Бросив последний взгляд на бассейн и то, что в нем находилось, он двинулся прочь.

Он подхватил ее на руки. Действие дозы начинало ослабевать. Линди очнулась от оцепенения, ее веки затрепетали и открылись. Лицо Майка появилось в фокусе, и она тихонько вскрикнула, слабо упираясь кулачками в его оголенную грудь.

– Тихо, тихо. – Он старался звучать мягко и увещевательно. – Не волнуйся. – Он чмокнул ее в щеку. – Я сделаю так, как лучше.

То, как он говорил и на нее смотрел, пугало ее еще больше. Она тщетно рвалась из его объятий, когда он выносил ее из вестибюля и спускался по каменным ступеням.

– Ну вот.

В скудном лунном свете вокруг кренились кафельные белые стены с инкрустацией черной плесени. Внезапно Майк ее отпустил, и она упала, удивленно ахнув.

Вокруг нее плескалась вода. Ее локоть ударился о край ванны, послав вверх по руке резкий электрический разряд. Темная вода плескалась по бортам, а затем снова в лицо, удушая своим сернистым запахом. Шок от внезапного погружения полностью привел ее в сознание; она затрепыхалась еще отчаянней, скребя руками по камню. Рука Майка у нее на грудине толкнула ее обратно в воду.

Ее волосы плыли вокруг лица, а изо рта с шипением вырывались пузыри. Вода попала ей в нос и горло, от ее испарений голова шла кругом.

Майк вытащил ее из бассейна, поддев ладонями под мышки. Она жадно вдохнула и закашлялась в спертом, влажном воздухе комнаты; вода стекала по ее лицу.

– Дура, ты должна радоваться! – В глубине глаз Майка, когда он на нее кричал, дрожали огоньки ярости. – Ты не представляешь, как тебе повезло! – Он тряс ее, как мокрую тряпичную куклу, и ее голова моталась взад-вперед.

Он заговорил напористо, непререкаемо:

– Это твоя золотая возможность – ты получишь полное излечение! – Перед ее затуманенным взором его лицо дрожало и плыло. – Тебе нужно лекарство? Я его тебе дам! Кое-что получше всех этих таблеток и прочего дерьма! То, что вылечит тебя навсегда, глупая ты сучка!

Она безвольно обвисла в его руках.

– Майк… ну пожалуйста…

Зло усмехнувшись, он швырнул ее в ванну, затем снова наклонился и поднял ее в сидячее положение. Затем черпнул одной рукой темную воду и поднес к ее рту. Линди поперхнулась, когда он запрокинул ей голову и заставил выпить.

Он позволил ей перевалиться через бортик, и вода потекла у нее изо рта. Выпитое шевелилось, как что-то живое, в глубине ее живота. Майк продолжал снова и снова, поднося руку к ее лицу, и каждый раз вливал ей в горло очередную пригоршню. Она пыталась это выблевывать, но тщетно.

– Да перестань, – в голосе Майка над ней прозвучало что-то похожее на брезгливую жалость. – Именно этим ты можешь внести ценный вклад в медицину.

Он схватил ее под мышки и поднял над ванной. Ее ноги взволоклись по каменному бортику.

В смотровом кабинете освещение было лучше: в окно заглядывала луна. Майк мог видеть, что делает. Он опустил ее обмякшее тело на пол, затем поднял смотровой стол. Наклонился, поднял Линди и положил ее на мягкую поверхность.

С нижней стороны стола свисали удерживающие ремни. Они были еще той, старинной поры; кожа на них потрескалась, но они по-прежнему были в рабочем состоянии. Он туго затянул ржавые крепления на запястьях и лодыжках Линди, разведя ей ноги в стороны.

Ее одежда промокла и потемнела от воды. Ножницами для бинтов, найденными на столешнице, Майк разрезал одежду вдоль ребер и бедер Линди, после чего бесцеремонно вытащил из-под нее мокрые тряпки.

Ее глаза неуверенно открылись, взгляд скользнул по потолку кабинета. Майк повернулся к ней спиной и принялся рыться в гремящих на хромированном подносе инструментах.

При виде поднятого в руке Майка заржавленного скальпеля глаза у Линди расширились, и она испуганно закричала.

– Перестань, – сказал он, склонившись над ней. – Просто расслабься. Снова улыбка и успокаивающий голос. – Больно не будет. Ну так, самую малость. И недолго.

Крик перешел в рыдания и хныканье, когда он поднес острие скальпеля к обнаженной, нежной плоти ее живота.

– Мне просто нужно знать… все. – Он прочертил поперек живота красную линию. – Все о том, как оно устроено… что оно делает. Все эти небольшие изменения.

Зачарованный, он наблюдал, как красная полоска расширяется, и похожая на драгоценный камень капля стекает к влажному треугольничку волос между ее ног. Он никогда не видел ничего более прекрасного; никогда прежде не видел ее такой красивой.

Он мог бы влюбиться снова. В нее – ту, какой она будет, после того как он закончит. К чему здесь бояться?

Ее кожа светилась, излучая сияние. Он поднял голову: в помещении вокруг стало светлее, лампа над столом излучала яростный блеск. На мгновение это ослепило его; он поднял руку, чтобы прикрыть глаза.

И тогда увидел их вместе с собой в комнате. Фигуру в белом халате. Изможденное, похожее на череп лицо наблюдало за ним. Нелдер, но с водянисто-голубыми глазами за очками в золотой оправе и черным прямым пробором волос. Таким, каким он выглядел на старинной фотографии в овальной рамке. Будучи еще Нельдером.

А рядом с ним стояла медсестра – молодая, в старомодной униформе с белым, словно крылатым, чепцом. Она улыбалась, а ее глаза были целомудренно, загадочно потуплены. Он почувствовал, как у него замлело в паху, когда он на нее посмотрел. Смотровой кабинет вокруг снова был новым, следы времени стерлись. Стены горели от потока света.

Молодая медсестра протянула сверкающий хромированный поднос. Нельдер кивнул головой в его сторону.

– Продолжайте. – Его шепот прорезал глухую тишину в комнате. – Вы же доктор.

Майк закрыл глаза. Этот момент разрастался внутри его, открывая сердце.

Время становилось все объемней – мир, в центре которого был он сам. Слышались звуки беготни за пределами комнаты, по полу вестибюля, вверх по лестнице и в коридоре. Но поступь была не людской, а быстрым, почти бесшумным движением животных; их красные глаза и мех, принявший от воды темный окрас. Они кидались на стены, совокуплялись со всем своим пылом; самцы кусали за шеи самок, покуда по их зубам не начинала течь кровь.

Мир снова измельчал до размеров смотрового кабинета. Он посмотрел на поднос с блесткими инструментами, на их изящные очертания. Ему не был нужен ни один из них. Он повернулся обратно к простертой на столе фигуре и поднял скальпель с обагренным кончиком острия.

Ночная тень здания пала на него, едва Дут остановил у входа мотоцикл. Когда умолк стрекот движка, тишина холмов вновь воцарилась во всей своей неохватной нерушимости.

Все привезенное так и было прикреплено к багажнику банджи-шнуром. Покупки Дут оставил на месте, а сам осторожно прошел спереди «корвета» и поднялся по лестнице на веранду.

Закрывающие дверь доски он отодвинул в сторону, толком не зная, чего ожидать внутри.

– Линди? – осторожно спросил он у темной пустоты. Одеяла и открытый чемодан по-прежнему стояли на местах. Но на оклик никто не ответил.

Дут двинулся дальше в тусклом сумраке, раскинув руки и нервно поглядывая из угла в угол. Нога задела за край одеял; он подцепил их носком ботинка, и что-то небольшое, выкатившись из-под одеяла, легковесно упало на пол.

Наклонившись, он поднял этот предмет – шприц со вдавленным до конца поршеньком. Дут оглядел помещение, и его сердце учащенно забилось.

Он что-то услышал – слабый шум, доносящийся откуда-то из-за потолка вестибюля. Его взгляд поднялся к резным балкам. Вроде как шорох, но какой-то влажный. Дут бросил шприц и побежал к парадной лестнице.

Шум доносился из коридора. Дут остановился на верхней площадке лестницы, судорожно глотая воздух. В проникающем через окно лунном свете он увидел, что дверь смотровой комнаты открыта.

Он толкнул дверь и остановился, чтобы заглянуть внутрь. Он никого не увидел, но звук стал громче. Там что-то дышало – он сделал шаг в комнату. Позади него раздался невнятный, почти неразборчивый голос. Его имя…