Когда Собиратель Черепов вырвал свой клинок из рогатого черепа нападавшего, одно из низших существ бросилось на него. Гончая прыгнула на человека, выбив его из седла, и вместе со своей жертвой рухнула на землю.

Руки Собирателя Черепов сомкнулись на горле твари, впиваясь в морщинистую плоть, не давая мощным челюстям зверя добраться до его шеи. Пластинчатый хвост зверолюда извернулся и вонзился хитиновым шипом в придавленного человека. Ядовитая конечность с зазубренным жалом желтого цвета и раздутым ядовитым мешком больше подошла бы гигантскому скорпиону, чем лохматому, похожему на собаку зверолюду.

Движимое нечеловеческой силой гончей жало пробило багровую броню Собирателя Черепов, ядовитый мешок запульсировал, извергая яд в человеческое тело.

Зверолюд удивился, когда вместо того, чтобы ослабить хватку, пальцы, сомкнувшиеся на его горле, сжались, разрывая плоть. Оскверненная черная кровь хлынула из искалеченной шеи существа. Оно отчаянно пыталось вырвать из смертельной хватки.

Сила гончей превосходила силу любого нормального создания, животного или человека. Но этот враг был сильнее. С тошнотворным звуком, похожим на шлепок мокрой кожи по камню, гончая попыталась вырваться; пальцы Собирателя Черепов оставили след на ее шее — обнаженное месиво мышц и хрящей. Какое-то время тварь сопротивлялась, а затем плюхнулась на Собирателя Черепов, и жизнь вытекла из зияющей раны на шее.

Собиратель Черепов попытался встать, но его снова потянуло вниз под тяжестью собачьего хвоста. Жало все еще было в его теле, хвост продолжал пульсировать, выплевывая яд, даже когда гончая умерла. Собиратель Черепов зарычал, хватаясь обеими руками за пластинчатую бледную конечность. Воин вложил в рывок всю свою невероятную силу. С хрустом и треском хвост оторвался от туши гончей.

Когда Собиратель Черепов вновь был на ногах, его встретило дикое рычание. Пара кугов с козлиными мордами, пылающими ненавистью, подступила к нему с копьями.

За их спинами с ободряющим блеянием шел массивный кентигор, крепко сжимая в когтях бронзовый топор. Собиратель Черепов посмотрел на монстров, а затем повернул голову, ища свой выпавший меч.

Горы воспользовались моментом и бросились на воина. Слишком поздно они поняли, что это был обманный маневр. Резко развернувшись, Собиратель Черепов схватил ближайшего за бедро и плечо, не обращая внимания на копье, разбившееся о нагрудник. Вращательным движением он перевернул зверолюда головой вниз, пользуясь им как щитом перед вторым нападающим.

Второе примитивное копье ударилось о броню воина, хрустнув, как сухая ветка, но не сломанное оружие помешало зверолюду продолжить атаку. Ей положил конец острый двухфутовый рог соплеменника, пробивший ему грудину. А туша умирающего зверолюда сломала шею «щиту», когда убийца повалил оба тела на землю.

Как раз в тот момент, когда оба зверя упали, их предводитель атаковал Собирателя Черепов. Взбешенный не столько смертью своих собратьев, сколько наглостью вражеского маневра, кентигор вздыбился над человеком, лягая его передними ногами. Одного удара копытом такого монстра было достаточно, чтобы раздробить череп, как яичную скорлупу, и кентигор добавил атаке смертоносности, обрушив на воина топор.

Кентигор рассмеялся хрюкающим, фыркающим смехом, видя, как враг зашатался под сдвоенным ударом. Из-за тяжелого и длинного хвоста гончей, все еще впивающегося в бок, Собиратель Черепов едва ли мог уклониться от свирепой атаки кентигора и тем более помешать ему встать между воином и его мечом.

Жестокое лицо кентигора расплылось в зубастой усмешке. Он видел свирепость воина и знал, что это был враг, которого стоит опасаться даже без оружия. Однако он видел и ядовитый хвост, свисающий с тела, и то, что тот продолжал вливать в человека яд. Зверолюд не знал, как враг смог продержаться так долго, но был уверен, что никому не дано сдерживать действие яда до бесконечности. Когда человек пошатнется, кентигор бросится на него, размозжит голову чужака копытами и унесет труп к кострам Боевого гурта, чтобы доказать свою силу и могущество.

Этот момент не заставил себя долго ждать. Отступая перед хищным взмахом топора кентигора, воин споткнулся, схватившись за оторванный хвост, впивающийся жалом в бок. Кентигор торжествующе взревел, прыгнув на Собирателя Черепов. В следующее мгновение его рев превратился в мучительный вопль боли. Слабость человека оказалась уловкой, заставившей чудовище поступить безрассудно. Яростно вцепившись в ядовитый хвост, Собиратель Черепов вырвал его из тела и ударил им кентигора по голове, словно хлыстом. Чудовище схватилось за сломанную челюсть.

Собиратель Черепов воспользовался смятением противника. Перехватив хвост, он бросился на кентигора.

Воин проигнорировал бронированный торс зверя, вонзив зазубренное жало в лошадиное подбрюшье. Мешок с ядом продолжал пульсировать. Вопль боли кентигора превратился в вопль ужаса. Бронзовый топор выпал из когтей, когда кунг попытался выдернуть жало. Однако Собиратель Черепов хорошо выбрал место, и руки кентигора тщетно пытались дотянуться до ядовитого хвоста.

Только когда зверь согнул ноги и наступил на оторванный конец копытом, он смог вырвать из тела пластинчатую конечность. К тому времени было уже слишком поздно. Яд уже пульсировал в теле зверолюда, разбегаясь по его венам как лесной пожар.

В отличие от Собирателя Черепов, кентигор не был невосприимчив к яду гончей. На губах его запузырилась розовая от крови пена, глаза закатились, а конечности выгнулись в агонии. Затем существо рухнуло на землю, как срубленное дерево. Копыта отчаянно вспарывали суглинок.

Собиратель Черепов не стал смотреть на предсмертные муки своего врага, в отличие от остатков отряда кентигора. Они потеряли всякий интерес к битве: увидев гибель своего предводителя, куги рванули в сумрак леса, отчаянно пытаясь скрыться от мрачного ужаса, вторгшегося в Серый лес. Ни Собиратель Черепов, ни его волкоящер не пытались останавливать или преследовать их. В голове воина, когда он наконец нашел выпавший черный меч, была только одна мысль: найти существо, которое он пришел убить, не заурядного предводителя небольшого охотничьего отряда, но вождя всего Боевого гурта, повелителя зверолюдов Нхаа.

Вскакивая в бронзовое седло своего скакуна, Собиратель Черепов знал, что выжившие зверолюды донесут весть своему вождю. Повелитель зверей будет готов, когда враг придет забрать его череп. Это не имело большого значения. Воля Кхорна будет исполнена.

Второй раз колдуны сулов стояли посреди покрытой шкурами юрты Хутги, и на этот раз цавагам пришлось принять аж трех своих двуличных союзников. С Энеком Зьяром явились оба его ученика: Санья и Тулан Паршивый Язык, вестник в безликом шлеме. Сегодня колдуны пребывали в неистовом бешенстве, Энек Зьяр ярился из-за того, как с ним обошлись в гробнице Тейогтея. Дорго с некоторым удивлением отметил, что кан пришел без своей священной нагинаты. Действительно, Йорул уже выразил сомнение что встречаются они не с Энеком Зьяром, а с одним из его двойников.

— Неужели ты думаешь, что я второй раз рискну Душегрызом ради твоих капризов? — прорычал кан. — Благодари богов, что мне все еще нужны цаваги, иначе вы ответили бы за свое предательство!

— Предательство? — рассмеялся Тогмол. — Сулы могли бы научить богов новому значению этого слова!

Хутга отмахнулся, не придав большого значения ни гневу своего воина, ни ярости сула.

— Ты сыграл с нами злую шутку в гробнице, колдун, — сказал он. — Однако я верю, когда ты говоришь, что все еще нуждаешься в навагах. В ином случае я не думаю, что перспектива открытой войны удержала бы вас от попытки умыкнуть осколки Кровопийцы.

— Сулы никогда не стали бы сражаться в открытую, — заметил Дорго. — Они воспользовались бы заклинаниями и демонами, чтобы победить.

— Твой щенок говорит не в свою очередь, Железная Кожа, — предупредил Тулан, его голос эхом отдавался из-за золотого шлема.

Каган впился взглядом в безликого мистика, облаченного в черное.