Он вернулся к трупу Нелдера и некоторое время рассматривал его. Затем наклонился и схватил его за запястья с обнажившимися костями и сухожилиями. Когда он поволок труп по земле, руки вытянулись, но не отпали; соединительная ткань натянулась паутиной на ключице и верхних ребрах.

Осторожно, не желая потерять ни одного фрагмента, он потащил красную, перепачканную мертвечину вверх по тропинке через холмы тем же путем, которым пришел.

Темная вода была скрыта слоем обугленных бревен и прочего мусора, плавающего по ее поверхности. Майк присел на корточки у края бассейна и, подавшись, расчистил свободное пространство, отпихнув мусор от стороны, что выложена плиткой.

Труп Нелдера он опустил в воду. Сначала на глубину ушел череп со слепыми глазницами, затем туловище с болтающимися внутренностями. Изорванные и удлиненные камнями холмов конечности еще какое-то время плавали поверху, но затем и они погрузились в черноту и исчезли.

Майк встал, наблюдая, как обломки снова закрывают поверхность воды. К краю бассейна вела кровавая дорожка – пожалуй, единственный след того, что он только что сделал. Это действительно имело смысл; тут нечего и рассуждать. Он знал, что это именно то, чего хотела бы вода. Старик так долго ей принадлежал, что должен был, безусловно, к ней и вернуться.

Майк улыбнулся. Он был счастлив… когда была счастлива она.

Он посмотрел через плечо. На здание клиники. Там оставалось еще кое-что. Обещанное ему – то, что ему нужно выяснить, познать. Чего не знает больше никто.

Наклонившись, с края бассейна он зачерпнул пригоршню воды и выпил. После чего направился к зданию.

В темноте мягко дрейфовало то, разорванное. Вода наполнила ему рот и проникла в легкие. Оно утратило плавучесть и пошло вниз; руки колыхались над головой, словно нити водорослей. Его кровь смешалась с водой, и вокруг сердца образовалось непроницаемое облако. Безглазый череп был повернут кверху, навстречу тонким, бледным лучам солнечного света, проникающим через поверхность. Там, наверху, был теперь другой мир, круговорот которого был смещен, а кровь его обитателей аккуратно вплетена в них самих. Ну а этот мир был теперь его. Оно неспешно дрейфовало, и вода ласкала его пах и позвоночник. Дремотный покой. Оно плыло низом и ждало.

Она на четвереньках ползала по полу вестибюля. Искала раскиданные по всему помещению колбочки и оранжевые цилиндрики и, найдя, совала их обратно в чемодан. С ее стороны это было глупо – Майк стоял, скрестив на груди руки, и за нею наблюдал. Ей бы надо было просто сбежать, если это то, к чему она стремилась. А теперь было уже поздно.

Линди подняла глаза и тут увидела его, стоящего в дверях. Рот у нее приоткрылся, глаза округлились от страха.

– Ты куда-то засобиралась?

Он неторопливо подступал к ней.

Все так же стоя на четвереньках, она всполошенно отодвинулась.

Майк наклонился и что-то поднял с пола; что-то, ею не замеченное. И выставил, чтобы показать.

В одном из лучей света, сеющихся в помещение, блеснул кончик шприца.

– Знаешь, мне кажется, ты слегка переволновалась.

Линди вскочила на ноги и повернулась убежать, но Майк был уже рядом. Схватив за руку, он резко развернул ее лицом к себе.

– Майк… – Она завозилась, силясь вырвать свое запястье из его хватки. – Не на…

Он швырнул ее на пол. Линди растянулась лицом вниз, а он подошел к чемодану и, хозяйски порывшись, что-то там нашел. К Линди он вернулся, протыкая иглой пробку одного из стеклянных флаконов.

– Тебе, я полагаю, нужно что-нибудь для успокоения.

При его приближении она пугливо отпрянула.

– Ну куда ты, – улыбнулся он, притягивая ее за руку к себе. – Ты можешь мне довериться. Я же врач.

И вонзил ей острие в вену на сгибе локтя.

То место он нашел достаточно легко – по характерному каменному выступу в нескольких метрах от дороги.

Свой массивный «кадиллак» Айч причалил к обочине, хрустко проехав шинами по гравию. Вылезая из машины, кассетную деку и кондиционер он оставил включенными. Ощутимо придавливал послеполуденный зной, от которого точка дальнего схода с шоссе мерцала серебристым миражом.

Поигрывая в руке солнцезащитными очками, он оглядел окрестность. Такая же блеклая, как и тогда, во время выезда с Чарли. Только теперь Айч был единственным здесь присутствующим.

Носком туфли он шевельнул ногой пыль на обочине. Вот вроде бы следы от шин, частично стертые, и еще один, более широкий след, возможно, от какого-нибудь грузовика. Часть земли обесцветилась, схватившись тонкой корочкой. По всей видимости, это была кровь Майка после того момента, как его выбросили.

Вот, пожалуй, и все. Никаких торчащих из тряпок костей или кусочков кожи, высушенных до состояния шкурки. Айч снова надел очки и направился к машине.

В приятной прохладе салона, прибавив громкость кассеты, он протянул руку и открыл бардачок. Верный «даймондбэк» дремал там на боку, с полностью снаряженным барабаном. Уже один его вид вселял отрадную уверенность.

Айч захлопнул крышку бардачка, выпрямился за рулем и, включив передачу на вторую, вырулил обратно на трассу.

Стайка юнцов слонялась возле киоска с гамбургерами – заведение еще не выключило своей неоновой вывески, хотя вечер уже поглощал последние лучи дневного света. Через окна на лица лился голубоватый свет от флуоресцентных ламп внутри.

Все отметили взглядами подчаливший «кадиллак» и вышедшего из него Айча. Некоторые с нарочито скучающими лицами сидели на передках своих легковушек и пикапов.

Айч остановился перед ними.

– Я ищу одну молодую особу, – объявил он вслух.

Пара юнцов скабрезно захихикала.

Айчу было все нипочем.

– Ездит на красном «корвете». Может, вы видели ее где-нибудь поблизости?

Один из ребят, у которого на челюсти темнел расползающийся синяк, мрачно кивнул.

– Ну видели.

– Ты знаешь, где она сейчас?

Юный угрюмец ничего не ответил.

Айч достал из кармана бумажник.

– Я, между прочим, готов за это заплатить.

Угрюмец оглянулся на своих друзей, затем снова на Айча.

– Есть там одно заброшенное место. Вон в той стороне. – Он указал на одну из ответвляющихся дорог.

– Что за место? – спросил Айч.

В ответ пожатие плечами.

– Да так… Большое, старое. Раньше там была типа больница или как там ее. Там сейчас все заколочено. – Угрюмец еще немного подумал и добавил: – Там еще сверху надпись, типа название.

Айч вытащил пятерку и протянул парню:

– Держи.

Возвращаясь к машине, он знал, что все ему пялятся вслед.

Едва завидев то место, он выключил фары. Луна поднялась уже настолько, что была видна полоса дороги.

Здание с вывеской на крыше; вырезанные буквы, но под таким углом, что не прочесть. И темно, просто черный силуэт на фоне холмов.

В лунном свете поблескивал пруд, раскинувшийся у обочины дороги, что ответвлялась от шоссе. В ночном воздухе висел тяжелый запах тухлых яиц. Айч заглушил двигатель. Некоторое время он сидел с опущенным окном, прислушиваясь. А затем достал из бардачка «даймондбэк» и сунул в карман пиджака.

Он сидел на корточках возле каменных ванн. Раздетый до джинсов, ноги босые – так было комфортнее. В слабом свете, проникающем сквозь обгорелые стены за дверью комнаты, его влажная кожа блестела, словно умащенная маслом. Волосы плотно прилегали к черепу, темные завитки спускались на шею.

Майк поднял голову; из уголков рта стекала струйка воды. Он прислушался, медленно поворачиваясь ухом в сторону уловленного им слабого шума. Там что-то было, двигалось в эту сторону. Не животные с заостренными челюстями и красными глазами, которые всегда блудили где-нибудь поблизости, наблюдая и рыская по каменистым холмам; что-то другое. Или кто-то – он чувствовал запах человеческого пота, не его и не Линди. Значит, какого-то гостя.