотрела на него. — Не спрашивай, откуда я это знаю, женщина! Почему-то я помню это место лучше, чем улицы собственной деревни! Меня что-то ведет, какое-то чувство, которое я ощущаю всеми костями.

— Очередной обман Скорота, — фыркнула Бирна.

— Я не ощущаю в этом нечистоты бога Чумы, — возразил Эйнар. — Я чувствую это с того момента, как покинул развалины Скревольда и вошел в земли эслингов.

— Значит, это чувство завело тебя так далеко, чтобы сейчас предать, — подытожила Бирна.

Она захромала по суглинистому полу к зияющей яме. В яму вел спуск, в темную глубину тянулся мясистый, словно язык, склон.

Из коридора донеслись голоса и кудахтанье гончих: преследователи быстро сокращали разрыв. Эйнар оглянулся и заметил на стенах коридора тени преследующих их чумных рабов. Оглянулся на Бирну.

— Идем, — сказал он. — Будем обороняться на дне.

Бирна кивнула и спустилась в яму. Эйнар обернулся, наблюдая за проходом. Охотница исчезла из поля его зрения. Заметив, что огромный норс их поджидает, завывающая стая ускорилась. Тощая, похожая на шакала гончая кинжально-острыми зубами. Эйнар взмахнул мечом, разрубая череп и укладывая поверженную тварь на пол. Но ее сменила следующая, затем еще одна — каждая отвратительнее предыдущей. Эйнар расправился с ними по очереди, их дикое бешенство ничего не могло противопоставить его чудовищной силе. После того как первые три гончие были повержены, остаток стаи съежился в страхе, не желая связываться с тем, кто одолел их вожаков. Но за трусливыми псами шли другие существа, не страдающие такой робостью: рогатые чумагоры и желтолицые хунги, выкрикивающие гневные боевые кличи.

Эйнар понимал, что, если он будет дожидаться тут поклонников чумы, они просто возьмут числом. Он может убить дюжину, пару десятков, даже сотню, но его доблесть будет бессмысленна. Никто не впишет его имя в саги, бога даже не заметят его гибели. Он станет просто очередной жертвой на гнойном алтаре бога Чумы, горсткой пепла на его разлагающихся землях.

Покрепче перехватив Альвормр, Эйнар развернулся к подступающей орде спиной, побежал к яме и с головой нырнул в ее горячие пары. Застоявшийся воздух омыл его, словно слизью, кожистый склон увлек вниз. Он отметил складчатую симметрию красных сырых стен, и, не в силах выбросить из головы образ гигантского зева, по которому он скользит в пищевод, норс ощутил приступ паники.

Скольжение в промозглой темноте окончилось столкновением с вонючей поверхностью бархатистой плоти. Эйнар врезался в отвратительную субстанцию, и она смягчила его падение. Пытаясь обрести точку опоры, он вцепился в отвратительную плоть, но пальцы лишь ползли по распадающейся мерзости. Он заскользил вниз, взмахивая руками и царапая гниющие складки. Протестующе вскрикнув, Эйнар с громким всплеском рухнул с высоты двадцати футов в бассейн, заполненный сточными водами и отбросами.

Отплевавшись, Эйнар выбрался из отвратительной воды; жирный протухший ил стекал с его плаща. Подняв голову, он посмотрел вверх на дыру, из которой вывалился, ожидая увидеть преследователей. Долгие напряженные мгновения он ждал, что следом за ним в дыру свалятся желтолицые хунта. И лишь когда секунды ожидания сложились в минуты, а враги так и не появились, Эйнар отвернулся от дыры. К добру или к худу, но враги до поры до времени потеряли их след.