А вот теперь Нелли крадется на цыпочках, шпионя за собственной дочерью в надежде, что таинственный любовник покажет свое лицо. Это определенно задача не для наемного сыщика. Слишком личное.

Вот он, сидит на краю ее кровати у всех на виду. Мэддокс – Мэддокс, подумать только! – держит Эдит за руку, как обычный ухажер. Он встал, собираясь уходить, и Нелли скользнула из виду за ширму, хоть и успела увидеть, как Мэддокс наклонился и поцеловал Эдит на прощание.

Все время, пока Нелли была в Холлоуэй, Мэддокс соблазнял Эдит. Эдит была ключом к империи Кокеров – поверни ее как надо, и откроется вход. Книги, деньги, связи, все устройство. Беременность была бы для него вишенкой на торте. Он завладел бы не только их тайнами, но и ее кровью, хотя это, по сути, одно и то же.

Мэддокс соблазнил Эдит. Эдит, самую надежную из ее детей. Эдит нужно вернуть в лоно семьи и защитить от Мэддокса, который, несомненно, использует ее в своих целях. Он уже причинил ей вред, сколько еще разрушений он может принести? Эдит, им всем.

Пускай Нелли разуверилась во всем – Бог, терпение, цветы, все это уже давно выброшено на обочину, – она еще верила в верность. Она всегда знала, что Мэддокс однажды предаст ее, в нем не было ни одной надежной косточки, но того, что он сделает именно такой ход, Нелли не ожидала.

Убедившись, что он ушел, Нелли направилась к «бентли», припаркованному в переулке, подальше от любопытных глаз.

– Домой? – с надеждой спросил Хоукер. Он рассчитывал сегодня закончить работу пораньше.

– Нет, высади меня у «Аметиста», – сказала Нелли. Она стала бы бабушкой, если бы не вмешалась спица. От этой мысли ее замутило.

Прежде чем покинуть больницу, Нелли поймала молодую санитарку из ночной смены и велела ей задернуть занавески, отгораживающие Эдит.

– И фрезии эти уберите. Выбросите в мусор.

Санитарка не выполнила указания, а вместо этого в конце смены забрала цветы домой и отдала матери.

– Фрезии, – сказала та. – Какая прелесть.

И хоть мала, неистова она[871]

Утомленная и голодная, Фреда устало брела по негостеприимным улицам и в конце концов нашла убежище в неожиданном месте – в публичной библиотеке в Вестминстере. Должно быть, эту идею ей в голову заронил владелец кафе на Нил-стрит. («Эй, барышня, тут вам не библиотека».)

Сисси, конечно, когда-то предлагала Фреде устроить ее на работу в Йоркскую библиотеку через подругу, Гвендолен. Тогда Фреду передернуло от этой идеи, но теперь дело другое. Она с радостью весь день расставляла бы книги по полкам, если бы это означало, что в конце дня у нее будет еда и постель. Это не может быть хуже того, что случилось с ней в «Адельфи».

Фреда решила, что отдел справочников будет наилучшим убежищем, наугад взяла книгу с полок и села за отдельный стол, подсунув чемодан под ноги, чтобы не бросался в глаза. Пока ей удавалось избегать орлиного взгляда библиотекарей. Она представила, как кто-то из них говорит: «Эй, барышня, тут вам не кафе» – хотя библиотекарь, вероятно, не сказал бы «эй». Гвендолен точно не сказала бы.

Вскоре к ней подошел пожилой джентльмен, и Фреда подумала: «Ох, ну вот» – либо ее сейчас выгонят, либо начнут приставать. Но старик наклонился к ней и тихо сказал, что заметил: у нее нет письменных принадлежностей, и не позволит ли она одолжить ей бумагу и карандаш, чтобы она могла делать выписки из книги?

Таким образом Фреда провела изрядную часть дня, вынужденно царапая по бумаге какую-то бессмыслицу – притворяясь, что делает выписки из книги под названием «Джейн. Справочник боевых кораблей»[872]. «Что еще за Джейн такая?» – думала она. Женщины обычно не интересуются кораблями вообще, а тем паче – боевыми. Что люди находят в книгах? Они такие скучные, хотя для греческих мифов она готова сделать исключение. Будь книги съедобными, насколько полезней они были бы!

Наконец на Фреду надвинулся мрачный библиотекарь, и она поняла, что ее время истекло, вздохнула и собрала пожитки. Добрый джентльмен все еще делал выписки из тяжелого и скучного на вид тома, и Фреда, проходя мимо, отблагодарила его маленьким реверансом. Он, вероятно, дал бы ей шиллинг, если бы она попросила, но тогда она почувствовала бы себя дешевкой. («Мы все дешевки в глазах богов», – сказал Дункан. «Это он про войну», – пояснила Ванда.)

Добрый джентльмен ответил на реверанс улыбкой и легким кивком, а затем протянул к Фреде руку, и она подумала, что, может быть, все-таки получит шиллинг, но нет, он полез ей под юбку костлявой старческой рукой. Не такой уж и добрый, оказывается! Фреда с отвращением стряхнула руку. Жаль, что она уже поставила на место «Боевые корабли», а то получил бы старикан по голове.

Иногда Фреде казалось, будто весь мир алчет откусить от нее кусочек.

Фреда двинулась обратно в знакомые окрестности Ковент-Гардена в надежде выпросить яблоко у какого-нибудь торговца.

Сама того не осознавая, она оказалась на Фрит-стрит, у «Академии танцев Вэнбру». Рядом с танцевальной школой у Фреды задрожали ноги и заколотилось сердце. Мысль о случайной встрече с мисс Шербурн была невыносима. Мисс Шербурн действовала вовсе не в ее интересах. Скольких еще девушек она отправила на «прослушивание» в «Адельфи» или какой-нибудь другой театр? Фреда развернулась и убежала.

На Боу-стрит она прошла мимо огромного полицейского участка, занимавшего половину улицы напротив Королевского оперного театра. Надо бы сообщить об исчезновении Флоренс. У входа болтался полицейский в форме, довольно подозрительно, словно бы тайком, куря сигарету. Это придавало ему преступный вид. Фреда раньше не разговаривала с представителями власти и не была уверена, как к ним обращаться. Наконец она подошла, сильно робея, и сказала:

– Простите, сэр?

– Да? – огрызнулся он.

Она продолжила, несмотря на его грубость:

– Моя подруга пропала, и я подумала, не стоит ли кому-нибудь сказать. На случай, если с ней что-то случилось.

– Случилось?

– Ну, позавчера, кажется, она села в машину.

– Люди все время садятся в машины.

– Но она никого не знает в Лондоне.

– Откуда ты знаешь?.. – Но тут он отвлекся на человека, вышедшего из участка: одной рукой поспешно прикрыл сигарету, а другой слегка отсалютовал и сказал: «Сэр».

– Оукс, – буркнул тот в знак приветствия, спеша мимо. Но вдруг оглянулся и, приостановившись, посмотрел на Фреду. Она почувствовала, что подвергается инспекции.

– Все в порядке, сержант?

– Да, сэр, просто шлюха предлагает свой товар, – ответил тот.

– Полицейскому в форме возле полицейского участка на Боу-стрит?

Оукс рассмеялся:

– Они наглые, господин старший инспектор.

Тот человек, старший инспектор, снова двинулся в путь, снова поколебался, вернулся и, порывшись в кармане, достал полкроны. Протянул Фреде и сказал:

– Купи себе горячей еды.

И ушел так быстро, что она не успела даже поблагодарить.

Настроение Фреды поднялось от щедрого подарка, и она уже мечтала об отбивной или пироге, когда сержант выхватил монету у нее из пальцев.

– Об этом можешь забыть.

Не думая, она бросилась за монетой, но он достал наручники и, снова смеясь, сказал:

– Арестовать тебя?

Фреда покачала головой («Соглашаться, а не нарываться», – напомнила она себе), и полицейский продолжал:

– Но если ты хочешь заработать, то я знаю способ. Ну, хочешь? Заработать?

Фреда всегда знала, что имеет цену, которую рано или поздно назначат, но не ожидала, что эту цену придется заплатить так скоро.

Флоренс! Это точно она! Фреда бродила по Грин-парку безо всякой цели, кроме как найти питьевой фонтанчик, – неизвестно, что убьет ее первым, жажда или голод, – когда заметила Флоренс. Только со спины, но Фреда была уверена, что это она – широкие, заметно сутулые плечи, тяжелая походка, вязаный берет.