Блуждающие земли получили название из-за предательского ландшафта, где земля часто содрогалась, вздымалась и проваливалась, образуя глубокие воронки и узкие овраги. Угроза рухнуть под землю была постоянной. Слишком маленькие, чтобы угрожать мамонту, дыры могли легко проглотить человека, сомкнувшись над ним и не оставив никакого намека на постигшую его судьбу. В Блуждающих землях хватало и хищников. Летом в оврагах жили жаги — гигантские ящерицы, покрытые колючим панцирем и способные за раз проглотить ребенка. Зимой Блуждающие земли становились домом ледяных львов, огромных кошек, способных одолеть некрупного мамонта и обладающих хитростью, намного превосходящей животную.
Но не дыры-ловушки, не ящерицы и не львы заставляли Дорго опасаться Блуждающих земель. Его тревожили угрозы иного рода. Блуждающие земли граничили с Серым лесом, вечно окутанным туманом, где воины кугов устроили себе логово. Загнанные в Серый лес человеческими племенами, зверолюды вели вечную воину против хунгов, курган и тонгов, не видя между ними разницы. Годы пребывания в вечных сумерках Серого леса сделали зверолюдов почти слепыми, но монстры развили в себе другие способности, которые компенсировали потерю зрения. Под покровом ночи они совершали набеги на лагеря людей, у нося с собой в дебри Серого леса лишь одну добычу: человечину для своих котлов.
Днем риск встретиться с ними был невысок, но Дорго знал, что в это время зверолюды иногда рыщут в тенистых оврагах. Они не рискнули бы связываться с группой людей, но одинокий воин, к тому же раненый, безусловно возбудил бы их жажду крови, стоило им учуять его запах.
Дорго безнадежно уставился на свое короткое копье из кости и кремня. Оно будет слабой защитой против любого, кроме разве что самого мелкого зверолюда, а здешнее племя рождало довольно крупных чудовищ. Но ему необходимо было спуститься в овраги — на Блуждающих землях только в глубоких тенистых расщелинах можно было найти воду. Понадобится пять дней, чтобы пересечь равнины и добраться до долин, где цаваги разбили летний лагерь. Он мог обойтись без еды, но не без воды. Несмотря на опасность, которую представляли рептилии и зверолюды, он не мог все время держаться на возвышенности. Жажда в конце концов загонит его в темноту.
Большую часть первых двух дней Дорго умудрялся идти вперед, утоляя жажду редкими ягодами. Несколько раз земля под ним содрогалась. Дважды он чуть не провалился в ямы, разверзшиеся при его приближении. Глубокие трещины и овраги оставались невидимы, пока воин не оказывался на самом их краю. Все это заставляло Дорго двигаться медленно и осторожно.
Когда наконец измученное тело потребовало возместить потерю влаги чем-то более существенным, нежели ягоды, Дорго выбрал извилистый овраг, на краю которого росли уродливые зеленые поганки. Растительность в овраге была достаточно влаголюбивой, что указывало на небольшой источник.
Цаваг подполз к краю впадины, вглядываясь в ее сумрак. Прежде чем он успел среагировать, край оврага посыпался под его весом. Дорго замахал руками, чтобы удержаться, но жгучая боль, пронзившая его тело, когда он попытался ухватиться за осыпающийся край, не оставила ему шансов. С грацией валуна охотник рухнул на дно оврага, и шум его падения многократно усилило эхо.
Дорго лежал неподвижно, давая глазам привыкнуть к полумраку и не желая выдавать своего присутствия лишним шумом. Зверолюды были почти слепы, преследуя свои жертвы, они полагались на слух. Дорго был полон решимости увидеть их прежде, чем они услышат его. Во всяком случае, влажный холод, наполнявший мрак оврага, был хорошим признаком. Чтобы наполнить воздух такой сыростью, поблизости должна быть вода.
Когда его глаза привыкли к темноте, Дорго увидел блеск в сумеречном свете. Он нашел не просто родник, а целый пруд.
Охотник стремительно бросился к воде и тут же замер. Поверхность пруда отражала жуткий силуэт. Дорго медленно поднял глаза и уставился на существо, отбрасывающее отражение. На большом валуне восседал огромный жага, бока и спину которого покрывала чешуя, похожая на лезвия ножей. Ящер холодно взирал на пруд янтарным глазом, время от времени трогая воздух раздвоенным языком. Дорго сжал в кулаке короткое копье, готовясь отражать атаку рептилии.
Но жага выглядел скорее настороженным, чем агрессивным, и его больше интересовало солнечное пятно, которое он нашел, чтобы погреться. Во всяком случае он не торопился нападать на воина. Дорго рассмотрел его длинный толстый хвост — богатый запас жира. Бросив взгляд по сторонам, охотник обнаружил, что берега пруда усеяны костями. Очевидно, ящер хорошо питался, сидя у водопада, возможно, достаточно хорошо, чтобы не быть сейчас голодным.
Не сводя глаз с загорающей ящерицы, Дорго набрал горстями воды из пруда. Она оказалась горькой, солоноватой с металлическим привкусом, но для охотника это был дар богов. Вскоре он забыл об угрозе со стороны жаги, наслаждаясь долгожданной влагой. Наконец он с сожалением отошел от пруда, оставив его ленивому ящеру. Когда Дорго выбирался из тени на равнину, он не питал иллюзий относительно своего везения. Когда жажда в следующий раз загонит его в овраг, вряд ли можно будет рассчитывать на подобную удачу.
На третий день своего перехода по Блуждающим землям Дорго был снова вынужден устремиться на поиски воды. В этот раз, спускаясь в низину, он был намного осторожней.
Как только его глаза привыкли к темноте, он обнаружил что находится в неглубоком овраге, стены которого поросли влаголюбивыми сорняками. Однако в этот раз на дне его не встретила ни лужа, ни источник. Охотник надеялся, что здесь ему не попадется и другой жага, без откормленного хвоста. Охотник выбрал сорный куст, который выглядел зеленее прочих. Он знал, что растительность была его лучшим проводником к воде.
Орудуя копьем, он стал выкапывать сорняки. Обнажились бледные корни, и Дорго улыбнулся, обнаружив прилипшую к ним влажную почву. Отложив копье, он принялся разрывать стену руками. Вскоре его усилия были вознаграждены — в ямке стала собираться вода, дар какого-то подземного источника. Дорго набрал горсть мутной жижи, процедил ее между пальцами в другую ладонь, пытаясь сделать так, чтобы ему в рот попало больше воды, нежели грязи.
Цаваг был настолько поглощен своими трудами, что не сразу обратил внимание на отдаленный грохот. Какое-то большое существо двигалось по равнине над оврагом. Тяжелая поступь стала отчетливей, и стены оврага задрожали, когда существо подошло ближе. Дорго подобрал копье. Ходили рассказы о великанах, живущих в Сером лесу, эти существа в основном употребляли в пищу зверолюдов, но, в отличие от них, не боялись покидать лес, а бродили повсюду, удовлетворяя свирепый аппетит. Эта мысль заставила воина похолодеть. Страх перед великанами издавна удерживал племена от истребления зверолюдов, ибо ни один человек не мог соперничать с существами, которые, по рассказам, были подобны богам.
Но все же любопытство охотника взяло верх. Тем более ему необходимо было узнать, в каком направлении движется гигант, чтобы избежать встречи с ним. Дорго высунул голову над краем оврага, осматривая равнину, и тут земля снова задрожала. Вдалеке, но вполне отчетливо, охотник увидел исполинское создание, от поступи которого так дрожала земля. Дорго рассмеялся и выскочил из оврага, чувствуя себя лучше, чем за все дни после встречи с мухаками. Подняв копье над головой, он все кричал и кричал, призывая далекого колосса. Зверь медленно повернулся и двинулся к нему широкими тяжелыми шагами.
По чистой случайности Дорго встретил еще одного боевого мамонта цавагов, возвращавшегося с охоты. Не было никакой необходимости проводить еще одну ночь в Блуждающих землях. Сегодня он будет спать в юртах своего племени, сделанных из шкур мамонтов.
Лагерь тонгов располагался на дне широкой долины. Зазубренные горы замыкали горизонты, огромные каменные шпили походили на сломанные зубы павшего бога. Огромные кратеры усеивали окружающий горный массив, постоянно булькая горячей вулканической грязью, которая просачивалась вниз по склонам, превращая дно долины в теплую грязь.
