Нет, Людвиг Штоссель много раз заслужил смерть. Но если он сумеет уничтожить чудовищного чемпиона Темных Богов, если сумеет перед смертью сразить Вульфрика, тогда, возможно, он сможет выкупить малую толику своей загубленной души.

Прерывисто дыша от напряжения, вызванного нечестивым ритуалом, Штоссель поднял взгляд на фамильяра. Грилих возбужденно прыгал на своем насесте, его острые глаза следили за каждым движением волшебника. На мгновение Штоссель подивился бодрости фамильяра, задумавшись над тем, почему тот не разделяет усталости, изнуряющей дух его господина.

Штоссель выбросил из головы странное поведение беса, сосредоточившись на сложных иероглифах, которые он теперь вызывал из памяти. Далеко внизу он услышал, как с грохотом распахнулась дверь его башни. Он знал, кто пришел попрать его святилище. Волшебник поставил свою душу на эту последнюю попытку уничтожить врага и искупить зло, которое навлек на Висборг. Скоро он увидит, окупится ли ставка.

Жуткие фигуры мерцали в воздухе перед Штосселем, когда астромант произносил древние звуки каждого имени-знака, возникавшего в его сознании. Спектральные иероглифы распадались на сгустки энергии каждый раз, когда звучала следующая фраза. Нити силы ползли по лаборатории, завихряясь вокруг ножек столов, взбирались по подлокотникам кресел, пока наконец не собрались в алмаз размером с кулак, заключенный в оправу из обсидиана.

Поначалу алмаз лишь слегка светился, но по мере того как в него вливалось все больше и больше магической энергии, бледный камень начал пульсировать янтарным светом. Пульсация становилась все быстрее и быстрее, ей стал вторить глухой стук, похожий на удары молотка по камню.

Обсидиановая оправа, в которую был заключен алмаз, скрывалась в тени, когда астромант начал ритуал. Теперь, в янтарных вспышках света, она стала видна — чудовищная человекоподобная фигура десяти футов высотой. Фигура статуи напоминала тело атлетически сложенного юноши, единственным одеянием была набедренная повязка из обсидиана. Однако вместо человеческой головы на плечах статуи разместился ужасный шакалий череп, покрытый черно-золотым клафтом^[3].

Штоссель создал кошмарную статую в подражание ушебти древних жрецов-личей Кхемри. Грилих раздобыл для него описание ритуала для создания статуи хранителя в тщательно зашифрованном трактате об исчезнувших царствах Нехекхары. Еще бес нашел для него свиток, в котором содержалось заклинание, придающее статуе движение и цель.

Несмотря на весь ужас содеянного, Штоссель ощутил гордость, когда в башне запульсировало алмазное сердце ушебти. Он произнес имя-знак, который должен был наделить его творение способностью двигаться, и затрепетал, увидев, как обсидиановая статуя сделала шаг, сотрясший лабораторию. Он быстро обругал себя за такой гонор. Это было то же самое невежественное упоение силой, которое он ощущал в юности, делая первые предсказания; ликование ученика, призвавшего свой первый ливень и не способного оценить силы, над которыми властвовал.

Это была злая магия, черная магия самого нечистого извода. Она принадлежала миру некромантии и демонологии, а не утонченным школам волшебства. Соблазнительная притягательность того, что он сделал, только усилила отвращение Штосселя. Теперь он понимал, почему охотники на ведьм всегда с недоверием относились к волшебникам. Было слишком легко поддаться силам, которыми они могли повелевать.

Штоссель не знал: способно ли даже уничтожение Вульфрика оправдать создание этого существа? Может ли уничтожение одного зла как-либо оправдать рождение другого? Волшебник вопросительно взглянул на Грилиха, но сорокопут просто продолжал прыгать на своем насесте, не выражая ни одобрения, ни осуждения.

Затем дверь лаборатории с грохотом распахнулась. Штоссель посмотрел на обезумевшего воина, стоявшего в дверях, чьи доспехи были пропитаны кровью невинных людей. Все вопросы морали исчезли из его головы, когда волшебник уставился на Вульфрика.

— Убе-е-е-е-ей-й-й-й, — прошипел астромант. — Убе-е-ее-ей-й-й-й е-е-его-о-о-о-о.

Вульфрик вышиб дубовую дверь, последний барьер между ним и вонью Зарната. Он стоял на вершине винтовой лестницы, которая вилась через башню волшебника, и смотрел внутрь темной лаборатории, губы его изогнулись, обнажив клыки, когда он увидел, что колдун сидит на полу. Пальцы героя жадно сжали меч.

Прежде чем норс успел броситься через комнату, чтобы убить предателя, из тени выступила огромная фигура. Вульфрик напрягся, увидев, как могучий ушебти шагнул в центр комнаты, преграждая ему путь к Зарнату. В пустых глазницах каменной морды статуи не было разума, в обсидиановом теле не было жизни. Внутри этого неуклюжего автоматона не нашлось ничего, что дар языков помог бы привести в безрассудную ярость. Гораздо вернее он мог разозлить море, чем оскорбить голема.

Вульфрик услышал, как Зарнат прошипел команду. В ответ ушебти медленно повернулся, потянулся к одной из стен, каменные руки вырвали массивный меч и такой же огромный осадный щит из креплений, привинченных к стене. В руках чудовища огромный двуручный меч казался таким же изящным, как клинки эльфов из серебристой стали, массивный осадный щит выглядел в руках статуи чуть крупнее небольшого круглого щита.

Вооружившись, ушебти неуклюже двинулся вперед, чтобы выполнить приказ своего повелителя. Вульфрик не стал дожидаться атаки чудовищной статуи. Завывая, словно взбесившийся зверь, северянин перепрыгнул через один из деревянных столов, расставленных там и сям по лаборатории волшебника. Держа меч в каждой руке, он набросился на автоматона, стремясь устранить последнее препятствие между ним и местью.

Ушебти встретил атаку Вульфрика с удивительным проворством. Он поднял меч и быстро парировал, почти выбив клинок из правой руки героя. Второй клинок Вульфрика ударился о бронзовую пластину осадного щита, весь урон которого составила царапина поперек раскрашенной поверхности. Ушебти двинулся вперед, отшвырнув северянина со всей мощью каменной силы.

Отлетев от статуи, Вульфрик врезался спиной в один из столов. Он быстро откатился в сторону, когда ушебти взмахнул мечом, рассекая бутылки и перегонные кубы, стоявшие на столе, разбрасывая по комнате осколки стекла и развеивая странного цвета пары. Воин двинулся к статуе, пытаясь ударить ее прежде, чем монстр успеет опомниться, но его атаку снова встретил тяжелый осадный щит.

Вульфрик увернулся, когда ушебти качнулся к нему, массивный меч по дуге рассек воздух. В этот раз, отбив клинок ушебти, он все-таки потерял один из своих мечей, удар ушебти отозвался пульсирующей болью в левой руке и последующим онемением. Его меч с грохотом рухнул на пол, выпав из ослабевшей хватки.

Ушебти не выказал ни малейшего удовлетворения тем, что сумел частично разоружить врага, но продолжал прессовать Вульфрика с той же рабской покорностью. Его щит отразил удар оставшегося меча, его клинок обрушился смертоносной дугой, которая прошла так близко к герою, что он мог ощутить колыхание воздуха у горла.

Герой пнул ногой табурет, направляя его в ушебти, затем перекатился через стол, когда монстр ринулся за ним. Каменные ноги сокрушили деревянную табуретку, уничтожив препятствие, но это стоило статуе некоторой потери координации. Когда ушебти обрушил свои меч на человека, перекатывающегося по столу, тот врезался в дубовую поверхность, оставив глубокую трещину в дереве.

На мгновение оружие автоматона оказалось в ловушке. Прежде чем он успел вырвать клинок, Вульфрик ударил его мечом по руке. Вулканическое стекло пальцев разлетелось вдребезги от страшного удара. Ушебти отшатнулся, держа сломанную руку на весу.

Вульфрик вскочил на стол, намереваясь воспользоваться своим преимуществом. Но, прежде чем обрушить клинок на череп ушебти, разбойник был вынужден прижаться к полу: тяжелый осадный щит, который швырнула в него статуя, рассек воздух над его головой. Щит врезался в полку на стене, побив бутылки, разбросав книги и банки по полу и отправив мумифицированную болотную ящерицу в полет вниз по лестнице.