— В роли кого? Сотрудника оперативно-дежурной службы, который его вежливо попросит? — Снейдер покачал головой. — Боюсь, Винтерэггер вас не очень любит.

— Вас тоже.

— Но я из БКА.

— Ему все равно. Винтерэггер — придурок!

— Это очевидно! Но оппортунистический придурок, который дважды подумает, прежде чем связываться с кем-то, — сказал Снейдер. — Марк — то, что надо для этой работы. А вы поедете со мной. Точнее, я поеду с вами! Мы отправимся во Вроцлав.

Пуласки посмотрел на него в замешательстве.

— Ваша машина ведь сможет проехать триста восемьдесят километров до Польши?

— Конечно… — Пуласки задумался. — Нам потребуется четыре с половиной часа.

— Доедайте свою морковку, мы сядем в вашу машину, вы нажмете на газ, и мы будем на месте через четыре часа.

— Что мы будем делать во Вроцлаве?

— Мы поставим телегу впереди лошади и окажем немного нежелательной помощи, — мрачно сказал Снейдер, нажимая на акупунктурную точку на тыльной стороне ладони.

— Вуйцик, бывший компьютерный хакер, живет во Вроцлаве, — вспомнил Пуласки.

— Совершенно верно. Он был одним из друзей юности Адрианы, когда она еще работала во Вроцлаве. Мы нанесем ему неожиданный визит.

Пуласки отодвинул тарелку и одним глотком допил кофе.

— Поехали.

Снейдер тоже встал и кивнул Марку и Мийю. Проходя через зал для завтраков, он схватил два шоколадных батончика мюсли со шведского стола и сунул их в карман пиджака в качестве провизии на дорогу. Возможно, это поможет ему лучше перенести ворчливое настроение Пуласки.

В то же самое время

С тех пор как Сабина украла мобильный телефон и позвонила Снейдеру, прошло не менее двух, а может, и трех дней.

Вскоре после телефонного звонка повсюду началась суматоха. Сабине на голову надели колючий джутовый мешок, немедленно связали руки и вывели из здания.

Судя по раздававшимся звукам, — пока она, спотыкаясь, шла по коридору, — все оборудование срочно упаковывали и вывозили в больших контейнерах на колесиках. Многие люди разговаривали по телефону, кто-то по-немецки, кто-то по-польски, но Сабина мало что поняла из услышанных обрывков фраз.

Выйдя на улицу после нескольких дней изоляции, она наконец-то снова вдохнула свежий воздух, ненадолго насладившись ароматом лета, цветов и свежего дождя. Сначала она шла без обуви по грязной, мокрой лужайке, а затем по гравийной тропинке. Свет, проникавший через нижнее отверстие джутового мешка, напоминал сумерки. Щебетали птицы, неподалеку по шоссе с ревом проносились машины. После того как автомобильная дверь открылась, ее грубо затолкнули в кузов. Вероятно, в заднюю часть фургона среднего размера. Двигатель завелся, и тут силы окончательно покинули Сабину из-за перенапряжения последних дней, и она потеряла сознание.

Струя холодной воды вернула ее в чувство. Она лежала на холодном кафельном полу, ее руки были развязаны. Инстинктивно она попыталась проглотить как можно больше жидкости и жадно облизала ладони. Затем огляделась.

Новое помещение, выложенное белым кафелем, было меньше предыдущей тюрьмы и напоминало холодильную камеру или убойный цех. Пахло затхлостью и прелью, а из-за конденсата в межплиточных швах образовалась плесень. Окон не было, только толстая зеленая металлическая дверь.

«Значит, это относится к старой штаб-квартире группировки». По крайней мере, так утверждала Адриана.

С момента переезда прошло не менее двух дней. Иногда Сабина сердито бегала по комнате и пинала дверь, а иногда сидела в углу, плача от отчаяния.

«Снейдер, где ты!»

После прибытия сюда Бартош не показывался целый день. Вероятно, как и вся группировка, он был занят другими, более важными делами. Но затем он снова появился. И не терял времени даром. Не говоря ни слова, он жестоко сломал ей еще два пальца, заставив кричать во весь голос. Единственным положительным моментом было то, что на этот раз он ограничился левой рукой. Затем он втолкнул в комнату допотопное устройство, которое выглядело так, будто украдено из гаража торговца подержанными автомобилями.

Сунув ей в рот деревянную палку, Бартош ударил ее током, отчего Сабина на некоторое время потеряла сознание. Но сделал это только один раз. Видимо, учел ее слабое физическое состояние. В любом случае он отказался от дальнейшего воздействия. Вероятно, все же не хотел рисковать и убивать ее.

Любой другой человек должен был уже понять, что Сабина не могла больше ничего рассказать, потому что действительно ничего больше не знала. Но Бартоша это, похоже, не волновало. Для него было важно как можно быстрее перейти к следующей фазе их отношений.

— Я вернусь через несколько часов, — были последние слова, которые она услышала. — До тех пор у тебя есть время выбрать: или я отрежу тебе ухо — или ты раздвинешь ноги.

Сабина подняла глаза. Хотя она уже несколько дней ничего не ела, почти не чувствовала голода; ее беспокоили только нехватка воды и постоянные головные боли. Она уже давно не отжималась и не приседала, приберегая силы и запасы энергии.

— Хорошо… — устало сказала она. — Я подумаю об этом. — Она села на корточки и подтянула колени к груди. Наконец она снова осталась одна. «Снейдер, ну сколько еще?»

Она засунула руку в карман штанов и вытащила металлическую заглушку, которую украла из раковины в предыдущем месте заключения.

Два дня назад она уже сняла гайку, так что теперь осталась только пробка с металлическим штифтом. Если держать эту штуковину в кулаке, она могла использовать металлический штифт, торчащий между пальцами, как колющее оружие. Правда, кончик был туповат. Именно поэтому она часами точила его здоровой рукой о кафельный пол с тех пор, как приехала.

За это время штифт действительно стал немного острее. И теперь она снова принялась водить им туда-сюда по уже глубокому желобку в плитке… монотонно… взад и вперед… пока Бартош не прикоснется к ней.

Пуласки и Снейдер без проблем пересекли границу Польши на «шкоде». Пуласки и правда крепко держал ногу на педали газа и всегда ехал на 20 километров в час быстрее разрешенной скорости. Снейдер чувствовал, что находится в надежных руках, и даже уснул на пассажирском сиденье, компенсировав тем самым то, в чем ему было отказано накануне ночью.

Тряска на плохо асфальтированной дороге со множеством выбоин наконец разбудила Снейдера.

— Хорошо спали? — прорычал Пуласки.

— Вам обязательно так бешено водить? — Снейдер вытянул руки и потер глаза. — Я видел такой чудесный сон.

Пуласки покосился на него, затем указал на навигатор.

— Через пять минут мы будем во Вроцлаве.

Город располагался на юго-западе Польши, в 160 километрах от границы с Германией. Снейдер посмотрел на навигатор, затем на приборную панель. Было почти двенадцать.

— Ваш контакт в Польше уже связался с вами? — торопил его Пуласки.

Снейдер проверил свои сообщения — за последний час пришло много всякого ненужного хлама, но от Крамера ничего не было. Не тратя времени на дальнейшие размышления, Снейдер набрал номер координатора БКА, который ответил после второго гудка. Снейдер не дал ему и слова произнести.

— Вы уже выяснили адрес Вуйцика?

— Да, да, — проворчал Крамер — Выяснил…

— И вы сразу же не связались со мной? — рявкнул Снейдер, включив громкоговоритель.

— Я не сидел сложа руки… — раздался из телефона голос Крамера.

Пуласки наклонился к Снейдеру:

— Судя по всему, работает в энергосберегающем режиме — знак зодиака Ленивец с асцендентом в Диване.

— Кто с вами? — спросил Крамер.

— Мой шофер — такой же шутник, как и вы, — сказал Снейдер. — Мы недалеко от Вроцлава, итак?

— Если ехать на юг, ферма Вуйциков находится в Радомежице, примерно в пяти километрах к югу от Вроцлава, — объяснил Крамер.

— Можете сказать по буквам? — спросил Снейдер.

— Вроцлав? — уточнил Крамер.