Позади дома хлопнули несколько автомобильных дверей, а также задняя дверь фургона и, вероятно, крышка багажника. Вскоре после этого завелись двигатели.

— Они уходят! — закричал Пуласки и хотел бежать за дом.

— Стойте! — Превозмогая боль, Снейдер принял вертикальное положение сидя и теперь с трудом дышал. — Позаботьтесь о Немез! — прохрипел он.

Сабина и он коротко переглянулись. Это был всего лишь мимолетный взгляд, но он выразил так много. Она открыла рот, собираясь что-то сказать, но он покачал головой и жестом велел ей поберечь силы.

— Вы хотите позволить им уйти? — настаивал Пуласки.

— Они не уйдут далеко. Кроме того, в одиночку вам с ними все равно не справиться.

— Черт! — прошипел Пуласки, но затем, видимо, понял, что Снейдер прав. Внимательно осматривая местность во всех направлениях — потому что кто знает, действительно ли они одни, — он занялся Сабиной, осторожно ощупал ее на предмет травм и проверил пульс.

Тем временем Снейдер вытащил из кармана свой мобильный телефон и набрал 112. На английском он сообщил о стрельбе и вызвал полицию и несколько машин скорой помощи. Он также дал описание транспортных средств, на которых скрылась группа преступников, возможно вооруженных. Хотя у него не было официальных полномочий, он все же распорядился перекрыть дороги вокруг Радомежице и надеялся, что это действительно будет сделано.

— Сколько всего людей было в доме? — услышал он голос Пуласки на заднем плане, пока разговаривал по телефону с женщиной из скорой помощи.

— Около семи человек, — слабым голосом ответила Сабина.

— И девятнадцатилетняя девушка? — спросил Пуласки. — Ее зовут Ясмин!

Снейдер краем глаза заметил, как Сабина покачала головой.

— Судья по фамилии Герлах? Его жена?

Сабина снова покачала головой.

— Почему вы спрашиваете?

— Это долгая история, — ответил Пуласки. — Откиньтесь назад, дышите медленно и спокойно.

Снейдер как раз закончил телефонный разговор, когда услышал позади себя шум. Паренек с заправки прислонил свой велосипед к забору и нерешительно направился к дому через участок. Наконец он остановился рядом со Снейдером и обвел изумленным взглядом поле битвы.

— Что здесь произошло?

«Тебе повезло, что ты не появился раньше».

— А на что это похоже? — парировал Снейдер.

Парень не ответил.

— Мой телефон! — холодно потребовал он и протянул руку.

Снейдер полез в нагрудный карман пиджака и передал ему дырявый кусок пластика, в котором застряли осколки разлетевшейся пули.

— Он же разбит! — возмутился парень.

«Прямо как я», — подумал Снейдер. Он полез в карман брюк и вытащил всю пачку злотых, которую захватил из дома Кшиштофа.

— Купи себе новый.

Мальчик схватил и пересчитал банкноты.

— Так много?

— Мне они больше не нужны, и, кроме того, они не мои. Потрать их на что-нибудь приличное. А теперь помоги мне подняться и убирайся отсюда, пока не приехала полиция. — Он подал юноше руку, чтобы тот подтянул его вверх.

Снейдер стоял, тяжело дыша и согнувшись, и старался дышать как можно поверхностнее. Он уже во второй раз чудом избежал смерти. Только сейчас не от собственной, а от чужой пули. Wat een verdomd geluk![939]

Снейдер похромал к Сабине, которая, все еще изможденно прислонившись к стене дома, смотрела на него одновременно с облегчением и страхом. На ее лице было написано множество вопросов.

— Вас ранило? — спросила она слабым голосом.

— Я в порядке, — возразил он.

— Вы должны распорядиться, чтобы в БКА немедленно сменили брандмауэр и пароли… — выдавила она.

Он махнул рукой.

— Я скажу Дромайеру, он обо всем позаботится.

— Это важно!

— Да. — Снейдер кивнул. — Эти типы далеко не уйдут. Сабина с облегчением выпустила «люгер» из руки.

— Где мы находимся?

Его сердце упало. «Господи, она не имеет даже малейшего представления, куда они ее увезли».

— В Польше, недалеко от Вроцлава.

Она взглянула на Пуласки, который снова держал оружие наготове и сосредоточенно осматривался по сторонам.

— Вы здесь только вдвоем?

Снейдер кивнул. У нее наверняка было еще много вопросов, но сначала он представил ей Пуласки.

— Коллега из оперативно-дежурной службы в Лейпциге. Его дочь похитили. — Затем он максимально лаконично объяснил Сабине суть дела и рассказал, как они ее нашли, но заметил, с каким трудом она воспринимала информацию. У него самого были десятки вопросов. Но сейчас не время ее этим мучить.

Снейдер обеспокоенно посмотрел на нее.

— Как вы себя чувствуете? — Глупый вопрос, он это знал. Как она могла себя чувствовать? За последние несколько дней она заметно похудела, побледнела, под глазами появились темные круги, губы потрескались, а три пальца на левой руке были темно-синими и торчали под таким углом, что от одного вида ему становилось больно.

— Не думала, что когда-нибудь буду искренне рада вас видеть, — выдавила она.

По крайней мере, она не потеряла чувство юмора.

— Вы голодная? — спросил он.

Она слабо кивнула, после чего он вытащил из бокового кармана пиджака сплющенный шоколадный батончик мюсли.

— Могу предложить вам только это — с наилучшими пожеланиями от гранд-отеля «Вайцзеккер». — Он разорвал упаковку и вложил батончик в ее здоровую руку.

Она жадно проглотила его.

— Медленно! — предупредил он.

— О, как же хорошо, — простонала она, закрыв глаза. — У вас есть еще? — спросила она с набитым ртом. — Не важно, что! — просила она. — Сейчас я съем что угодно.

Он дал ей второй батончик, который она так же быстро проглотила.

— У вас не найдется глотка воды?

— Скоро все получите. — Снейдер указал на женщину в кожаном костюме, лежащую на земле между домом и сараем. — Это Адриана Зайонц?

Сабина кивнула.

— По крайней мере, она представилась Адрианой.

— У нас гости! — крикнул Пуласки.

Вдалеке Снейдер заметил две приближающиеся машины скорой помощи с мигалками. «Давно пора!» Они будут здесь через несколько минут. Позже к ним присоединятся полиция и спецназ. Территория будет кишеть людьми, и начнется заваруха.

Пуласки хотел что-то сказать.

— Не сейчас! — Снейдер полез в карман пиджака за коробкой с самокрутками. — Прежде чем они приедут, мне нужно кое-что сделать. А пока принесите Немез воды. — Он быстро направился к Адриане.

Ох, как же он был измотан. Сначала операция на бедре, теперь удар в грудь. С каждым шагом он чувствовал боль в ноге и одышку в груди. По пути к Адриане он сунул в рот косяк, глубоко затянулся, а затем зажал сигарету в уголке рта.

Его глаза слезились. Тяжело дыша и прижимая руку к груди, он добрался до женщины.

— Ну, все в порядке? — цинично спросил он.

Адриана неподвижно лежала на земле и в ужасе смотрела на него. В ее глазах была паника. Она открыла рот, собираясь что-то сказать, но он услышал только хрипящий звук и тут же ее перебил:

— Добро пожаловать в мой мир — сейчас у нас будет небольшое рандеву. — Он схватил ее за запястье и безжалостно потащил за собой к дому. Затем хотел приподнять ее и прислонить спиной к стене дома.

Внезапно рядом с ним появился Пуласки.

— Что происходит?

— Убирайтесь отсюда! — прорычал Снейдер.

Пуласки раздраженно посмотрел на него.

— Снейдер, черт возьми, что вы делаете? Прекратите! — Он попытался схватить Снейдера за плечо, но тот оттолкнул его руку.

— Руки прочь! — крикнул он. — И убирайтесь отсюда!

Он прислонил Адриану спиной к стене и надавил ладонью ей на лоб, чтобы она не могла отвернуться и смотрела на него.

Со стоном опустился на колени прямо перед ней и попытался подавить собственную боль. Затем вплотную придвинулся к ней.

— Адриана… — тихо сказал он, ожидая ее реакции.

— Отвали, долбаный коп! — прошипела она приоткрытыми губами и с сильным польским акцентом. Видимо, слова причиняли ей боль. И это было хорошо. Как и то, что она назвала его долбаным копом. Тот, кого распирает от эмоций и ненависти, чаще совершает ошибки. Допрос будет легким.