— Тогда иди посмотри сам, — огрызнулся Джокулл. — Если только годы, проведенные в Ормскаро, не испортили тебе не только рассудок, но и зрение.

Другие воины присоединились к спору, вставая на сторону Джокулла или Брондульфа, в зависимости от настроения. Быстрота и горячность, с которыми они вступили в свару, свидетельствовали о том, как сильно бесплодная пустыня действовала им на нервы. Вульфрик позволил им выплеснуть свою тревогу. Если дело дойдет до кровопролития, он быстро положит этому конец.

Отвернувшись от спорящих воинов, Вульфрик посмотрел на продуваемые ветром скалистые утесы. Это были странные, безжизненные творения — пики, словно покрытые капюшонами, парящие арки и плоские столовые вершины. Темные тени, играющие на поверхностях своеобразных скальных образований, указывали на невидимые овраги и ущелья, прорезающие их. Вульфрик представил себе крысиное гнездо из сухих каньонов и пещер, расползшихся по изрезанными эрозией горам. Ему пришло в голову, что они могли бы воспользоваться оврагами, чтобы пересечь пустошь незамеченными. Если бы он имел хоть малейшее представление о том, где находится крепость гномов, то рискнул бы затеряться среди каменных столбов и голых холмов, чтобы сохранить элемент внезапности.

Взглянув на причудливые утесы, Вульфрик увидел, что элемент внезапности уже упущен. Он увидел источник следов, обнаруженных Джокуллом. В пролете одной из арок виднелись три темные фигуры. Глаза менее острые, чем у героя, возможно, не заметили бы их, не сумев отличить от камня. Однако для Вульфрика зрелище было достаточно ясным: три огромных волка, звери размером с пони. Каждый волк нес на спине всадника. На таком расстоянии невозможно было сказать, что это за существа, но Вульфрик знал, что гоблины часто используют огромных волков в качестве ездовых животных. Если бы не зловоние реки, он мог бы уловить их запах по ветру, хотя вполне возможно, что гоблины или их животные были достаточно хитры, чтобы не подпускать свою добычу с подветренной стороны.

— Джокулл прав. — Суровый рык Вульфрика заставил замолчать спорщиков. — Мы здесь не одни. — Герой указал на далекие фигуры, наблюдавшие за ними со скалы.

Только когда всадники двинулись, возможно, встревоженные привлеченным вниманием, кто-то из норсов тоже заметил наблюдателей.

— Кто это? — вслух удивился Сигватр.

— Гоблины-падальщики, — сплюнул Ньярворд. — Только их подлая порода ездит верхом на шавках!

— Тогда нам лучше позаботиться о том, чтобы они тебя не нюхали, — хихикнул Хаукр. — Они могут учуять ту сучку из Ормскаро, на которую ты потратил свое золото.

Ньярворд сжал кулак и направился к татуированному моряку.

— Ильга в сто раз краше твоей мамаши, корабельная ты крыса!

Хаукр выхватил из рукава изогнутый рыбацкий нож, останавливая могучего берсонлинга.

— Я так и сказал, — засмеялся он. — Моя мать согласилась бы согреть твою постель и за серебро.

Сигватр протиснулся между двумя воинами, расталкивая их.

— Довольно! — взревел он. — Запах крови — именно то, что им нужно, чтобы обрушиться на нас.

— Сомневаюсь, — сказал Арнгейрр. Одноногий разбойник глотнул кваса из фляжки из-под эсталийского бренди. Вытерев запекшиеся губы, он продолжил свою мысль: — Ни одно племя гоблинов не сможет здесь процветать. У гоблинов кишка тонка напасть, если численный перевес не на их стороне. Эти гниды могут преследовать нас, но только для того, чтобы посмотреть, не оброним ли мы что-нибудь. Они не станут нападать.

Вульфрик обдумал слова одноногого разбойника и покачал головой.

— Не будем на это рассчитывать, — сказал он своим людям. — Держите щиты наготове и руки поближе к мечам. Если они решат напасть на нас, то сначала обстреляют из луков. Если они это сделают, выставляйте щиты. Заставьте мелких крыс подойти поближе.

— Надо бы проследить, чтобы они не подкрались сзади. — Это предложение исходило от Тьорви, грелинга, который доказал свою хитрость во время испытаний в Волчьем лесу. — Нет лучшего места, чтобы заколоть человека, чем то, на которое он не смотрит, — объяснил он, когда почувствовал на себе взгляды других норсов.

Нападение произошло ночью. В течение дня Вульфрик несколько раз замечал наблюдателей, следящих за норсами с высоких утесов. Он подозревал, что в ущельях между скалами прячется куда большая компания всадников. Отсутствие явной агрессии могло бы внушить другому человеку чувство безопасности. Он мог себе представить, как какого-нибудь глупого южанина убаюкивает подобное поведение, заставляя поверить, что всадники просто присматривают за чужаками, не представляя никакой реальной угрозы.

Вульфрик знал, что это не так. Он сражался с конными кочевниками хунгов и знал коварный боевой стиль этого вероломного народа. Всадники, следовавшие за ними, только и ждали того момента, когда северяне окажутся наиболее уязвимыми. Нападение должно было произойти ночью, когда норсы разобьют лагерь.

Капитан никак не мог остановить восход лун, но он сделал все возможное, чтобы расстроить планы врага, приказав воинам идти всю ночь форсированным маршем. Если всадники окажутся боязливыми, то этой неожиданной тактики вполне могло хватить, чтобы они убрались обратно в свое логово.

В некотором смысле Вульфрик был рад обнаружить, что его враги не оказались полными трусами.

Поскольку луна Маннслиб светила только наполовину, а ее спутник был всего лишь уродливым пятном болезненного света на горизонте, тьма держала норсов в своих черных тисках. Вульфрик с рычанием пресек все попытки зажечь факелы. Его больше беспокоило то, что свет помешает ночному зрению его людей, чем дополнительная скорость, которую они могли бы развить, если бы видели, куда идут. Вульфрик поставил Джокулла впереди колонны, надеясь, что хитрый охотник обнаружит хоть какие-то следы их врагов.

Даже с такими предосторожностями атака гоблинов стала неожиданной. Громкий вой волков из тьмы впереди внезапно расколол ночную тишину. Это был сосредоточенный рев целой стаи, почти оглушительный в своем ярости. Завывания зверей полностью скрыли свист стрел с железными наконечниками, вылетевших из ночи. Первым сигналом нападения стали тревожные крики воинов в первых рядах.

Тяжелая броня и слабое мастерство вражеских лучников защитили людей Вульфрика от первого залпа. Примитивные стрелы не смогли пробить кольчужные хауберки и тяжелые кожаные доспехи его воинов; только двое были ранены в ходе обстрела. Норсы оставили их там, где они упали, сомкнувшись и соединив щиты, чтобы защититься от второго залпа.

Стрелы стучали по стене из щитов в течение нескольких минут. Когда вой волков стих, в темноте послышались тонкие голоса, спорящие друг с другом.

Это были странные, шепчущие голоса, их слова больше походили на скрежет гвоздя по куску чугуна, чем на человеческую речь. Вульфрик мог понять их — одно из преимуществ проклятия, которое он навлек на себя.

Сидящие в засаде спорили о том, что делать теперь, когда залп стрел не напугал людей и не обратил их в бегство. Один из нападавших с грубым голосом требовал, чтобы его товарищи вскочили на своих волков и разбили стену щитов концентрированным ударом. Вульфрик улыбнулся, когда вожак, отказавшись возглавить эту атаку под предлогом, что ему нужно остаться и убедиться, что все идет по плану, стал отметать обвинения. Спор продолжался до тех пор, пока не раздался резкий крик и самый громкий голос, споривший с вожаком, не смолк.

— Что бы они ни делали, — предупредил Вульфрик своих воинов, — мы будем удерживать этот рубеж. Тьорви! Джокулл. Не спускайте глаз с тыла! Эта шваль хочет отбросить нас назад. Сдается мне, там нас поджидают их друзья!

Норсы сменили позицию, чтобы разведчики, назначенные Вульфриком, могли переместиться в заднюю часть их строя. Едва Тьорви и Джокулл добрались до своих постов, как волки снова завыли. Дрожь пробежала по земле, когда атакующие гоблины бросились на северян.

И снова стрелы застучали по тяжелым щитам норсов. На этот раз, однако, они летели беспорядочно, а не сосредоточенным залпом. Один из воинов-северян вскрикнул, когда стрела задела его по лицу, но больше стрелы не причинили никакого вреда. Вульфрик приказал своим людям, чтобы они не отвлекались на беспорядочный огонь.