— Вы в порядке? — спросил Фукс.

— Да. Я тронут вашей заботой, но мне станет намного лучше, если вы наконец расскажете мне что-нибудь о Пуласки. Что он за тип? Надежный? Хороший следователь? Пьет? Считает дни до выхода на пенсию? Какая семейная ситуация? Есть ли у него проблемы?

— В свое время Пуласки был главным комиссаром уголовной полиции…

— Вы шутите.

— Нет, раньше он был большой фигурой в ЛКА, где раскрыл несколько сложных дел. У него есть шестое чувство и нюх на преступления.

— Зачем такому человеку переходить на оперативно-дежурную службу? Он предпочитает простые рутинные дела?

— Время от времени у него случаются приступы астмы.

— Как трогательно! Это не может быть единственной причиной.

— Его жена умерла мучительной смертью от рака. Это его сломало. Внезапно он оказался отцом-одиночкой несовершеннолетней дочери. Хотел больше заботиться о ней и перешел на работу в Лейпциг, чтобы чаще быть с ней.

— Сколько девочке сейчас лет?

— Ясмин… — Фукс задумался, — уже девятнадцать.

— Тогда он мог бы снова перевестись в ЛКА.

Фукс цинично рассмеялся.

— Пуласки невысокого мнения о белых воротничках в ЛКА. Он тот, кто предпочитает живую работу на улице. Но, к сожалению, не всегда следует правилам. Я думал, вы поэтому звоните.

— В каком смысле он не придерживается правил?

— Он забывает, что больше не работает в ЛКА, и время от времени раскрывает дела самостоятельно, — вздохнул Фукс.

«Это мой человек!»

— Какие дела, например?

— Уф! — Фукс медленно выдохнул. — Много лет назад были странные самоубийства среди молодых людей в психиатрических клиниках Гёттингена и Гамбурга, затем история с серийным убийцей Скорпионом в Вене и гендерные убийства в Берлине, Галле и Штеттине.

Снейдер насторожился.

— В польском Штеттине?

— Да, когда он берется за дело, расстояния не имеют для него значения.

«Гёттинген, Гамбург, Вена, Берлин, Галле и Штеттин».

— Ваш сотрудник очень занятой, — заметил Снейдер. — Когда он снова будет на службе?

— Вы сможете застать его в отделении в семь утра.

«Я так не думаю».

— Спасибо за информацию, — сказал Снейдер, а затем добавил: — Не рассчитывайте, что он появится.

Шестью днями ранее

Вторник, 29 мая

Сабине удалось ослабить буксировочный трос, которым были связаны ее руки за спиной. С трудом она повернулась в узком багажнике так, что теперь лежала на спине и могла снять клейкую ленту со рта. Она быстро вытащила изо рта воняющий маслом и отвратительный на вкус кусок ткани и несколько раз сплюнула в сторону. Освободившись от кляпа, она жадно хватала ртом воздух.

«Сейчас полное спокойствие!»

Громко кричать и звать на помощь не имело смысла. Во-первых, создавалось ощущение, что машина мчалась на бешеной скорости по пустынной проселочной дороге, а во-вторых, польская рок-музыка все еще играла без остановки на такой огромной громкости, что басы отдавались у нее в желудке. Она не слышала голосов, лишь глухой звук двигателя. Остается только ждать. Именно это она и собиралась делать.

Поскольку в какой-то момент Сабина потеряла счет времени, то не могла сказать, сколько часов они были в пути, когда машина внезапно остановилась.

К этому времени ее одежда почти высохла, но, несмотря на одеяло, она ужасно мерзла. Рок-музыка стала тише, она услышала скрип ворот, затем машина проехала через лежачего полицейского и остановилась. Музыка прекратилась, и она услышала несколько голосов. Немецкий с восточногерманским и польским акцентом. Все мужчины.

— Это все? А где спутниковая тарелка?

— Мы ее не получили, только компьютеры и серверы, — ответил тот, кто связал Сабину.

— Я так и знал, вот паршивая крыса! Я вам говорил, что русские в даркнете ненадежные!

— У нас есть другие возможности заполучить тарелку.

— Вы привезли оставшиеся деньги?

— Да, конечно, что бы мы еще с ними сделали?

— А флешку с программным обеспечением?

— Да, привезли.

— Тогда, по крайней мере, поездка была не совсем напрасной.

— Разумеется. — Раздался нервный смешок. — Мы видели горящее судно в порту Калининграда. Смотри…

— И что мне делать с этим дерьмом?

Видимо, они показывали парню видеозаписи на своих телефонах. Теперь голоса стали ближе, и Сабина напрягла тело.

— Ее мы тоже привезли! — Замок щелкнул, и крышка багажника открылась.

Сабину ослепил яркий свет. Она хотела выпрыгнуть из багажника, но из-за того, что она долго лежала в неудобной позе, ее мышцы работали не так, как хотелось бы. Тем не менее ей удалось подняться, и элемент неожиданности был на ее стороне. Однако двое парней подскочили к ней, прежде чем она успела встать на ноги. Всего там было четверо молодых людей. Одного из них ей удалось повалить на землю ударом в гортань, но другие уже схватили ее сзади и швырнули о машину. Кто-то профессионально заломил ей руку. Сабина вскрикнула.

— Она даже не связана! — закричал четвертый.

На голову Сабине натянули грубый джутовый мешок, и после двух сильных ударов по голове ее сопротивление прекратилось. Затем ее пнули под колено, и она упала на землю. На нее тут же сели двое парней и связали ей руки за спиной. На этот раз широким упаковочным скотчем.

— Черт, она мне гортань раздробила… — прохрипел один из них.

— Заткнись. Тогда бы ты не смог дышать.

— И что нам делать с этой тварью?

— Взгляни-ка на это… Сабина Немез.

Судя по всему, они разглядывали удостоверение личности в ее бумажнике.

— Ни хрена себе… Федеральное ведомство уголовной полиции Германии, Висбаден. — Чья-то нога слегка пнула ее в ребра. — Что делала такая симпатичная молодая девушка в Калининграде? Секретная миссия?

Сабина не ответила.

— Уберите ее отсюда.

Ее схватили и потащили по пыльному бетонному полу. Только сейчас у нее появилась возможность осознать, что еще она увидела за эти несколько секунд, помимо четырех парней. Видимо, она находилась в каком-то гараже. С потолка свисали несколько электрических патронов с голыми лампочками, пахло бензином и машинным маслом. По всей видимости, немецко-польская группировка хотела заключить нелегальную сделку по поставке компьютерного оборудования и программного обеспечения, которая частично сорвалась. Что бы они ни планировали, теперь она послужит им компенсацией, так как оказалась не в том месте и не в то время.

Когда ее прижали к металлическому дверному косяку и вытащили на затхлую лестничную клетку, она услышала еще две последние фразы.

— Это наша следующая цель?

— Если эта сучка будет говорить.

Через пять минут ее грубо втолкнули в комнату, облицованную белой плиткой. Сквозь сетку джутового мешка она больше ничего не могла разглядеть. Судя по эху, это было пустое помещение, и, когда с ее головы сняли мешок, она увидела, что находится в убогой туалетной комнате — холодной и без окон, выложенной плиткой до самого потолка, с двумя унитазами и двумя душевыми кабинами, раковинами и голой лампочкой на потолке.

— Из крана течет питьевая вода, а в кабинках есть туалетная бумага, — сказал один из молодых людей, который привел ее туда.

Он был рыжеволосым, примерно двадцати пяти лет, носил очки и страдал от сильного акне. Один из передних зубов у него был отколот, что придавало ему зловещий и опасный вид.

Сабина попыталась смахнуть плечом с шеи ворсинки от джутового мешка, но безуспешно. Ее свобода движений была ограничена.

— Что вы собираетесь со мной сделать?

Рыжий не ответил. Они с приятелем сняли зеркало, толстую стеклянную полку над раковиной, тяжелые керамические крышки с бачков унитазов и вынесли все это. Затем обыскали туалеты, чтобы проверить, нет ли там других предметов, из которых Сабина могла бы сделать оружие, но посчитали все безопасным. Они вышли из комнаты, заперли дверь снаружи и выключили свет.