Он миновал разбойников, грабящих магазины и дома, воинов, добивающих разрозненные отряды ополченцев, боевых псов, терзающих изуродованные тела. Он увидел черноволосую южанку, извивающуюся в руках мускулистого эслинга, способную лишь бессильно смотреть, как варвар, схватив ее ребенка за лодыжку, с размаху бьет его головой о мостовую, разбрызгивая его мозги по булыжнику. Он смотрел, как дикий берсонлинг, больше похожий на медведя, чем на человека, жадно схватил выделанную бычью шкуру в разбитом окне суконной лавки. Он заметил двух сарлов, волокущих еще дымящую громадную железную печку.

В Висборге больше не шло сражений. Город пал. Те, кто мог, — бежали.

Вульфрик ускорил шаг, следуя за слабым запахом, который притягивал его. Он должен найти Зарната прежде, чем волшебник сбежит. Он знал, что у него никогда не будет другого шанса отыскать предателя.

Запах волшебника вел Вульфрика в самое сердце Висборга. Организованное сопротивление северянам прекратилось, и те южане, с которыми герой столкнулся, пробираясь по объятым хаосом улицам, были либо слишком напуганы, чтобы представлять для него какую-либо опасность, либо слишком мертвы, чтобы представлять угрозу для кого-либо в принципе. Куда большей опасностью были пожары, которые запалили захватчики. Пламя быстро распространилось по городу, целые кварталы в считаные минуты превратились в бушующий ад. Однако убедить разбойников проявить сдержанность было малореально. Их кровь горела от возбуждения, их мозг затопили вино и пиво, найденные в разграбленных домах и лавках, и едва ли даже появление самого Собирателя Черепов могло вернуть дисциплину в ряды северян.

Вульфрик обнаружил, что запах волшебника гуще всего вокруг замка, возвышающегося в центре города. Висборг образовался вокруг древней твердыни Крюгеров, пока наконец не стал достаточно большим и процветающим городом, чтобы выстроить собственные стены. Те немногие защитники, что остались у Висборга, собрались в замке, стреляя из аркебуз и пуская стрелы с его зубчатых стен. Несколько отрядов северян выли за стенами крепости, пытаясь взять ее с помощью лестниц и крюков. До сих пор усилий обороняющихся было достаточно, чтобы отбить эти атаки.

Однако планировалось более серьезное нападение. Вульфрик обнаружил, что Скафхогг и несколько человек из команды «Морского клыка» крадутся к воротам замка, составив панцирь из щитов, прикрывающий их от снарядов со стен. Ум уродливого кормчего был столь же причудлив, как и его тело. Скафхогг хорошо запомнил, какие разрушения городским стенам причинила магия, взорвавшая порох и пушку. Северяне захватили еще одну артиллерийскую батарею где-то в городе. Незнакомые с самим оружием, они имели представление о возможностях пороха и планировали с его помощью разрушить ворота замка.

Южане на стенах закричали от ужаса, когда поняли, что делает Скафхогг. Они начали швырять камни в норсов, пытаясь отогнать их от ворот. Северяне отвечали им непристойными жестами, не прекращая работы.

После того как была установлена последняя бочка, северяне отбежали от ворот, прячась в городских домах возле крепости. Один из членов экипажа, одноглазый скелинг по имени Лопт, бесстрашно прошествовал к кирпичной насыпи перед воротами. Пули и стрелы отскакивали от стальных доспехов Лопта, на каждой пластине которых кровью была выведена руна Черепа. Скелинг не обращал внимания на стрелков. Он бесстрастно поднес к груди морщинистую руку, похлопав ею по сердцу. Затем протянул руку к бочкам. Отвратительная пасть открылась в его ладони, и меж ее клыков вырвалась струя раскаленного пламени. Жидкий огонь обрушился на бочки, воспламенив черный порох. Мгновение спустя весь Висборг сотряс чудовищный взрыв.

Замок исчез в клубах пыли и дыма. Еще до того, как стихло эхо взрыва, Вульфрик бросился туда, где только что стояли ворота, перепрыгнув через огромный кратер. Со всех сторон он слышал боевые кличи и кровожадные вопли своих воинов, спешивших захватить этот последний бастион сопротивления. Ошеломленный солдат, хлопая рукой по шлему в попытке прекратить звон в ушах, шатаясь, вышел из дыма навстречу Вульфрику. Герой зарубил его прежде, чем тот успел заметить северянина. Другой солдат, тщетно пытавшийся зарядить поврежденный взрывом арбалет, хотя бы успел вскрикнуть, прежде чем клинок героя лишил его жизни.

Разбойники хлынули через разрушенную стену, прыгая по лестницам, чтобы добраться до последних выживших защитников на замковых стенах. Другие северяне, больше озабоченные добычей, чем битвой, заполонили замок в поисках богатств, которые барон Крюгер выкачал из своего городка. Вульфрик увидел несуразно толстую женщину, одетую в богатое пурпурное платье, и с грудью, покрытой сверкающими ожерельями. Она, спотыкаясь, вышла из замка и закричала на разбойников, умоляя их забрать драгоценности, но сохранить ей жизнь. Топор сарла оборвал ее вопли, дав понять, что северяне заберут и то и другое.

— Я должен был догадаться, что ты появишься здесь, Вульфрик, — сказал Скафхогг, вприпрыжку пробежав сквозь дым к своему капитану. — Как ты думаешь, где южане спрятали свои сокровища?

Вульфрик улыбнулся своему кормчему и указал окровавленным мечом на крепость.

— Обязательно стучите по стенам и вскрывайте все, что звучит как пустое, — посоветовал он.

Он удержал уродливую руку воина прежде, чем тот сдвинулся с места.

— Убедись, что все лучшее попадет на «Морской клык».

— Вульфрик? — прокашлял изможденный голос.

Герой отвернулся от рулевого, оглядывая двор, пока его взгляд не остановился на жалкой фигуре, забитой в деревянные колодки. Когда-то пленник был крупным и сильным мужчиной, но раскаленное железо разодрало его мышцы, клещи вырвали глаза, и дубинки выбили зубы. И все же в узнике было что-то знакомое.

Вульфрик подошел к пленнику, разглядывая истерзанное тело. Никто больше не назовет Брондульфа прекрасноликим.

— Вульфрик? — крикнул пленник, словно почуяв близость героя, несмотря на пустые ямы там, где должны были быть его глаза.

Герой хранил молчание, думая о договоре, который он заключил с Брондульфом. Как и все остальные его мечты эта оказалась пустой насмешкой над тем, что должно было быть. Что-то, что не стоило победы.

— Во имя крови Кхарната! — прохрипел Брондульф. — Дай мне умереть с мечом в руке!

Вульфрик глянул на Скафхогга, потом снова на Брондульфа. Затем беспощадно вонзил острие меча через выжженную глазницу пленника в мозг.

— Взывай к своим богам, южанин, — сплюнул Вульфрик. — Северные тебя не услышат.

Скафхогг хмыкнул, забавляясь этой бессердечной казнью. Вульфрик стер кровь Брондульфа с меча и указал им на крепость.

— Берите все, что можно унести. Я хочу, чтобы «Морской клык» был заполнен до отказа. Мы же не хотим разочаровать Свейнбьорна.

Это замечание вызвало жестокую улыбку на лице Скафхогга. Вульфрик отвернулся, глядя на высокую узкую башню в западном углу двора. Именно вокруг нее запах Зарната был сильнее всего.

— Я буду здесь, если понадоблюсь, — сказал Вульфрик своему кормчему с такой злобой в голосе, что Скафхогг не посмел бы потревожить героя, даже если бы император и все его войска появились за стенами Висборга.

В голосе Вульфрика звучало обещание смерти. Смерти, которая будет медленной и ужасной для человека, намеченного в жертву.

Штоссель скорчился на полу лаборатории, пол рядом с ним был расчерчен его собственной кровью. Семь свечей, черных, как полночь, сделанных из жира убийц, тлели на кончиках пентаграммы, начертанной волшебником в центре круга. Он уставился на ужасный символ, чувствуя, как его темные энергии наполняют воздух. Даже если он переживет эту ночь, невозможно будет скрыть грех обращения к черной магии. Если за ним не придут охотники на ведьм, то астроманты отправят бдительного магистра, который заставит Штосселя ответить за преступление.

Волшебник смирился со своей судьбой. Он видел трагедию, к которой привела попытка убежать от будущего. Все его старания спастись привели к сегодняшнему разгрому. Он не испытывал жалости к норсам, погибшим во время путешествия, в которое он обманом заманил Вульфрика, и еще меньше — в адрес гномов-вырожденцев, убитых северянами. Он сожалел о погибших эльфах, но в своем отчаянии не видел другого способа уничтожить Вульфрика. Теперь же из-за его неудач гибли невинные жители его родных земель, и воздух наполнился их предсмертными криками.