Вода стекала по руке, которую он держал в этом потоке. Она была теплой, хранящей тепло земли. Запах серы – теперь не тошнотворный, а живой и пьянящий – наполнил голову вместе со вдохом; ее вкус отчетливо ощущался на языке. По его руке стекал темный, но прозрачный ручеек – сквозь него проглядывала бледность его кожи, как будто это были разбавленные чернила или колышущийся серый целлофан. А там, где она скапливалась в ванне, уже образовав небольшую глубину, маслянисто-черная жидкость становилась непрозрачной. Отражаясь от выложенного плиткой потолка, в луче фонарика ее поверхность блестела.

Вода прибывала из крана бурно пенящимся потоком. Ванна была полна уже наполовину. На его глазах темная вода, плеща, поднималась к краю.

Он приподнялся, волочась животом по влажному краю, и плечом вперед погрузился в таз. Вода взбурлила вокруг, переливаясь через край и стекая по стенкам. Обессиленный, Майк привалился к наклонному бортику ванны. Повернул голову к плечу, он видел, как вода, извиваясь словно змея, стекает в сток по центру пола.

Закрыв глаза, он изнеможенно откинул голову, и вода коснулась его подбородка и выступа скул. Рот приоткрылся, вода стекала по уголкам губ. На языке ощущался привкус серы, и он сглотнул, чувствуя, как по пищеводу разливается тепло. Вода кружилась вокруг, лаская ребра и пах, растворяя боль. Его квелые руки всплыли в ней наверх.

На мгновение ему перехватило дыхание. Он соскользнул в ванне до уровня, где вода доходила до уровня скул. Тут он закашлялся, отплевываясь, и заставил себя выпрямиться. Его неживая рука вывалилась из бассейна; прикосновение каменного края к мягкой плоти подмышки удерживало его на месте; голова показалась над блестящей поверхностью. Он снова расслабился. Теплая вода струилась по груди.

Тыльная сторона его мертвой руки лежала на полу; черная змея извивалась рядом, направляясь к водостоку.

Голова откинулась назад, глаза были закрыты. Он не замечал, как пальцы руки, лежащей снаружи таза, дернулись, а затем медленно сжались в кулак.

Ранним утром Дут на своем моцике переехал железнодорожные пути. За ночь температура упала настолько, что пруд за дорогой курился струями пара.

Мотоциклет направлялся к старому зданию клиники. Красный «корвет» все так же стоял перед домом, как драгоценный камень в оправе из грязи. Ни того чела Майка, ни его подружки Линди видно нигде, разумеется, не было. Все еще, наверно, маринуются внутри. Если чел еще не проснулся и не сидит обсаженный. Перед отлучкой Дута все смотрелось именно так – зыбко, как на измене.

Спор о том, надо ли ему вообще сюда возвращаться, по-прежнему крутился у него в голове. Непохоже, чтобы парень теперь торчал здесь безвыходно; при нем была девушка с машиной. Она могла о нем позаботиться – не важно, означало ли это отвезти его, наконец, в неотложку или привезти ему все, что нужно, сюда.

Первый час после подъема Дут провел, расхаживая по отцовой кухне с кружкой растворимого кофе. Пока, наконец, не загрузил на багажник кое-какую провизию – буханку хлеба, пару банок супа «Кэмпбелл» и еще одну бутыль пепси.

Не повредит. Надо все же проверить, как они там. К тому ж заняться больше особо нечем.

Движок мотоцикла чихнул и смолк. Дут слез и отцепил от пакета с провизией страховочный трос. Держа его на сгибе руки, он прошел мимо заостренной морды «корвета».

Темень внутри здания окутала, едва он приткнул доски обратно к дырочкам в двери. Внутри на полу кто-то спал, завернувшись в одеяла. Светлые волосы, перевитые пыльной лентой света, – значит, та девчура, Линди. Подойдя ближе, Дут увидел, что она одна. Поставив сумку с продуктами, он присел и дотронулся до ее обнаженного плеча.

– Эй. Привет.

Мутноватые глаза неуверенно открылись; потребовалось несколько секунд, чтобы они сфокусировались на госте.

– Где Майк? – спросил Дут, распрямляясь и оглядывая вестибюль. – Куда-то вышел?

Линди озадаченно посмотрела снизу вверх; взъерошенные волосы скрывали ей половину лица. Смысл сказанного, похоже, дошел до нее только сейчас. Она резко села, проведя рукой по смятому одеялу возле себя.

– Майк? – Голос эхом отразился от стен.

Линди вскочила, отбросив одеяла в сторону.

– Майк! Ты где? – крикнула она севшим от тревоги голосом.

Оба обернулись, оглядывая пустой вестибюль.

– Снаружи я его не видел.

Они стояли неподвижно, а единственным звуком в затхлом воздухе было их дыхание. И тут где-то вдалеке послышался гулкий звук падающей в воду воды, после чего снова наступила тишина.

Сбегая в коридор нижнего этажа, у себя за спиной Дут слышал, как она снова заполошно выкрикивает имя Майка. Мимо дверей по обе стороны Дут спешил к сгоревшей секции с ее перекрестьями обугленных балок.

У последнего дверного проема он остановился и, повернув голову, крикнул Линди наверх:

– Он здесь!

Возле нижней ступени лестницы плескалась черная, маслянистого вида вода. Дут зашлепал по полу, где вода доходила ему до лодыжек. Так он добрался до каменной ванны, с краев которой завесой стекала вода, и ухватил под мышки бесчувственного Майка с изнеможенно откинутой головой.

Где-то рядом тоже послышались всплески – это оказалась Линди. Вода доходила до колен ее джинсов. Она стала помогать вытаскивать Майка из ванны. Его кожа была скользкой, с чернильным оттенком, отсыревшая повязка вокруг ребер розовела запекшейся снизу кровью. Дуту пришлось перенести вес чела на свои плечи, после чего он сумел его вытащить и поволок с болтающимися по сторонам руками. На пыльном полу вестибюля оставались мокрые следы. Дут опустил Майка на одеяла и отступил назад, тяжело переводя дух. Линди опустилась на колени и склонилась над Майком.

Чел был жив (Дут чувствовал его дыхание, когда тащил по коридору), но выглядел как без пяти минут утопленник. Мокрые волосы прилипли к черепу, с кожи стекали струйки воды.

– С ним все будет в порядке?

– А ну быстро. – Линди обернулась через плечо. – Принеси что-нибудь, чем его вытереть. Хоть что.

Дут растерянно оглядел вестибюль, после чего подбежал к ближайшему окну и сорвал там занавеску, взметнув клуб пыли.

Линди провела скомканной занавеской по груди и рукам Майка. Ткань почернела, вода размазалась по грязи. От запаха серы лицо девушки скривилось.

Дут увидел, как шевельнулась лежавшая на одеяле рука Майка. Линди этого не заметила; она вытирала с его лица воду. Рука приподнялась, сгибаясь в локте.

Дут открыл было рот, но осекся. Какое-то мгновение он не мог уяснить, что здесь не так, что изменилось. И тут понял. Раньше чел не мог этой рукой даже пошевелить. А сейчас скрючивал пальцы. «Это рука, которая была у него мертвой».

Внезапно Майк сел, обеими руками обхватив Линди за талию. От удивления та ахнула и лишь тихо вскрикнула, когда Майк притиснул ее к себе. Его глаза распахнулись, на лице играла улыбка. Чтобы не задохнуться, Линди уперлась ему в плечи.

– Майк… – то же самое осознание поразило и ее. Она посмотрела вниз, на обхватившие ее объятия. – Майк, твоя рука…

На глазах у Дута Майк поднялся на ноги, притянув к себе Линди. Отступив на шаг, он с улыбкой ее отпустил. Вокруг его ног скопилась лужица воды. Когда он согнул руки, та из них, что парализована, все еще была квелой, пальцы на ней сгибались медленней, чем на другой. Майк наблюдал, как его руки сжимаются в кулаки, а затем разжимаются. Правую руку он отвел в сторону неловко, как птица со сломанным крылом; паралич еще полностью не прошел.

Все с той же улыбкой Майк перевел взгляд с Линди на Дута. А затем рассмеялся – раскатисто, запрокинув голову, напрягая под бинтами грудь. Смех эхом отражался от потолка вестибюля.

Чел, руки в боки, стоял снаружи на веранде и, вдыхая воздух, оглядывал травы и пожженный солнцем пейзаж – ни дать ни взять король, озирающий свои владения.

Дут выскользнул из дверного проема и приблизился к нему со спины. Он все еще был поражен этой переменой.