– Как… как ты себя чувствуешь?

Майк оглянулся и с улыбкой кивнул головой.

– Лучше не ощущал себя никогда.

Его пристальный взгляд вернулся к горам.

– Никогда, – повторил он вполголоса, – за всю мою жизнь…

Это почему-то вселяло тревогу – еще сильнее, чем когда чел, казалось, вот-вот готов был откинуться. То, как он пружинисто расхаживал вокруг, болтал и улыбался с этой сумасшедшинкой в глазах, – Дут наблюдал за ним, держа осмотрительную дистанцию. Конец бинтов, обмотанных вокруг его груди, ослаб и болтался, как ленточка, у бедра, но чел, казалось, этого не замечал.

Внезапно он обернулся.

– А чего ты здесь, собственно, ошиваешься? – глядя прямиком на Дута, спросил он. – Зачем?

Дут пожал плечами. Голос чела, отрывистый и властный, вызывал внутри холодок.

– Не знаю. Так, просто… Любопытство, наверное.

– Да? Ну хорошо, вот что я в таком случае скажу. – Майк склонил голову набок. – Ты остаешься здесь, и я, пожалуй, найду тебе кое-какое применение. – Улыбка поползла шире. – А то, знаешь… Думаю, ты можешь мне быть действительно полезен. – Голос смягчился вместе с тем, как он отвел взгляд. – Полезен на самом деле…

Майк расхаживал по пустому вестибюлю. Линди поблизости видно не было; вероятно, куда-нибудь отошла, занимаясь тем, что делают в уединении девочки. Это не имело значения. Значения не имело вообще ничего, кроме ощущения, которое сейчас поднималось в груди и распространялось по мышцам рук и ног. Как будто кровь приливала к каждой клеточке, сильная и напряженная.

В тусклом свете вестибюля нога задела за край чемодана, который привезла с собой Линди. Внутри там что-то брякнуло. Он остановился, опустился на колени и откинул крышку.

Все нужное было здесь, на месте. То, с чем раньше было так хорошо. Он нежно провел рукой по шприцам и стеклянным флаконам, оранжевым колбочкам с белыми крышечками, внутри которых были штучки еще более ярких цветов.

Внезапно он зачерпнул солидную пригоршню и со смехом развернувшись все это швырнул. Вещички с мелким дребезгом разлетелись по полу.

Вода вытекла, оставив на кафельном полу темный скользковатый осадок. В изголовье ванны из крана сочилась капля; какое-то время она росла, а затем упала, смочив каменную поверхность внизу.

Какое-то время он сидел на корточках, наблюдая, как взбухает еще одна. Ее гладкая поверхность была зеркалом; он мог видеть в ней свое искаженное изгибом лицо, глаза, прикованные к темной жидкости.

Эта капля упала, образовалась другая. Он притронулся к ней, и влага смочила ему кончик пальца. Сунув его в рот, он ощутил на языке острый привкус серы.

Он протянул руку и повернул ручку крана. Вода потекла струйкой, затем побежала ровным потоком. Внизу, в сливном отверстии, образовалась темная лужица. Он ухватился за край ванны и наклонился. Зеркало воды там было крупнее, но рябило и колыхалось взад-вперед; отражение лица в нем разбивалось на танцующие фрагменты.

Когда он подставил под кран ладони, в них стало тепло. Влага стекала по запястьям к локтям; в этот момент он поднял руки и плеснул себе в лицо. Вода стекала по шее, ее струйки замедлялись на груди. Он слегка отвел руки от лица, а затем слизал с них воду.

Дут стоял в коридоре, наблюдая через дверной проем. Чел был настолько в ауте, настроен на какую-то свою волну (уж чем было это странное место в его голове), что за ним легко было не то что красться, а просто идти и проверять, что он там проделывает.

А проделывал он что-то реально жуткое. Сплошь выверты с этой вонючей водой… Вначале чел плюхнулся на колени у края каменной чаши, как будто поклонялся ей или что-то в этом роде. Затем долго смотрел на капельки воды, больше похожие на капли чернил. Как будто они его гипнотизировали. Дут, затаив дыхание, ждал, что Майк будет делать дальше. А дальше очередная жуть. Он пил ту воду из сведенных ладоней (от этой мысли Дуту крутило нутро), запрокидывая голову. И дрожал (вы слышите? дрожал!), как будто сам не мог поверить в свой кайф. Зачерпывая все больше и больше из-под струи, что била из крана, и все быстрее и жаднее, пока по лопаткам чела не начали бежать ручейки.

Но самое жуткое, это что чел начал при этом выглядеть крупнее. Свет был не очень хорош – только тот, что падал по коридору из сгоревшей секции, – но можно было поклясться, что это происходит на самом деле. Как будто чел подключился к какому-то мгновенному действию стероидов, и мышцы у него в верхней части спины взбухли и натянули кожу. Чертовски жутко.

После этого пить он перестал. Но по-прежнему стоял, перегнувшись через бортик чаши, и нагибал голову к струе воды. Плечи его поднимались и опускались, замедляясь по мере того, как он переводил дыхание.

Дут отступил к стене коридора. Не хватало, чтобы Майк застукал его за вынюхиванием. Особенно учитывая то, насколько чел был сейчас взвинчен. Майк стоял, выпрямляясь и опираясь рукой о чашу. Пора было выметаться – Дут заспешил по коридору с обугленными досками в конце. Оттуда можно было выскочить через большие щели в стенах и незамеченным вернуться к передней части здания.

«Ну и жуть» – подумал он, ныряя под почернелое бревно. Но… интересно. Это тоже надо признать.

– Майк, может, тебе стоит успокоиться…

Линди схватила его за руку при пересечении вестибюля. Мягко – но неудержимо – он высвободил себя из ее хватки и отставил в сторону. С саркастичной улыбкой. А затем как ни в чем не бывало снова двинулся к двери.

С собой он нес отрезок трубы, найденный где-то в здании. На краю пустого бассейна он встал перед клапанами и, примеряясь для удара, взмахнул трубой будто бейсбольной битой.

Резкий лязг металла о металл долетел до холмов. Майк поднял трубу для следующего удара.

Еще с полдюжины таких, и оборванные цепи грудами лежали у основания клапанов. Майк отбросил трубу и обеими руками взялся за ближайший вентиль; мышцы рук мучительно напряглись в попытке его повернуть.

Слыша близкое шипение воды, он принюхался. В ней чувствовалась сера и еще какой-то запах – живой, неразрывно с нею смешанный. От края бассейна стала видна темная жидкость, змеящаяся из отверстия примерно в полуметре от последнего ряда плитки. Шипучий напор воды падал на усыпанное деревяхами и мусором дно.

От этого вида сердце внутри ширилось и трепетало. С довольным кивком он повернулся и посмотрел в сторону холмов.

Палочка ткнулась рядом с пауком. Крошечное создание метнулось в другом направлении, старательно избегая направленного в него острия.

Рядом со своей хижиной сидел на камне Нелдер, держа в руке ту самую палочку. Он снова ткнул ею, удерживая паука в ловушке небольшого пыльного пятачка.

На землю упала тень. Нелдер перевел взгляд на фигуру, стоящую в паре метров от него. Паук сновал вокруг палки, волоча за собой свою ниточку, и скрылся в гальке и более крупных камнях.

Майк сверху вниз смотрел на старика и улыбался.

Мелкая искра узнавания, понимания всего, мелькнула между ними. От черных линз Нелдера до прищура его гостя – как зеркала, установленного между ними.

– Теперь ты знаешь, – тихо промолвил старик.

Майк усмехнулся половинкой лица:

– Теперь я знаю.

Двое посмотрели друг на друга, как смотрят двое, приобщенные к секрету. А в темных, затененных от солнца ущелинах земли за ними наблюдали иные глаза. Острые морды оторвались от прохладной почвы логовищ и почувствовали запах пота, а также другой, что безотлучно витал в воздухе.

Этот жутковатый чел Майк ушел широкими шагами в горы, черт знает по какому делу. Дут из-за угла здания смотрел ему вслед. Здесь творилось не разбери что – начать с того, чел теперь смотрелся никак не развалиной и паралитиком. По склону холма – даже по самым крутым его участкам – он поднимался шутя, как по рельсам.